Она была моим ангелом

я пока не уверена точно, куда идти: я слегка заплутала в этом темном чужом лесу. меня будто мишенью засунули в детский тир репетировать страшный суд. я делала выбор, брала себя на слабо, испытывала разное: счастье, тоску и гнев. отчего-то мне кажется, будто мой верный бог смеется сейчас во сне.

Это была странная любовь. Я любила ее полностью, без остатка, отдавая всю себя и ничего не требуя взамен. Любила так сильно, насколько это вообще было возможно; просто смотрела, незаметно касалась. Пыталась быть для нее всем. Пыталась делать для нее все - даже то, чего никогда не хотела - слушала ее музыку, смотрела фильмы, даже читала ту женскую бредятину, что тайком подсматривала в ее сумке, лишь бы найти общий интерес, лишь бы зацепить ее внимание на секунду. Я и она - небо и земля, я прекрасно понимала это и никогда не просила ее любить в ответ. Мне было достаточно лишь ее присутствия. И я никогда бы не мечтала о большем, потому что знаю, что ей это не интересно и не нужно. По крайней мере со мной. Поэтому в бессилии прожигала годы рядом и даже не задумывалась о том, чтобы потребовать чего-то для себя; чтобы получить больше, чем заслуживала. Любить ее для меня было как любить солнце - любуешься, наслаждаешься, пока оно позволяет и прекрасно знаешь, что большего тебе не дано - не дано приблизиться, коснуться - лишь только любить издалека и забывать, если повезет, что не ты один греешься в его лучах. Я упивалась ее потрясающими глазами, когда она читала и не обращала внимания, губами, когда она без умолку болтала или смеялась над моими шутками, касалась волос, когда она спала в моей машине и вдыхала аромат духов, который снился мне по ночам. Я боготворила ее красоту, ее ум, ее полностью... просто растворялась в ней и вот все, чего я заслужила. Мокрую улицу, кричащие воспоминания, рвущиеся изнутри крики и боль... тупую нестерпимую боль. Словно грудь разместили между молотом и наковальней, опуская с грохотом огромную стальную груду металла прямо между ребер. И снова. Снова. Снова. Снаружи давно стемнело и я даже не заметила, как оказалась перед перекрестком, рядом с мигающим красным светофором. В руке промокшая зажигалка, которая даже не планировала сегодня разгораться. С каждым ударом по кремнию я все больше ощущала слабость и бессилие, пока рука не разжалась, выпуская железный коробок из ослабевшей хватки. Это мгновение, пока она летела до земли, было вечностью. Моим личным адом, бесконечным, каким он обычно бывает. Ты чувствуешь как внутри обнуляется счетчик, как чей-то палец отпускает детонатор, как целая Помпея тонет внутри Везувия, разорвавшегося во мне. И ты сам уже обнулен - ничего не можешь сделать, лишь ощущать как весь внутренний мир исчезает в черной дыре и запускает эту реакцию снова и снова, пока зажигалка не касается земли. Не знаю сколько кругов замкнулось за это время. Мне показалось, что все горело. Все всполыхнуло, взорвалось, заполнило собой пространство. Только на самом деле это произошло внутри, и клянусь, что слышала как разорвались звенья моей цепи, на секунду все вокруг замерло и замолчало. Мощный удар вернул меня в реальный мир, снова дождь застучал по кожаной куртке. Впереди разлетался мусор, а сам железный бак валялся на земле с пробитым боком. Я била все подряд, все что видела - столбы, пожарные гидранты, мусорные баки. Все это пролетало мимо меня, я даже не могла осознать до конца в каком нахожусь времени и пространстве. В голове лишь ее смех, ее усмешка на фоне длительных нескончаемых телефонных гудков и запаха сигарет. Ее локоны между моих пальцев, что я тайком перебирала, пока та