Ненависть и предубеждения

***

Общая информация Имя при рождении: Шото Тодороки День рождения: 11.01.2274 Пол: Мужской Вид: Альфа Рост: 183 см Группа крови: 1 Причуда: Лёд и Пламя Семейное положение: - Профессия: Герой Место работы: 1-й геройский штаб героя Старателя Статус: жив       Помимо данной информации о герое Тодороки Шото никакой другой в изданиях особо не печатается (во всяком случае официальной), но сам Шото через три часа окончательно изменит мнение о многих насущных вещах.       Для миллионов он был кумиром, не таким, каким был Всемогущий, но всё же гораздо более почитаемым, чем был его отец. В возрасте двадцати одного года этот юноша встал на пьедестал главного героя не случайно — Старатель громко и красиво объявил о своем уходе, а так как никого сильнее Тодороки не оказалось, монархическая ветвь указала на младшего представителя рода. Это был переворот как в СМИ, так и внутри деспотичной семейки, но и это всё прижилось.       Сколько бы издания не плевали в адрес Шото за блат, в итоге выиграли все, ведь герой оказался действительно умён и силён. Сначала получалось не всё, но многие старшие мастера хвалили его за трудолюбие и уверенность в своём деле, он по праву становился лучшим везде, вот только никак не признавался номером один в народе… Ну не было у него красивых кричалок, да и вместо белозубой улыбки холодное равнодушие на лице. Его почти невозможно было скомпрометировать на откровение, но он оставался главной фигурой. Герой Шото Тодороки — первый в Японии герой по умолчанию.       Сам Тодороки сначала чувствовал презрение и недовольство, но со временем перенял от люда это заразное спокойствие — тоже начал считать себя просто существующим и его это вполне устраивало. Он хотел быть героем номер один потому что восхищался Всемогущим, но он не стремился к такой же славе, совсем нет, он думал, что только станет первым, сможет искренне улыбаться день ото дня, будет всегда весел и беззаботен, уверен не только в себе, а во всем сразу, символ мира, своего мира, как и Всемогущий.       Но сейчас гадкое понимание накрыло его окончательно — он не выполнил обещание данное крошке-Шото, он не стал героем номер один и единственный, у кого все вышло — это его отец. Тот, кого он презирал все это время добился своего, в то время как жизнь Тодороки лишь с каждым днем умело сгущалась прямо под его ногами.       Единственные минуты, пропитанные удовольствием и искренним счастьем были те, в которые он помогает людям. Тогда Шото понимал, что что-то таки сделал верно за столько лет, что это он подарил каждому спасенному шанс на жизнь. Дети, старики и родители улыбались ему в ответ и плакали на руках, благодаря не Бога, а его за помощь, только тогда на лице вырисовывалась снисходительная улыбка, а тело заходилось в дрожи еще всю ночь после.       «Я — герой» — Внемлил он своим действиям, засыпая.       Но эти минуты становились всё уникальнее с каждым годом. Чем крупнее герой, его рейтинг, тем больше бумажной волокиты его преследует и уже не ты едешь спасать людей из горящего здания, а как босс координируешь туда своих подчиненных, сам выезжаешь только на что-то неимоверно крупное, где можно посвятить лицом первого героя, такова установка.       Такой режим длится уже около пяти лет. И лишь изредка, попивая зеленый чай перед тусклым экраном ноутбука, Шото задумывается — «Неужели Всемогущий делал то же самое».       И вот уже за такой долгий срок Тодороки посчитал, что все происходящее — нормально (в конце концов, он был лично знаком с крупнейшими героями Японии, такими как Топ Джинс, Меткий Стрелок и прочими, и у них ситуация была совершенно аналогичной, таков был мир героев изнутри), но вызов прогремел неожиданно. На компьютере высветилось уведомление с ярко-красной пометкой, оно могло обозначать лишь одно — здесь требуется присутствие первого лица.       — Тамаки, — Мужчина надавил на кнопку телефона, что эхом отозвался в приемной. — Я на вызов в центр, пока не знаю сколько времени это займет, список героев я отправил тебе, там координаты всех, вызывай по мере близости к «проблемам» — Выплюнул как можно быстрее Тодороки и мигом умчался прочь из огромных стен кабинета, костюм всегда был на нем, так что за оставалось лишь как можно быстрее домчаться до места происшествия. Вы когда-нибудь думали о том, как герои попадают в самую гущу событий? Никто не думает, но можно наверняка сказать: если вы слышите сирены и сине-красные огни освещают улицы, то это не только пожарные, скорая или полиция. При помощи этих огоньков Тодороки-младший поспел как раз вовремя. Многоэтажное здание было подорвано и сотни, если не тысячи людей пострадали, кругом царил хаос и именно это место для главного героя Японии. Молодая надежда крохотной страны, а возможно и всего мира спас абсолютное большинство из них, ни без помощи коллег, конечно, но все же. Однако совсем без жертв не обошлось; вот и сейчас совсем маленькая девочка лишилась сознания прямо на руках, когда машины экстренной помощи не смогли выехать.       — Все в порядке. — Заверил он родителей. — Я лично о ней позабочусь.       Данная фраза является неким гарантом защищенности, так что сейчас Шото просто не мог подвести честных людей. Обратившись к навигатору, герой нашел ближайшую больницу, в которой могут помочь девочке (в нее увозили и многих раненных, так что найти место было не сложно) и после убежал туда на своих двоих.       Выдохнуть спокойно он смог лишь после пробуждения юной особы — ничего серьезного, она просто надышалась угарным газом. И снова на лице Тодороки нежная улыбка, казалось, ничто не сделает этот день вновь мрачным.       Но резкие крики ударили по вискам. Это была больница, но тем не менее даже здесь такой громкий ор был нетипичен, поэтому врач и молодая героиня (по всей видимости с иного задания) немедля побежали в сторону палаты.       — Он пострадавший? — Спросил Шото у девушки за административной стойкой, на что она мгновенно опустила взгляд.       — Палата 1-3… Да, но он не из «Мидтауна», его привезли из Сидзуоки, вот… — Она протянула герою полицейский отчет. Короткий, но информативный.       Обычно Тодороки не делает ничего подобного, но что-то ему подсказывало, что раз пострадавший кричит настолько громко и потерянно, то его не сможет успокоить врач и неопытная девушка, поэтому уверенным шагом юноша проследовал прямо в крохотную комнатку.       Именно так дела здесь и обстояли — девушка совершенно испуганно смотрела на побелевшие костяшки ладони, а доктор, будто насмехаясь над ней, по-зверски улыбался, пока между ними, как в агонии, постанывал пациент.       Его правая половина лица была обезображена: глаз почти полностью ушел в резкую вмятину, а частые и глубокие раны на щеках грубо зашили черными хирургическими нитями, но даже и не это пугало в нем, по второй половине можно было разглядеть в изувеченном достаточно миловидного молодого человека, разве что его взгляд… Тодороки многих людей видел, от жертв насилия до свидетелей суицида, но такие глаза он наблюдал впервые: оба глаза, один из которых покрылся окровавленными сосудами, смотрели в разные стороны, веки даже не пытались скрыть их, человек словно старался что-то разглядеть, несмотря на полную слепоту, венозные послеоперационные дорожки застыли на его лбу и, теряя прежнюю красноту, запекшимися тропами стекались в образовавшихся на молодом лице морщинах. Он казался до смерти испуганным и рядом с ним даже Шото начал бояться.       Разве что в его жилах было достаточно выдержки, дабы не показывать этого. Он шел сюда с мыслью помочь юноше, но шансы исчерпали себя, стоило ему пересказать все, что произошло с Мидорией Изуку.       Страх сполз с лица раненого и вот уже злость заливала его тело. Глаза были по прежнему пустыми, но о многом говорили его движения: то, как он сжимает кулаки и скрипит зубами:       — Где ты был тогда, герой номер один? — Наконец выкрикнул юноша, демонстрируя и вторую свою серьезную травму. Это был конец для всей карьеры Шото. Он задумывался иногда о том, что делает что-то не так все это время, что все вокруг не спасение людей, а лишь фикция, но выезжая на очередной «серьезный случай» как-то забывал об этом, откладывал все мысли в долгий ящик. Что он мог сделать?       — Хорошо, я передам вашу просьбу в штаб, мы расширим количество героев в провинции, извините. — Только и ответил в отместку всем этим выпадам и незамедлительно вышел.       Передать он мог, конечно, исключительно себе самому, главнее него у него никого и не было, но выслать отряды в ночь он не мог, на это нужно много времени, на все это вообще нужно много времени и средств: все герои живут и работают в Токио, он не может просто так взять и сказать им переехать в другой город, в другую префектуру, не мог просто так все это сделать, не все делается по его мановению, так что ночь Тодороки Шото потратил на обдумывание плана. Он, может, и хотел уснуть, но всякий раз за задворками теплых век его встречало страшное лицо Мидории Изуку.       — Я… Не смогу этого больше терпеть. — Болезненно закрыл влажное лицо ладонями Шото.       Он должен был заняться работой, просто был обязан, тем более когда такая важная проблема стояла прямо перед его носом, но скинув вновь дела на неизвестного «Тамаки», с открытием больницы дорогая машина примчалась к пострадавшему в далеком городке парню.       Оставалось вопросом почему его привезли в такую даль и почему все обернулось именно таким образом (прочитав невеселую статью из полицейских отчетов о жизни этого парня, Тодороки вдруг решил, что его история с ненавистью к отцу не так уж и плоха), но его он не будет задавать Мидории.       Дверь тихо отворилась и уже на входе Тодороки ожидали внимательные глаза Изуку — они не смотрели туда, куда нужно, но голову мальчишка повернул верно, ориентируется по звукам.       — Доброе утро. — - Сдавленно пробормотал первый герой и Мидория тут же обернулся вспять, узнал.       — Что вам? — Твердо хмурился зеленовласый персонаж, присаживаясь на кровати.       Ночь для него тоже не прошла бесполезно, он с трепетом вспоминал все свои редкие приятные моменты, которых жизнь, к сожалению, насчитывала лишь по пальцам одной руки, а затем вернулся к более темной стороне. Стороне, что скрывалась за упорной и красивой маской наивности. Буквально каждая вторая проблема в жизни юноши произрастала из квирков или героев и это раздражало. Сначала он жалел себя, а затем грубо ругал за то, что ничего не изменил. Почему он не взял судьбу в свои руки? Он должен был еще тогда, после того, как лишился ноги, найти и прикончить всех… Нет гуманного мира, нет гуманного наказания преступлений, нужно просто…       — Я пришел помочь. — После долгих размышлений сказал Тодороки. — Я хотел бы извиниться, но знаю, что это не вернёт ничего; я могу искупить вину, если мы найдем тех, кто это сделал? — Тодороки сам нахмурился своим словам, ведь формально прибегал к самосуду, но настолько уж сильно его напугал и пробрал до костей Мидория, что даже проткнуть грудь ножом сейчас для него не являлось бы проблемой. — Подобное запрещено, но я готов принять все на себя.       Изуку молча слушал участившееся дыхание сидящего напротив. Он точно переживал, без глаз понятно, неужели добро вдруг повернулось к нему, пусть даже и после того, как он лишился всего.       — Ха. — Тихо усмехнулся Изуку, не сдерживая улыбки. — Очень хочу, но знаете… Я никогда не был мстительным человеком, но кажется это последнее, что мне остается делать сейчас. — Он по инерции, вспоминая зрячую жизнь, поднял голову на героя, будто бы желая посмотреть на его лицо, но в очередной раз увидел неизвестность. — И простите за вчерашнее, не лично вы сделали все это со мной. — После длительной комы привычный светлый человек впервые выглянул из-за темной тени ненависти, на лице проступила неуверенная улыбка от чего Тодороки отпустило.       Большой ночной кошмар прекратился с появлением этой самой улыбки и Шото непривычно тактильно приобнял слепого за плечи — это был единственный способ показать ему свою поддержку.       — Доверьтесь мне…       После нескольких бумажных процедур, Тодороки Шото наконец договорился о выписке своего нового геройского помощника. Нужно было оформить бумаги так, чтобы его выпустили сейчас, когда послеоперационный период не прошел, а значит возни в два, а то и в три раза больше.       — Если вы хотите выписаться сейчас, то вам придется хотя бы провериться у хирурга, который его оперировал, мы не можем выпустить вас без его согласия. — Твердила полная девушка-медсестра, глядя исподлобья.       — Ну тогда давайте мы запишемся к нему. — Спокойно проговорил крайне уставший Тодороки. Лишь украдкой он оглянулся на Изуку, немного скромного, подбитого, но все-таки какого-то приятного. Определенно ему нравилось такое его лицо.       — Пройдемте со мной. — Надменно выдавила девушка, провожая за собой двоих «постояльцев».       Мидория шёл аккуратно, очень тревожно, видя это, Тодороки не нашел ничего лучше, чем попросту взять его на руки. Тело было неприлично легким и только больший ком странной грусти накатывал на героя от этого.       «Его ещё и недокармливают» — поёжился Шото, не упуская из виду девушку.       — Вот, доктор примет вас в порядке живой очереди. — Присев в приемной, Шото начал оглядываться: с ним сидело еще порядка двадцати человек, так что примерно по времени должно было занять час… Долго.       — Много их? — Шепотом прислонился к щеке Тодороки Мидория.       — Двадцать один. — Честно и так же шепотом ответил Шото, на что получил в ответ выдох.       — Тогда разбудите меня. — И хлипкое тело откинуло голову назад. Для человека, в которого стреляли, он слишком легко трусил головой направо и налево, во всяком случае это последнее, на что обратил внимание Тодороки, проваливаясь в сон.       — Молодые люди. — Разбудил тех громкий и крайне возмущенный возглас, — ну не задерживайте очередь, проходите.       Так несчастная пара и ввалилась в кабинет, где их обдало освежающим холодом. Мидории показалось, что тут никого и нет, какая температура здесь была, никто бы не высидел в таком помещении дольше трех минут, но вот Тодороки видел врача вполне себе четко.       На вид он был, возможно, немногим старше него самого или Изуку, но явно гораздо более вымотанным. Мешки под глазами говорили о том, что он тоже герой, просто о нем никто не знает. Хитоши Шинсо всегда работал на износ, да и частые операции здорово в этом помогали. Помогали, так сказать, насытиться энергией. И в отличие Шото он не испытывает мучений из-за показушной работы, за него, к сожалению, связки никто сшивать не будет, так что каждый раз как первый и каждый раз отнимает кучу сил.       Сперва док будто бы и не обратил внимания на посетителей, но затем, слыша тихий шёпот, связанный с температурой, все так же не отвлекаясь от бумажных трудов, прикрыл окно. Тодороки одолевали сомнения по поводу этого типа: хотя бы тот факт, что на вид ему было от двадцати четырех до тридцати девяти лет напрягал, а яркие растрепанные волосы только добавляли в эту чашу недоверия свою ложку дёгтя.       — Какой красавчик. — Наконец вышел из-за стола высокий человек, посмотрев на Изуку — Ну, присаживайся. — Он провел за талию мальчишку до кушетки и бережно усадил того на нее. — Рассказывай, что случилось?       Эта история была очень грустной и Изуку совсем не любил ее рассказывать снова и снова всем, но заочно ему понравился врач. Голос у него был какой-то… Простой что-ли. Очень низкий и совсем незамысловатый, поэтому-то пока он дописывал какие-то бумажки, Изуку всё и выложил. И про ограбление, и даже про ногу рассказал, что-то успел и про личную жизнь и ведь на всё-то Хитоши удивлялся. Иногда театрально охал, но еще реже вставлял какие-то свои комментарии.       — Ну их же найдут — Устало и крайне сочувственно наконец повернулся к пациенту телепат. — И жизнь станет хотя бы чуть справедливее.       Прохладные пальцы коснулись раны и Изуку поёжился.       «Не может быть» — Глухо подумалось ему, но затем руки принялись скользить по коже чаще, уже более требовательно зажимать ее, проверяя что-то.       Они жили в мире, где определить по виду является ли человек альфой или омегой так же сложно, как и отличить алый от красного за две секунды — возможно, но очень трудоёмко. Конечно, можно рассмотреть альфу или омегу по статусу или положению на работе, но поставь пятерых людей с улицы в ряд и никто никогда не скажет кто они — отличительного запаха нет, да и внешность нередко бывает обманчивой, в случае с доктором отказали все системы сразу. Профессиональный хирург, да и к тому же с таким низким и добротным голосом, картинки Изуку подбирал самые мужественные для этого человека, но на деле, коснувшись ненароком колена, удивился его тонкости…       — Вы омега? — Вопросительно выдавил из себя пациент и неожиданно даже для самого себя Шинсо покраснел так, словно только что его белье продемонстрировали на главном канале страны. Тодороки тоже удивился такому заявлению, но искренне подавил в себе любые нотки интереса и лишь прикрыл лицо рукой.       — Да… А это преступление? — Шутливо и крайне нервозно отозвался доктор, возвращаясь к своей работе. — А как ты…       — У вас руки другие, они нежные. — Тут же продолжил Мидория. Очень странные ощущения начали проявляться в этом слепом, уже на второй день сам Мидория начал чувствовать, что стал понимать гораздо больше, гораздо больше видеть вокруг себя, лицо врача неторопливо отпрянуло.       — Так быстро начал привыкать… — Словно про себя отметил Хитоши, напоследок проводя пальцами по изуродованному лицу. А затем внимательно так и пристально осмотрел героя в той далекой части кабинета. — Ладно уж, уходите.