Эпоха романтизма

      Начало апреля у Ани выдалось неудачным. Прошла неделя после разговора с отцом учителя литературы и больше ни Ювеналий, ни его отец не звонили. Соколовой было одновременно и неловко, и обидно. Она ждала звонка, но учитель литературы не думал звонить. Ученица с разочарованием признала: Ювеналий не вернётся.       И это подтвердилось: совсем недавно Ане сообщила Соня о том, что многие учителя говорят об уходе Ювеналия Леонидовича из школы. Соколова была очень растроена, услышав эту новость, но оставила в душе надежду на то, что её учитель литературы всё же вернётся.       Да ещё и Никита: такое ощущение, что он ходил за девушкой по пятам, желая что-то сказать. Когда он появлялся в коридоре с Алёной Болотниковой, то Аня автоматически хотела запустить в них чем-нибудь тяжёлым. Её постоянно останавливала Виолетта, перехватив руку.       С подругами у Ани тоже не удавалось. Вернее, с подругой. Катя погрузилась в учёбу, забыв о светловолосой. Лишь изредка она поддерживала Соколову. Хотя большую часть делали Виолетта и Вита. Ибо Соня тоже в учёбе, а Полине что скажешь - только хмыкнет.       В общем, Ане оставалось только роботом готовиться к четырём экзаменам и не думать о любви... Если такое возможно.       И сегодня, сидя в столовой, девушка нервно теребила зелёный горошек, подперев щеку рукой. Виолетта сидела напротив и вздыхала. Вита тихо ела пиццу. Катя, Соня и Полина сидели сзади, за следующим столом.       - Ань... - позвала Беляева. - Давай найдём тебе другого петуха... То есть, парня.       - Ну не все же парни петухи, - сказала Вита, набив рот.       - Вот именно, - Аня начала листать список контактов, а затем остановилась на имени своего учителя литературы. - Например, Ювеналий Леонидович. Он хотя бы меня не бросит на полпути и подготовит к экзамену по литературе.       - А разве он не уехал навсегда в столицу? - Виолетта слегка поддалась вперёд - разговор стал интересным.       - Я найду способ, чтобы связаться с ним, - Соколова посмотрела в небесно-голубые глаза подруги и снова убедилась в феноменальном сходстве с Марией Роботник из «Вселенной Соника».       - Вот это да... - удивилась Беляева. - Наша Аня, походу, влюбилась в учителя литературы.       Соколова покраснела и натянуто улыбнулась:       - Нет, я не влюбилась в него. Он мой учитель.       - Смотри мне, - мунфейс, который подхватила Вита. - Пейринг учитель/ученица всегда будет в моде...       Аня ядовито и саркастически ухмыльнулась, пытаясь скрыть краску, выступившую на скулах. К несчастью, Вио это заметила:       - А что это ты краснеешь?       - Я вспомнила фанфик, который читала вчера... - протянула Аня, отведя взгляд и пройдясь пальцами по столу.       - Ну да, конечно, - с сарказмом ответила Вита, переглянувшись хитрым взглядом с Виолеттой.       - Видимо, фанфик был про сексапильную ученицу девятого «А» класса и про её мужественного учителя литературы, - подхватила Беляева.       Аня расплылась в улыбке. Она стала замечать настоящие мужские прелести в Ювеналие Леонидовиче. Ох, лишь бы не спалиться подругам о том, что она реально хочет учи... Учить литературе своих потомков.       «Хах, какой бред!» - посмеялась внутри себя Соколова и покраснела ещё сильнее.       - Аня, колись, - хитро говорила Вио, - зацепил тебя наш учитель литературы, да?       - Да нет... - смущённо ответила девушка. - Вы всё не так поняли... Между нами ничего такого нет...       Неожиданно к их столу подошёл Никита вместе с этой пустоголовой Алёнкой.       - Привет, - улыбнулся Щеглов.       Аню чуть не стошнило театрально от его реплики. Девушка гордо откинулась на спинку стула и монотонно сказала:       - Ну привет.       Вита и Виолетта тоже поздоровались. Парень поправил каштановые волосы и посмотрел на Соколову:       - Аня, можно с тобой поговорить?       - О чём нам с тобой говорить? - она скривила губы. Любила строить из себя стерву, когда это нужно.       - Я хотел извиниться...       Он вывел из руки букет ромашек. У Соколовой глаза чуть не вылезли из орбит. И было это не из-за того, что это именно ромашки, а из-за того, что он дарит их при своей девушке. А Алёнка даже не шелохнулась. Врезала бы ему в челюсть, здоровая кобыла. Не то, что Аня, среднего роста и на каблуках, да ещё с низкими хвостиками, которые постоянно лезли в тарелку. Как малышка.       «Не зря Ювеналий Леонидович называл меня так...» - мелькнуло в голове у ученицы.       - И на каком основании вы дарите мне дёшевый веник, Никита Андреевич? - слава Богу, у Ани есть сестра, которая научила её отборному сарказму. Это не просто показать «фак». Сарказм - это исскуство грамотно посылать.       - Я просто хочу дружить с тобой.       Эти слова звучали так убедительно. Но Соколова не поддавалась.       - А твоя пассия не будет возражать насчёт нашей «дружбы»? - при последних словах она сделала пальцами кавычки и перевела взгляд на Алёнку. Та ответила:       - Мой кавай хочет хорошо общаться со всеми.       Аня фыркнула. «Кавай»?! Вы серьёзно?       - Ладно.       Приняв букет, Соколова встала и неожиданно запустила его обратно в Никиту. Многие в столовой удивлённо посмотрели в их сторону.       - Ты чего?! - громко спросил Щеглов, отплёвываясь от цветов.       - Измену не прощают, глупец, - твёрдо сказала Аня, взяла поднос со своим так и не доеденным завтраком - ибо в горло ничего больше не лезло, а затем, унеся посуду в определённое место, гордо ушла из столовой.       Бредя по школьным коридорам, девушка зашла в пустой класс литературы, который не использовали уже несколько недель. Лишь техперсонал мыли здесь пол после рабочего дня и дежурные проводили уборку.       Аня взяла одну из книг Ювеналия Леонидовича (да-да, в классе в стелажах стояли только его книги... которые он не забрал) и села за учительский стол. Открыв книгу, она с увлечением принялась за чтение. Вот только сюжет не понимала - всё затуманили мысли об учителе литературы.       Она думала, когда же он приедет, и надеялась, и даже верила в это. Но Ювеналий даже не прислал ей весточку. Как же она нуждалась в нём, чувствовала себя слабой, беспомощной без него! Киндеры давно были съедены, розы осыпались, и только единственная записка с инициалами «В. Ю. Л.» хранилась у Ани в книжке под подушкой. Она перечитывала её каждый раз, приходя домой и постоянно проверяла, на месте ли она. Сама виновата, что упустила того, кто любил её по-настоящему... Оставалось лишь читать его записки и несчастный справочник по литературе, подписанный именно им и никем другии больше.       Не вытерпев, Аня расплакалась в голос, уткнувшись лицом в сложенные на книге руки. Как хотелось, чтобы учитель литературы прямо здесь и сейчас появился и обнял её с той нежностью, что была всегда. Он словно охладел к ней, она больше не чувствовала его тепла, как чувствовала тогда, когда он был рядом.       Шмыгнув носом, Аня продолжила плакать. Никогда она ещё так не страдала без мужчины. Девушка привыкла, что все её парни были рядом, любили её только тогда, когда их отлюбит она. Но ранее она никогда не поддавалась тому, чтобы влюбиться в человека, когда тот охладеет к ней. Всё всегда было наоборот.       «Когда же Вы приедете?... - она переживала мучительные часы разлуки, постоянно думая о Ювеналие Леонидовиче. - Как же мне хочется, чтобы Вы просто были рядом! Просто обняли, прижали к себе...»       Она вспоминала их первый поцелуй. Тогда Соколова чуть не провалилась сквозь землю... Но это было приятно, чувствовать его, целиком и полностью отдавшись в его тёплые объятия... Она так хотела бы это повторить, рисовала себе всякие любовные сцены.       Неожиданно прозвенел звонок на урок и Аня, закрыв книгу и поставив её на полку, отправилась в класс английского языка.