спала, как долго не решалась ее коснуться, чтобы разбудить. У меня не было больше сил. Не было сил избивать столбы, не было сил выяснять что происходит. Я больше не хотела ничего знать, исчерпала себя и внутри необъятная пустота, которую вряд ли чем-то можно заполнить. Я запомню этот день. День, когда потеряла все. Родных. Друзей. Смысл в жизни, смысл в чем-либо вообще. Опускаюсь на мокрый асфальт. Светофор все также мигает, дождь все также льет. Я все также умираю внутри. Умру я сейчас из-за машины, которая собьет меня или от того, что заболею из-за дождя - какая разница? Главное - поскорей. И я не хочу мучиться, когда буду умирать. Пожалуйста, я не хочу больше мучиться. Изнутри вырвался выдох. Глухой, подавленный. Я даже не могла нормально закричать, застонать от боли или всхлипнуть. Взгляд уставился куда-то в одну точку и мысли в голове летели по кругу, я думала обо всем на свете и ни о чем. Просто сидела и не отрывала взгляда от покареженного куска крышки мусорного бака. Слезы в звенящей тишине текли по лицу, пока я держала в руках свою шапку и просто, согнувшись, сжимала зубы, молясь о том, чтобы все кончилось Через время меня снова накрыл знакомый запах и тепло разлилось по телу. Над моей головой образовался купол из кожаной куртки. Он не тащил меня внутрь бара, не спрашивал ни о чем, лишь сидел вот так рядом, пытаясь укрыть хоть малую часть моего тела от дождя, сам уже промокший, наверное, до последней нитки. Я безумно ценила то, что он был здесь и не говорил ни слова. — Две тысячи пятьсот семь. — произношу через пару минут, не поднимая головы. Снова молчу, сжимая свои кулаки до хруста в костяшках и пытаясь вдохнуть поглубже. — Две с половиной тысячи объявлений о пропаже я развесила по всей Аркадия Бей, когда она пропала. — прерывистый вдох, я закрываю глаза и даже не стараюсь сдержать новые слезы, — в три раза больше звонков, сообщений, попыток поговорить с ее отцом. В десять раз больше секунд, проведенных в убивающей тишине на полу душевой или в ее спальне, сжимая подушки, что так пропитались ее ароматом, в попытках понять. Пережить. Тысячи недосказанных слов. Сотни исписанных листков для речи на похоронах, которые неизвестно состоялись бы или нет. Жизнь на грани неизвестности. Жизнь в полном незнании. — Я просто не смогу больше это вынести. — Прайс, — он произнес это на выдохе, словно и сам сильно устал, словно он сожалеет, словно прожил миллион таких ситуаций, — ты ведь даже не выяснила что произошло. — Мне плевать. — Да послушай ты, — мягко перебил Борода, пытаясь сформировать нужные мысли, — плевать на эту заносчивую девчонку — я никогда не доверял ей. Но это важно для тебя, черт возьми. Жизнь - это колодец. Раз уж потянул за цепь — тяни до конца и расхлебывай все что вытащила. Не хочу ее видеть снова, не хочу говорить с ней и слушать, как она станет заливать мне уши своим враньем, вешать мне лапшу, словно вся эта жизнь для нее игра! Она играет с людьми, добивается чего хочет и бросает их, как ненужный мусор. Зачем давать ей лишний шанс манипулировать мной? Я не смогла бы снова увидеть ее и заглянуть в глаза, не смогла бы говорить с ней. Все это слишком больно. Борода лишь разомкнул руки, что держал замком все это время и поднялся, нависнув надо мной, облокачиваясь о столб светофора. Он молчал, так как, возможно, понимал меня или же думал о том, какая я слабая и бесполезная девчонка, страдающая из-за таких идиотских проблем, что даже не были достойны внимания. Джек протянул мне руку, чтобы помочь подняться и, придерживая куртку на моих плечах, прошелся так до самых дверей бара. Вся одежда промокла насквозь. Гром налил нам