Ненависть и предубеждения

      Ход давался с превеликим трудом для Шото. Пришлось даже зарядить кардио парой-тройкой энергетиков только для того, чтобы сесть в машину и не умереть молодым во время транспортировки тел домой. Как бы странно это не звучало, но герой не придавал никакого значения тому, что вез парня в свое логово и даже не счел поинтересоваться не хочет ли раненный домой к себе. Этому было несколько причин: первая — он просто физически не выдержал бы ожидания и уж тем более поездки на дальние расстояния (ибо доверить проблемного парня можно было только родителям, а те упорно скрываются в соседней префектуре, да и самому туда ехать — увольте), вторая — он ни разу не видел как те же самые родители хотя бы звонили (да и юноша отмалчивался по этому поводу), ну и заключительная, третья — квартира молодого героя располагалась неприлично близко. Однако даже если не только мысли, но и гороскопы подсказывают, что решение принято верное, Тодороки стоило хотя бы что-то сказать по этому поводу Мидории, хоть самую малость, но утомленный собственными мыслями Шото лишь тихо радовался, что в кой-то веки можно ничего не говорить, мозг и так кипит.       «Не насиловать же я его буду, если испугается — спросит» — Успокаивал себя половинчатый, пока сидящий рядом лениво доставал из кармана телефон — нужно было написать маме.       Мидория чувствовал напряжение соседа и поэтому не особо трогал Тодороки. Он ему, честно сказать, во многом верил, поэтому и не задавал кучи вопросов, ну везет и везет. «Не изнасилует же он меня, в самом деле» — перекрестно пораскинул мозгами он и столкнулся с проблемой всей его будущей жизни. В чем вообще смысл от сенсорного телефона, если он ни черта не видит? Одновременно боясь что-то спросить у убитого рядом и изнемогая от волнения перед тем, как где-то сейчас может переживать его мать, Мидория тихо постанывал на переднем сидении, стараясь не выдавать появившуюся панику.       — Что такое? — резко отреагировал Шото на эти звуки. Детектор проблем оголенным нервом торчал из его лба и патологически он был готов на любые превратности судьбы. Сейчас он повернется и либо увидит что Изуку прищемил ногу и та оторвалась, либо он уже три минуты как мертвый восседает на сидении. Но чуда не произошло. Рядом просто растерянный мальчишка с ярким телефоном в руке. На нем были грязные следы от клея, будто бы раньше там что-то было приклеено, наклейки какие, но теперь бесполезный кусок металла несчастно трясся в хрупкой ручке. — О, прости, тебе помочь? — Наконец спустил пар Шото.       Собрав всю неловкость в один ящик и твердо отодвинув его в сторону, Изуку неторопливо прошептал: — А можешь набрать, пожалуйста, моей матери, ее номер в телефонной книжке, она записана…       — Мамуля? — Стыдливо щеки покраснели на такой удивленный тон и мигом же Шото принялся извиняться. — Нет, прости, я не об этом, просто от нее пропущенных перевалило за сотню. — На лице сына одной несчастной Инко тут же проскользнула вина и сожаление, поэтому незамедлительно Шото вдарил по кнопке вызова.       Как сегодня днем пассажиру пришлось выслушивать агрессивный разговор нелюдимых родственников, так теперь и водитель попал в схожую телефонную драму, разве что это была наисопливейшая трагедия. С закатанными глазами Шото доезжал до парадной, ведь спутник так искренне и нежно плакал не из-за того, что с ним случилось, а выслушивая рассказ матери о каком-то соседском щенке.       Все мысли и сомнения по поводу их не тесной родственной связи исчерпали себя за такой длинный пятиминутный разговор. Вся ненужная информация ключом полилась в уши сторонника: оказалось, что ряд неприятных событий заставил и ее, любящую мать, не связываться с Мидорией длительное время. Сначала вроде как Изуку сообщил, что останется на дежурстве этой ночью и она не волновалась, легла спать (полицейские не смогли дозвониться до спящей), затем рано утром она уехала к своей сестре на другой конец пригорода, оставив мальчику трогательную записку «ужин в холодильнике, скучаю, Изу» и товарищи по работе, придя в дом, в очередной раз не застали женщину. Только когда она сама столкнулась непосредственно с отсутствием сына, принялась бить тревогу. Ну, а от чего молчал сынок было и так понятно: половину суток он просто был не в себе, а далее уже Тодороки закружил его по городу так, что мама не горюй. А мама как раз и горевала.       — Изуку-у, Милы-ый — Истерично и громко растягивала слоги женщина. — Я не могу, как… — Она не знала как подобрать слова и что делать, но панацея в виде завсегда теплого тембра Мидории её моментально привела в чувства.       — Мама, все хорошо. — Ласково начал он. — Я достаточно взрослый, чтобы о себе позаботиться, сейчас я в лучшей больнице Токио, да и к тому же за мной присматривает первый герой, Шото Тодороки, представляешь? Помнишь, мы смотрели передачу о нем на прошлой неделе? Он даже временно сошел с поста управления компании ради меня, правда здорово? Не переживай пожалуйста, все будет замечательно, я приеду сразу как только смогу, не думай ни о чем! — Его голос был настолько тягучим и нежным, что даже Шото невольно ослабил бывалую раздраженность. Изуку, несмотря на то, что мать его была в десятках километров, тепло и лучезарно улыбался изо всех сил, будто бы она сможет его увидеть сейчас. Тодороки было подумал, что он делал это, дабы и голос его приобретал такие милые нотки, но интуитивно сбросив вызов, парень продолжил глупо лыбиться.       — Все-таки я не так уж и несчастен. — Мечтательно протянул мужчина с лицом ребенка.       — Я вижу. — На душе у Тодороки тоже стало как-то жарче, будто кто-то облил грудь горячим медом изнутри и это было на удивление приятно. Приятно, что несмотря на все трудности кто-то остается так искренне рад жизни.       Последующие минуты описывать было бы скучно, ведь ничего, кроме тривиальной поездки в лифте и походов меж других людей ни Изуку, ни Шото не испытали, разве что только первый очень сильно удивился «почему лифт едет настолько долго».       — 71… 72… 73… — «Бзынь» — лифт робко открыл дверцы.       — Ты считал сколько секунд мы ехали? — Неожиданно поднялись уголки губ Тодороки.       — Семьдесят три секунды… — Смутился паренек, удивившись, что его вообще поймали (ему казалось, шепот был совсем уж неуловимым).       — Долго. — Внезапно Шото подыграл парнишке и будто бы и сам удивился, хотя проезжал именно такое время именно в этом лифте уже много-много раз.       Размашистые ладони обхватили тело Изуку вновь (Мидория все еще не привык к темноте, так что просто держать за руку того было мало, он запросто мог врезаться в косяк, так что за проведенный вместе день, они разработали свой метод хождения: Мидория следует прямо перед Шото, а последний, обнимая того сзади по оба бедра, направляет вперед. Для Изуку было страшно идти впереди: вроде бы страх врезаться, но на самом деле это тренировало. Так парень быстрее ориентировался и вместе с тем у него почти не было шансов упасть). Коридор не кончался, но и шагов слышно совершенно не было.       «Ковер»  — Констатировал про себя незрячий, опять-таки просчитывая расстояние, меряя шагами. — «Долго идем. Должно быть, это что-то вроде отеля с множеством комнат» — В его воображении сейчас они передвигались по какому-нибудь пафосному коридору, весь такой добротный, в багряных тонах. Кругом висели портреты известных европейских деятелей и пастельные букеты ненароком собирали пыль. Его сравнение с отелем будто бы невзначай подтвердилось, когда вместо тихого шуршания ключа в замочной скважине, последовал кроткий писк — дверь открыли электронной картой.       Дверь отворилась, на парней дунул порыв ветра, будто бы где-то было открыто окно, но по спокойствию хозяина можно было понять, что это все-таки температура привычная для данной квартиры.       Небрежно убирая одну руку, Тодороки остановился, вновь электронный писк и еще несколько неопознанных звуков прозвучали по всей комнате.       — Приветствую вас, Тодороки Шото. — Голос был женский, но будто нарочно электронный, как в футуристическом фильме. Мидория сразу понял, что это домашний гид, они был во многих домах в центре, но не многие пользовались этой функцией, вроде как «умный дом». Раньше, лет пятьдесят назад, когда подобная функция только начала активно вживляться в домашнее пространство, у «дома» было гораздо больше примочек: дом мог сам открывать двери только «чувствуя» хозяина, он мог готовить еду уже в холодильнике, выбирать фильмы и автоматически платить за газ, но спустя три-четыре года разработчики все-таки решили сделать эти дополнения по желанию, ибо компанию засыпали различными гневными отзывами. Кто-то из-за автоматического списания денег за коммунальные услуги не смог выплатить кредит и потом был избит коллекторами, кто-то отравился прогнившем завтраком из холодильника (все-таки готовь — не готовь, а еду приносить человеку нужно было самому и вот так забудешь о том, что покупал ее только две недели назад и пожнешь плоды своей лени), а кого-то, извините за выражение, возбуждал порой излишне сексуальный голос девушки-диктора. Тодороки вообще не любил все это, ведь раньше, до самостоятельной жизни, он жил в традиционном домике, где не то что роботов, отдавали дань уважения богам перед пищей, а тут… В общем, не думая и секунды, он отключил эту бесполезную функцию и только сейчас впервые услышал голос встроенной красавицы.       — Наконец пригодилась. — Холодно подметил юноша и перед ним появилась симпатичная голограмма.       — Добрый вечер, могу я быть полезна? Вы впервые пользуетесь «Электрой» и еще не выбирали мне образ, хотите рассмотреть иные варианты? — Девушка с темными волосами и такими же ореховыми глазами смотрела на двух юношей. Одного, владельца квартиры, она знала (в систему вбивают данные при покупке жилья), ну, а второй господин оставался для нее загадкой.       И хотя Тодороки не любил постоянно давить на этот факт, но в данном случае ему нужно было обозначить режим работы.       — Это Мидория Изуку, ближайшее время он будет жить здесь. Недавно он ослеп, так что ему нужна дополнительная помощь, поэтому я тебя и включил. — Девушка механически улыбалась весь разговор и изредка утвердительно кивала головой. И вновь тихий писк.       — Включен режим ухода за незрячими. — Затем она обратилась ко второму господину, — Очень приятно, можете полагаться на меня, Мидория Изуку! Вызывайте меня всякий раз, когда что-то потребуется!       Мидория был крайне взволнован таким звуковым представлением и вообще проявленным повышенным вниманием, так что, немного смутившись, наклонился, как он считал, ближе к роботизированной голограмме.       — Да, спасибо, вас зовут Электра? — С трудом выговорил беспомощный, все же буква «л» давалась тому с трудом, а обижать, пусть даже и программу, не хотелось.       — Вы можете закрепить за мной любое имя. — Позитивно откликнулась она и следом же Тодороки ответил на будущий вопрос.       — Ты можешь назвать ее как тебе угодно, меня не особо это волнует. — Холодно, но все же правдиво он закончил несуществующий диалог, заставив напрячься гостя.       Ему действительно было легче произнести японское имя, но выбирать его девушке… Такое было впервые с ним.       — Ну же!       — Тогда, как вам Момо? — Улыбнулся паренек и хотя он не видел ответной реакции, по голосу мог предположить, что девушка была довольна.       — Мне кажется оно мне очень подходит! — Программа и не могла ответить иначе, ведь рассчитана на удовлетворение потребностей. — Пойдемте со мной, я провожу вас к столу. — Девушка, полагаясь на инструкции, вписанные в нее заранее, вытянула ему руку вперед, чтобы он приучался к самостоятельной ходьбе и аналогично Шото, встала несколько позади.       Мидория здорово смутился тогда. Ее тело оказалось совершенно осязаемым, но вот температура… Впервые парень ощущал себя настолько странно, ведь температура тела девушки полностью совпадала с комнатной, так что он смог ощутить ее прикосновение только, разве что, благодаря несильной мышечной хватке, ну или какая она там у нее…       Тодороки традиционно, даже с включенной программой готовки, встал у плиты. Руки, конечно, двигал он не сам, это был энергетик, но следует отметить, что энергетик довольно вкусно готовит, во всяком случае это ему сказал Мидория.       — Ва-а, — Нетерпеливо растянул юноша. — Быть слепым даже здорово, когда дело касается еды! Я страшно голодный, но никогда не замечал, чтобы соба так вкусно пахла. — Его лицо охватило приятным паром, когда тарелку поставили прямо перед носом, так что парню уже не терпелось вкусить его личное «блюдо дня».       Шото сел напротив, но перед тем, как успел сказать вежливое «приятного аппетита», совершенно внезапно подавился ужином.       — Да, хозяин любит собу и готовит ее каждый день, это его коронное блюдо! — Девушка с объемным хвостиком-ежиком приветливо появилась прямо перед принимающими пищу. Это жутко возмутило Тодороки, но потом брови снисходительно опустились.       — Правда? Так здорово, ты настоящий повар! — Впервые неформально обратился к герою гость и Шото окончательно растаял… В конце концов, Мидория был явно из тех людей, которым нужно общение, да и читать, смотреть фильмы или просто переписываться он больше не мог, целый пласт развлечений был отрезан от него.       «Пожалуй, не буду отключать её» — Добро оценил Тодороки солнечную улыбку мальчишки без глаз.       — Приятного аппетита. — Тихо сомкнул он палочки в тарелке.       — Приятного аппетита! — Хором повторили двое новых постояльцев его квартиры.       Девушка появлялась все чаще и чаще, она буквально не исчезала ни на минуту, но потом Тодороки понял к чему тут ее появления, именно потому что он слеп она и развлекает парня весь оставшийся вечер.       «Ну и хорошо» — Тодороки облегченно подумал, что «дом» не так бесполезен и Момо очень даже помощница.       Хозяин расстелил диван в просторной гостиной для себя, а затем поменял белье в спальне, дабы положить на свое место парня. За это недолгое время он внезапно начал задумываться о простых вещах, которые его не особо волновали, например, в голову закралась философская мысль «почему вообще он называет про себя Изуку „мальчиком“, если в реальности они одного возраста?». Детское лицо всплыло перед глазами и ответ почти сам собой напросился на язык.       «Скорее это утомленный ребенок, чем повзрослевший» — Выдохнул он и улыбнулся вновь. — «Возможно это и хорошо».       Оперевшись о стену, он наблюдал картину: электронная девушка-учитель, приспосабливает парня к быту в квартире, дает ощупывать различные предметы, демонстративно заставляет касаться острых вещей, чтобы избежать казусов в будущем, а сам наблюдающий в это время чувствует как долгожданный сон ведет со счетом 5-0 в неравной битве.       — Извини. — Будто намеренно обратился Шото только Изуку, словно и нет тут никакой Момо. — Не хочу быть грубым, но я очень устал… Можем мы лечь спать. — Он подошел ближе, словно желая перехватить Мидорию из лап технологий в свои человеческие руки.       — Да… — Устало выдохнули ему в ответ. — Я тоже был бы не против… — Ему было словно неловко прерывать увлеченную функцию дома, но та не менее понимающе исчезла из виду. — Знаете, никогда не думал, что буду так рад вашим рукам. — Снова уважительно заговорил Мидория.       — Почему? — Нелепо и искренне непонимающе посмотрел на него герой.       — Просто ее руки такие странные, будто никакие. Они не холодные и не теплые, не грубые и не мягкие, странные ощущения… — Но тут же исправился. — Правда голос очень приятный.       — Там можно изменить температуру и форму, даже вес… — Совершенно серьезно Тодороки заговорил о таких вещах, тогда как Изуку неловко сжал губы. Он, скорее, намекал на то, что ему было бы приятнее, если бы за ним ухаживал хозяин, чем машина, все-таки, как описывалось выше, Изу с трудом доверял всем подряд, тем более в крайне беззащитном состоянии, но давить совершенно не стал.       — Тогда займемся этим завтра! — Лишь оставил он напоследок.       Напоследок перед тем, как Шото охватит ступор. Стоило ребятам войти в спальню, Тодороки несколько стушевался. В мире, где проблема гендера затрагивается гораздо глубже, чем в любом другом, было очень сложно порой разглядеть определенные рамки. Такое понятие как пол с появлением подвидов начало очень-очень размыто граничить, и теперь, когда брак мужчин уже более двухсот лет считается в пределах разумного, Тодороки просто застопорился: является ли для Мидории стоп-сигналом быть обнаженным перед альфой? Они были ни противоположным полом, ни резко противоположным подвидом (все же альфам противопоставляют омег, а не бет), так что все складывалось крайне позитивно, но из-за такой до одури размытой рамки, он все же не понимал что ему делать.       Мучения прекратились только после вспомогательной фразы слепого «все в порядке». Видимо он уловил негодование Шото.       — Помоги мне. — Сняв с себя рубашку, юноша протянул руку для поддержки, пока вторая рука расстегивала ширинку. — Дай мне пару дней и я научусь все делать сам. — Посмеялся он, а затем, оставшись в одних боксерках, опрокинулся назад, на мягкую кровать.       