выпить, чтобы согреться. Я до сих пор не могу понять — почему они так просто приняли меня сюда и почему Борода так заботится. По сути, я же просто левая девчонка, которая спиздила его пиво и разрисовала байк. Может, у него есть свои причины, о которых мне стоит лишь догадываться, но я сомневаюсь, что прошла бы так далеко без него. — Тебе бы домой пойти, — прохрипел Гром, закупоривая бутылку, — шастать по ночам в баре не очень то безопасно. — Пережду дождь и пойду. — тихонько прошептала, закинув внутрь глоток чего-то очень сладкого, но не хило прожигающего слизистую. — Поторопись, а то мало ли что. Бронхит или пуля шальная. — он усмехнулся, протягивая Бороде зеленую вытянутую бутылку. Я лишь скептически вскинула бровь, не сопротивляясь и второму стакану, затем также радуясь третьему. В баре было настолько тихо, что можно было слышать как ударяются капли дождя о крышу и как равномерно тикают часы. Так сходят с ума. — Босс однажды просто привел ее, — словно прочитав мои мысли произнес Гром, подливая и четвертую, — не сказал ни слова, просто показал нам и сказал, что ее нужно спрятать. — От ее сутенера? — хрипло бросила я, ударяя стеклянным стаканом о стойку. — От маньяка. Который перебрался отсюда в Аркадию Бей или откуда там вы выползли. — Перебрался? — все мое пьяное внимание мгновенно фокусируется на Бороде, сидящем слева и крутящим в руках бутылку пива. — Да, Марк, тот еще пидрила. Накачивал девушек наркотиками и бог знает что с ними делал. — Фотографировал, — перебиваю я, поворачиваясь к Джеку полуоборотом. — Но какого хуя вы его еще тут не упаковали? — Изначально он просто покупал у нас наркотики. Как и многие другие. Потом наши ребята узнали, что он накачивал ими девок, в большинстве случаев потом их находили в местном овраге или свалках. Ставили смерть от передоза. — Ага, как только мы поняли в чем дело, думали было его бизнес свернуть, но он уехал. — Так почему никто его в полицию не сдал? — чуть ли не крича от возмущения спрашиваю я, глядя то на одного, то на второго байкера. — Ну и как ты себе это представляешь? Мы ему как бы, сука, наркотики продавали. — Да и тогда он вроде как с боссом нашим закорешился, даже потом через него наркотики в Мэне покупал. Когда наш босс узнал, что он чуть его женщину не накачал, то перестал сотрудничать с ним и даже убить хотел, но он там себе крышу какую-то нашел и нового дилера. — Ага, это того что с псиной, — произносит Борода, открывая новое пиво. — Да-да, — кивком подтверждает Гром и чокается с ним бутылкой, — зоолог херов. То есть, Джефферсон развивал свою выставку еще в Лос Анджелесе, а затем поссорился с главой банды и слинял в Аркадия Бей? Если Рейчел знала это, то приехала сюда точно зная, что он не вернется обратно. А Френк.. Френк продал Нейтану наркотики, которыми он ее и «убил». Надо же, какая ирония. Пиво закончилось и Гром отправил меня в подсобку, чтобы принести еще ящик. Я не стала отказываться и сползла со стула, направившись к черной двери, еле передвигая ногами от усталости и слабости, что шла изнутри. Мне хотелось бы узнать все о том, что произошло и собрать свои сломанные пазлы в единую картинку, но идти к ней было слишком тяжело. Пока я искала ящики, в зале раздался звон колокольчика и девичий голосок, от которого меня словно током ударило. Откуда она знала, что после театра ей нужно идти сюда? Неужели кто-то из них сказал ей.. возможно, что это просто случайность и сейчас она уйдет, пока я пережду здесь. Но дверь в маленькую комнатку открывается слишком быстро, я не успеваю даже спрятаться, лишь вжаться у входа в железный стеллаж, чтобы в полусумраке меня было сложнее заметить. Но когда блондинка останавливается посреди подсобки, закрывая за собой дверь, я понимаю, что пришла сюда она целенаправленно. Лишь сжимаю переносицу двумя пальцами, поджимая губы и вытягиваю руку, чтобы открыть дверь, но только стоит мне коснуться ручки, как ее уверенная ладонь ложится на край косяка, преграждая мне дорогу. — Просто дай мне поговорить с тобой, — точно, Эмбер не удивлена, встретив меня здесь. — Просто дай мне выйти, — сухо произношу я, делая попытки покинуть кладовку. — Я не дам тебе выйти, пока ты не послушаешь меня, — снова игра, эта бесящая актерская игра, что действует мне на нервы. Ее сладкий голос, полный отчаяния, глаза, полные слез. Словно она вот-вот готова отбросить свою гордость и даже опуститься на колени, лишь бы я пошла у нее на поводу. — Нет, — грубо отодвигаю ее с пути, она со скрежетом ударяется о железную полку. Внутри меня что-то обрывается и я еле сдерживаюсь, чтобы не вернуться и попросить прощения за этот жест. Только касаюсь кончиками пальцев стальной ручки, как за запястье обратно вглубь меня затягивает мощный рывок. — Я все для нас делала! — вырывается из нее, так как я не поддалась манипуляциям. Но теперь я больше верю ей, в этот момент она больше похожа на настоящую. — Хотела заработать денег для переезда, а потом узнала про Проявочную и хотела тебя защитить! — Нет, ну а ебаться с каждым мужиком зачем было? Тоже ради моей защиты? Тоже ради моего спасения? — Уже забываю про свой побег и полностью разворачиваюсь к ней, подходя довольно близко, чуть повышая голос. Губы сжимаются, кулаки в карманах тоже, и я правда готова разбушеваться и продолжить эту ссору на повышенных тонах, но мой пыл быстро охлаждается, когда вдруг получаю болезненную пощечину, что так подло подобралась справа. Запястье быстро перехватываю, с силой рванув на себя, чтобы всю ее максимально приблизить, так, что я чуть ли не ощущаю ее дыхание на своих губах. — Скажи мне что не любила Френка, скажи что с Марком не спала, скажи что с Прескоттом в куклы играла! — со злостью выпаливаю ей прямо в лицо, сжимая руку так сильно, что вокруг ее кукольных глазок появляются морщинки, когда та ежится от боли. — Я не спала с Марком, — отчеканивает она каждую букву, смотря мне прямо в глаза, — И Френка я не любила, — шипит сквозь зубы и боль, ее сухие губы сжимаются от досады, от моих слов, — лишь использовала каждого из них, чтобы они думали, что особенные, чтобы получить что хотела. — Моральный вид проституции, — мой нос дергается, словно от отвратительного запаха. Мне становится противно даже просто касаться ее, слушать, находиться рядом. Резко откидываю руку, Эмбер пошатывается и упирается бедрами о железный стол, удерживая равновесие. — Не тебе меня судить! Что ты сделала ради своей выгоды? Уже забыла? — Ради моей? А может, ради твоей? Под твоими манипуляциями? — А я ради кого все это делала? Не ради тебя и нашего побега? — она отталкивается руками от стола и снова приближается, словно боль ее отпустила и она забыла каково это. — Типа трупом ты тоже ради моего морального баланса прикинулась? — Прикинулась? — лицо Рейчел искорежилось в гримасе боли, а нижняя губа чуть дернулась, словно она вот-вот разрыдается. — Этот долбаеб меня реально чуть не убил! Мне повезло, ведь он не знал, что я снова принимаю! Иначе я бы точно была мертва. Я настолько была накачана, что времени от Проявочной до Лос Анджелеса не помню вообще! — Да, действительно повезло. — Да, повезло! Повезло, что он неуравновешенный! Повезло, что Гром меня вывез! Повезло выжить! Тебе, видно, вариант с моей смертью как-то больше по душе пришелся. — последнюю