Его лицо несколько смутилось, он явно не ожидал чего-то настолько мягкого и комфортного, как то, что находилось прямо под его телом, поэтому, несколько окоченев, обернулся к Шото.       — Ты уложил меня на свою кровать?       Тодороки, к сожалению, уже догадывался какой разговор его будет ждать после этой фразы, поэтому ничего не ответил, разве что тихо вышел из комнаты, оставив за собой «спокойно ночи».       — Спокойной ночи, Тодороки.       Шото даже и не помнил как уснул, уж слишком сильно он настрадался за прошедший день, а еще впервые за долгое время на него накатило осознание, что проснулся он не по будильнику, а сам, спустя столько часов сна, сколько он хотел…       Правда накатило оно на него когда он встал (и немного не сам), тут уж рассказчик лукавит. Несколько глухих «бамов» раздались подряд и чуткий сон героя прервался. Полминуты ушло на понимание того, что он не один в квартире, десять секунд на то, чтобы подняться и испугаться за Изуку и еще секунда на то, чтобы крикнуть «Момо».       Вторая, точно такая же девушка, как и та, что сейчас находилась с господином номер два появилась перед сонным героем.       — Что-то произошло?       Растерянно голограмма оглянулась, а затем уверенно описала происходящее:       — Все хорошо, господин Изуку просто не совсем удачно хлопнул дверьми душевой, но он быстро учится. — Сон больше не шел, зато мысли цвели в голове как розы в саду.       — Ладно, спасибо.       Шли вторые сутки их совместного нахождения и Тодороки будто бы сам признался себе, что все-таки сложно ему держать себя эмоционально в руках рядом с таким человеком. Постоянное давление, что он испытывал при виде инвалида капало на него и ему просто по-человечески становилось жалко неудачливого полицейского. Он замечал как приобретенный синдром матери окутывал его тело, а после и вовсе забирался внутрь. Так недоверчиво он оставлял Момо и Изуку наедине — вдруг она за ним не уследит, переживал за него сейчас, лежа в кровати, он буквально жалел его во всем и хотя считал это неправильным, не мог преодолеть это чувство.       Вот и сейчас тело как ошпаренное сорвалось при очередном «бамсе». Сначала у него промелькнула мысль о том, что следовало бы одеться, но эгоистичное «он все равно не увидит» пересилило.       — Доброе утро. — Торопливо «приобнял» слепого Шото. Этим движением он не столько проявлял симпатию, сколько защищал от неловких ударов или еще чего похуже — падений. Момо неодобрительно перебила ответное «утро» Мидории.       — Господин Тодороки, если вы будете опекать Мидорию, он не сможет приспособиться к обособленной жизни. — Изуку почувствовал толику конфликта между программой и живым человеком, так что шутливо добавил.       — Да все в порядке, Момо, мне даже нравится. — Этот ответ ее устроил, но разве что на секунду, возмущения с новой силой посыпались уже на второго господина.       — Ваш пульс не учащен, вам не нравится Тодороки Шото, не обманывайте. — Сопоставить науке было нечего, поэтому Мидория лишь выдохнул, надеясь, что Шото не будет всерьез ругаться с машиной дальше.       Но Шото было трудно не воспаляться на спорящий с ним объект. Разве что писк со стороны кухни прервал эту словесную перепалку.       — Завтрак! — Как ни в чем ни бывало счастливо воскликнула Момо и убежала в соседнюю комнату.       — Извините, вас она раздражает, вы можете ее отключить, я и сам хорошо справляюсь. — Чуть дернул за руку провожатого Мидория, на что получил отказ.       — Нет, что бы я ни говорил, она лучше меня знает как обращаться с незрячими. Это поможет тебе не только в моей квартире, но и в жизни вообще, она знает Азбуку Брайля* (*- алфавит для незрячих) и сегодня должна тебя ею обучить, так что я не буду ничего убирать. — Мидория весьма заинтриговано оглянулся назад, на все еще держащего его мужчину. — И еще, я хотел бы попросить обращаться ко мне на «ты».       — Только если так удобнее! — Игриво отдал честь Изуку. — Меня тоже на «ты». — Намеренно Мидория избежал вставки «вы» в начале, все еще не решаясь открыто обратиться формально.       — Хорошо.

***

Общая информация Имя при рождении: Электра Данное Имя: Момо День рождения: - Пол: Женский Вид:- Рост: 175 см Группа крови: - Причуда:- Семейное положение: - Профессия: Умный помощник Место работы:- Статус: жив