фразу она выдавила из себя странным тоном, снова облокотившись о столешницу, отведя взгляд. Конечно, я верила ей, что это было тяжелое время и что она многое пережила.. но простить ее? — Если бы ты мне не позволила думать, что человек, которого я так любила, мертв, может, не сложилось бы этой неловкой ситуации. — Я не могла и носа высунуть пока Марк был жив! — трясущимся голосом произнесла она, а затем резко подняла на меня взгляд, словно только сейчас услышала мои последние слова. Кажется я впервые сказала ей, что любила ее, а она впервые это услышала. Да кого я пытаюсь обмануть? Даже после всего, что она сделала.. до сих пор я не могу спокойно стоять и смотреть на эту вжимающуюся в металл фигуру, в эти покрасневшие глаза, взъерошенные волосы. В ладони и сейчас ощущаю ее запястье и запах, разнесшийся по всей кладовой.. Вечно холодными пальцами я провожу по лицу и волосам, откидывая их назад от глаз, стараясь выглядеть как можно более равнодушной. Она все продолжает молчать, изучая мое лицо, тщательно скрывая все мысли по поводу услышанного. Не позволяю ей увидеть какие-либо эмоции, что так тяжело застряли внутри, пытаясь скрыться. Я не знаю чего хочу больше: убить ее или поцеловать. — Но тебе ведь плевать, верно? — замолкаю, глядя на нее, прямо в ее глаза, чего никогда не могла сделать раньше, пока она смотрела в ответ. — Наплевать на чувства других людей, что они любят тебя. Что я люблю. Ты всегда соблазняла всех и даже меня. Приближала, чтобы использовать и вряд ли ты удивлена, услышав это. Потому что я просто была твоим очередным звеном в плане побега. Очередной пешкой, которой так легко манипулировать, особенно, когда она в тебя без мозга влюблена. Молчание после такого разговора самое страшное — лучше когда тебе говорят, что давай останемся друзьями или может, ты не в моем вкусе, но когда вот так вот смотрят и молчат - это самая ужасная пытка. По ее лицу можно понять, что изнутри ее также разрывает и что чувствует она нечто схожее с моими внутренними ощущениями. — Ты все это время прекрасно знала о моих чувствах и все равно так поступила. — Я сделала шаг назад, разворачиваясь к двери. — Не уходи, — прошептала она, подавляя ком в горле, — прошу. Пару мгновений я просто стояла спиной к ней, стараясь заставить себя сделать шаг, последний свой шаг из кладовой, оставить ее здесь, оставить ее в прошлом. Мне казалось, что это самый тяжелый выбор в моей жизни, но выбирать нужно было быстрее, так как глаза уже безжалостно сжигались подбирающимися слезами, а сердце грозилось остановиться от боли. Я потянула дверь на себя, с силой захлопнув ее, оставляя Эмбер внутри. Надеюсь, что для себя я навсегда брошу ее там. Жалкую, беспомощную, умоляющую меня остаться. В баре уже никого не было, лишь Борода, продолжающий протирать стул около стойки. Гром испарился, а по моему взгляду и лицу, наверняка, мужчина понял, что я так ни в чем не разобралась и лишь сильнее покалечила себя. Надеюсь, это не он привел сюда Эмбер. Молча сажусь рядом с ним и кручу в руках пустую бутылку, отбрасывающую зеленоватые блики на поверхность. Джек сказал, что у Грома появились дела и ему пришлось срочно уехать, а потому я могу подворовать немного алкоголя из-за стойки. На секунду настала полнейшая тишина, звенящая, словно затишье перед чем-то страшным. Я поняла что мне не одной так показалось, когда встретилась взглядом с Бородой. Через мгновение послышался звук бьющегося стекла и разрезающий воздух свист; перед моим лицом взорвалась бутылка. Шквал выстрелов разорвал бар, высыпавшись словно огненный дождь на стекло, дерево - несколько пуль, судя по звуку, пролетели прямо над моей головой. Я почувствовала резкий толчок, свалившись на усыпанную стеклом поверхность. Резко вокруг потемнело и сверху собой меня закрыл Джек, сцепив зубы и крепко упершись руками в пол. В нос снова ударил запах бензина и сигарет, какой-то сладкой карамели и... я почувствовала себя в безопасности. Я поняла, что это запах моего дома. Когда отец вечно после гаража приходил весь перемазанный маслом и пропитанный бензином, чудом не вспыхивая, когда закуривал свои тяжелые сигареты, танцуя с мамой на кухне, что пекла блины или вафли. Потом приходил ко мне и накрывал своими объятиями, забивая мой нос этими запахами. Тот сладкий вкус, что я вдыхала пока он держал меня на коленях и слушал мои безумные истории и проделки, что я успела натворить за весь день, тихонько, чтобы мама не услышала. Кожаная куртка, что я и сейчас храню у себя дома. Тот запах, дарящий мне чувство безопасности и спокойствия. В эту секунду я поняла, что это будет нашим концом. Не из-за пуль, не из-за нападения, а просто что-то внутри подсказывало мне. Было ли это из-за наплыва ностальгии, так как последний раз этот запах я чувствовала в то утро, когда отец поехал за мамой, было ли это из-за чего-то другого - не важно. Просто здесь и сейчас все должно кончиться. Колокольчик снова дергается, словно боится не меньше меня, и в бар входят трое. Их лиц я не могу увидеть из-за спины Бородача, но вскоре он поднимается, продолжая закрывать меня. Выглядываю из-за плеча и дыхание перехватывает. Мои долгожданные пазлы начинают складываться, образуя примерно треть всей картины. Так вот что он хотел мне сказать, пошутив про «шальную пулю»... Гром в окружении двух неизвестных мне байкеров по-хозяйски вошли внутрь, велев остальным ждать в машине. — Гром, что за хуйня? — голос Джека срывается, в глазах его читается боль предательства практически братом, отчего у меня самой внутри все сжимается. Гром.. это все Гром.. тогда, сдавая Деймону предателя, я крупно ошиблась.. все то время это был он.. и сейчас он продолжает предавать своих, сливая информацию враждебной банде. Люди не меняются. — Обнаружил предателя и хочу его убрать. — а вот его голос даже не дрогнул. Ни капли сожаления и боли. — Что ты несешь? Ты же прекрасно знаешь, что это... — кажется, Джек даже не догадался о том, что просто мы подобрались слишком близко, но его быстро накрывает, когда в лице одного из парней он узнает черты того мудилы, которого мы поймали в лесу. — Ах ты ублюдок! — схватив с барной стойки бутылку он бездумно собирается сразиться с тремя вооруженными мужчинами, но вдруг резко вскрикивает и ударяется спиной о стул, роняя и его тоже. Все это время, как оказалось, он был ранен той самой шальной пулей, которая предназначалась мне. — Джек! — я резко метнулась к бородачу, который уже сел на пол, держась за рану в боку. Неужели у Грома даже бровь не дрогнет от убийства лучшего друга? Боже! Кровь лилась так сильно, что вряд ли как-нибудь удалось бы ее остановить. На крики и выстрелы из безопасной подсобки вырвалась Рейчел, остановившись в дверях, прижав руки ко рту. — Собирайся, Деймон тебя ждет, — говорит Гром, протягивая в руке плащ, обращаясь к Эмбер. — Если с их головы упадет хоть один волос, — еле шевеля губами рычит Джек, поворачивая голову к мужчине и доставая из-за пояса пистолет, что мгновенно падает у него из рук. — То что? Что ты сделаешь? Ты уже труп. Подождите, он сказал.. Деймон? Тот, которого убил Френк? От всего голова идет кругом, я чувствую, как подкатывает тошнота и резкий запах крови отдает в нос. — Д-деймон? — вырывается из меня, пока я смотрю на Бороду, сцепившего зубы. В ответ Гром лишь раскатисто смеется, направляясь к Рейчел и хватая ту под руку. — О, малышка забыла сказать? Деймон — наш босс. Спаситель очаровашки Рейчел. Придется вас всех убить, чтобы остаться у него в доверенных. Когда показалось, что ты только начал все понимать, одна лишь фраза способна не только запутать тебя окончательно, но и ударить с такой силой, что подкашиваются ноги и ты ощущаешь боль физически. — Я не имею к ним отношения, Хлоя! Они просто забрали меня и привезли сюда, — блондинка пытается вырваться из цепких рук предателя, чтобы оказаться рядом со мной, но я лишь увеличиваю расстояние, так как мне больно и неприятно просто дышать с ней одним воздухом. — Просто забрали? Черт, это называется спасли! Нейтан бы убил тебя, не будь я там по поручению Деймона и Серы. — Серы? При чем тут... — кажется, Эмбер ошеломлена не меньше моего. Очевидно, что знает она про ту ночь не больше меня самой. — Они встречались с Марком здесь, когда он чуть не убил блондиночку ради фото, по этому увидев твоего учителя, она сразу поняла что ты в опасности. Правда, зачем-то эта дура поехала на свалку за вами, а не дала сделать дело мне, но она за это и поплатилась. Его откровения сейчас натолкнули меня на мысль, что ни я, ни Джек, ни даже сама Рейчел отсюда уже не выберемся. Раз он решил многое прояснить для нас, это можно считать его прощальным подарком? Ответом на этот вопрос он лишь швырнул блондинку в нашу сторону, не без сожаления вздохнув. Прекрасно, теперь мы умрем втроем. Никогда она не умеет вовремя заткнуться. — Поплатилась? Что ты имеешь ввиду? — Прескотт вывез тебя на свалку, думая, что ты мертва и за вами поплелась Сера. А вы ведь так похожи, обе красотки! Потому когда наркоман увидел, что ты жива, а затем еще и вторую тебя — совсем съехал с катушек и выстрелил в Серу. Но ты была так обдолбана, что вряд ли помнишь как он закапывал ее, а я увозил тебя на машине. Когда в ту ночь мы с Макс раскопали свалку.. там была не Рейчел, там была.. Сера? По этому никто не стал проводить тщательные анализы, так как их ДНК и внешность схожи, да еще и сережка, отличительная черта, валялась внутри. Ее быстро опознали и закрыли дело, даже не узнав, что в могиле похоронена Сера. Возможно, Деймон или Гром поспособствовали тому, чтобы все считали Рейчел мертвой. Подделать или подменить документы не так тяжело, да и подкупить пару свидетелей тоже. Они не мало работы сделали чтобы ее уберечь, а теперь так легко убьют вместе с «предателями»? У меня было ощущение, что мой мозг вытащили, прокрутили через мясорубку и вернули на место. Я просто не могла переварить столько информации. Рейчел, что стояла рядом, пока заговаривала зубы Грому, откуда-то выудила пистолет, кажется, это был пистолет Джека, который уже не дышал. Стоя передо мной, от злости и боли сжимая кулаки и губы, блондинка готовилась бездумно атаковать байкера, у которого помимо своего оружия было еще двое напарников. Пока он давал им указания про сожжение бара, дабы замести улики, Эмбер воспользовалась моментом и выстрелила в него. Мудила из парка отреагировал мгновенно: несколько пуль уже вылетели навстречу блондинке. — Рейчел, нет! — только и успела выкрикнуть я, прежде чем Гром замертво падает на пол. Те две пули, что выдал предатель, совершенно точно вошли в тело, так как не оказались в стойке и не задели бутылки, потому я выбиваю пистолет из ее рук и поворачиваю к себе, чтобы узнать куда именно пришлись выстрелы. В тот момент я простила ее за все. Боже, как же тупо я себя повела! Почему не выслушала ее в подсобке? Она сказала бы мне, что не имеет отношения к этому, что не она подстроила эту смерть и даже в Лос Анджелес уехала не по своему желанию. Но зачем мне слушать? Зачем узнавать то, что отличается от уже сложенного в моей голове? Да Эмбер и сама ничего не знала, считала Серу живой и скрывалась от Марка там, где он точно не появится. Можно ли винить ее за попытку выжить? Можно ли считать, что она сбежала от него, а не от меня? Слабость тянет вниз, прямо рядом на стекло. Резкое жжение в боку и боль заставляют меня сжать зубы, крепко держась за кровоточащую рану. — Нет, боже, Хло! — Рейчел садится рядом и кладет мою голову себе на колени, убирая намокшие пряди со лба. Тянется за телефоном, чтобы вызвать помощь. Остальных в баре уже не было, зато все пространство начало заполняться дымом. — Хло, — дрожащим голосом протягивает она зажимая мою рану своей курткой, свободной рукой накрывая мою ладонь. — Они приедут через пять минут, пожалуйста, не закрывай глаза. — И хоть мне только этого и хотелось, я стараюсь смотреть на нее даже не моргая, чтобы отпечатать этот прекрасный образ у себя в сознании навсегда. — Помнишь как ты хотела апельсиновый сок, а я пробежала километров десять по всему городу, чтобы перехватить машину доставки, потому что был фестиваль и в магазинах его уже не было? — Не знаю, зачем вспомнила тот случай, но мне хотелось увидеть улыбку на ее лице. — Пожалуйста, не разговаривай, — ее голос дрожал, она не могла четко говорить, продолжая пытаться остановить мою кровь. — Или как ты утопила туфли в море, а я обещала тебе проплыть его полностью, чтобы найти их. — Прекрати, замолчи! — воспоминания это все, что у нас осталось. Мне хочется заставить ее вспомнить все, отвлечь и вызвать ту лучезарную улыбку, чего бы мне это не стоило. Но та лишь продолжала утирать слезы, размазывая кровь по лицу. — Это ты прекрати так реветь, словно кто-то умирает, — я слышу лишь резкий выдох, прерывистый и отчаянный. Она понимает, что ничего не может сделать и не может остановить ни меня, ни происходящее. — Тебе нужно уходить, иначе задохнешься вместе с двумя неудачниками.. Этот момент я бы хотела провести именно так. Свой последний момент. Хоть это кареглазое очарование и бесконтрольно плачет, обещает мне, что все будет хорошо. Протягиваю руку, чтобы смахнуть слезинку с ее щеки и губы растягиваются в улыбке из последних сил. — Улыбнись для меня и уходи, — шепчу ей, заправляя непослушный локон за ухо, проводя пальцами по шее. Сквозь слезы она все же улыбается, наклоняясь поближе. Стоило ли все это того, чтобы я могла коснуться ее вот так в последний раз, стоило ли того, чтобы я могла с любовью заглянуть в ее глаза и увидеть там взаимность? Выбрала бы я другой путь, зная, что этих секунд может не быть никогда? Уверена, что нет. Я все готова отдать ради того, чтобы оказаться в ее руках и коснуться этих губ поцелуем. Пусть мы обе много накосячили, пусть неоднократно предавали, и, возможно даже, не заслужили друг друга, но так ли это важно сейчас? Мне тяжело смотреть как она сжимает губы и сдерживает свою боль. Хотела бы я забрать все это с собой. Но пусть так, я уверена, что в будущем она обязательно будет счастлива, будет в безопасности. Хоть она запретила мне говорить, я разрываюсь изнутри не только из-за боли в боку, но и из-за чувств, которые за столько лет ни разу не смогла выразить для нее так, как хотела. Не в крике, не в ярости, буквально упрекая ее в том, что люблю. И пусть на это уйдут последние силы, это то, чего я действительно хочу. — Я люблю тебя, Рейчел Эмбер. Мне так хочется заснуть, что я не могу больше этому противиться. Рука соскальзывает с ее шеи и я закрываю глаза, почувствовав, наконец-то, облегчение и свободу.