***

      Аня сидела и слушала реплику полненькой, но слабохарактерной учительницы английского языка, подперев щеку рукой и отведя взгляд в окно. Скорей бы уроки кончились, и она пришла домой, и наконец выспалась. Ах да, конечно, сегодня же консультация по обществознанию...       Аня зевнула. Как было скучно в её жизни, хотелось разнообразия, хотелось поиграть в «Мортал комбат» или написать бомбезный фанфик, от которого она сразу станет одной из звезд сайта. Хотелось сделать самое красивое селфи из всех, что Аня когда-либо делала. И хотелось любимых зефирок и глазированных сырков... Очень.       Но «Мортал комбат» весит два гигабайта, на что телефону Ани не потянуть, от бомбезных фанфиков крышу сносит, да так, что потом её приходится искать. Селфи не удавалось из-за того, что девушка постоянно ходила грустная и печальная. А зефирками и глазированными сырками никто не угощает...       «Эх...»       Аня, вздохнув, перевела взгляд на Виолетту. Она сидела рядом и что-то печатала в телефоне.       - Ваня? - грустно спросила Соколова.       - Но, - коротко ответила Беляева и, закрыв телефон волосами, продолжила печатать.       «Я потеряна... - протянула внутри себя Аня. - Я устала... Где найти утешение хотя бы чуть-чуть?...»       И тут прозвенел звонок, заставив девушку чуть не подскочить на месте от радости.       - Придумала! - тихо воскликнула она.       - Чё придумала? - Виолетта недоумённо посмотрела на Аню.       Соколова, не ответив, встала, записала домашнее задание в дневник, собрала портфель и с высунутым языком переметнулась в коридор прочь из душного класса. Виолетта удивлённо посмотрела ей вслед и перевела взгляд на Пашку Романова:       - Шизанутая какая-то...       - Да не говори, - хмыкнул он.       А Аня тем временем прибежала в класс русского. Но в дверях внезапно налетела на Илью Чемисова, «любовь всей её жизни».       «Всё, сам попался на крючок!» - девушка хитро улыбнулась.       - Эй, аккуратней, - парень удержал её за плечи и поставил на ноги. Аня сладостно проворковала:       - Приве-етик.       - Привет-привет, - без энтузиазма ответил он.       Соколова перевела взгляд с красивых голубых глаз Чемисова на Никиту, который дописывал сочинение. Поправив свою каштановую шевелюру, Щеглов помахал Ане. Та лишь зло нахмурилась и, ухватив Илью за руку, потащила русоволосого из кабинета.       - Ой!... Эй!... Соколова!... - Чемисов попытался высвободить руку и сопротивлялся. Аня насильно привела его к классу математики. Затем, увидев в другом конце коридора Щеглова, решила действовать.       - Спасибо, что оказываешь мне знаки внимания, - улыбнулась девушка и смачно чмокнула Илью в щёку совсем возле мочки его уха. Тот застыл:       - П-пожалуйста, что?       Его рот был приоткрыт, губы застыли, язык желал повернуться, но не мог. Аня погладила тыльную сторону ладони Чемисова, и, подтянув лямку портфеля, гордо пошла по коридору обратно в кабинет русского языка. А Илья остался смотреть ей вслед с тем же удивлённым выражением лица.       По пути Соколова выше задрала нос и прошла мимо Никиты, к которому только-только подошла Алёнка. Никита увидел сцену с поцелуем, но ничего не мог понять. А Аня сделала всё это для того, чтобы заставить Щеглова хоть капельку поревновать. Да и ей понравилось просто целовать Чемисова... Хотя она никогда этого не делала.       К счастью, Аня успешно и без слёз пересекла коридор и прошла в класс.       - Интересно, что это вы так дёрнули Чемисова, что он даже чуть не упал, Анна? - сарказм учительницы русского зашкаливал. Маленький рост, хорошо уложенные чёрные волосы и умные карие глаза совсем не соответствовали характеру: вредный, стойкий, особенная, не такая как у всех, харизма. Иногда Ане казалось, что учительница русского целиком и полностью состоит из сарказма. Но, даже не смотря на это, она оставалась у Соколовой одной из любимых преподавателей. Хотя сама себе любимчиков не выбирала. Аня зачастую обижалась на неё из-за того, что её уважение такое безответное. Или учительница русского просто притворялась, что не уважает.       - Он мне был нужен, - пококетничала Аня, избегая взгляда насмешливых карих глаз.       Русичка посмеялась:       - Ну ладно! - а затем, стуча каблуками, пошла из класса. - Но мы за тобой следим, Анна!       - Следите, - тихо ответила Соколова.       Мимо учительницы прошли Виолетта и Катя с недоумёнными лицами.       - Чё это было? - спросила Беляева, бросив сумку на стул позади Ани.       - Да так... - Соколова прикусила ручку и открыла блокнот. Она всё не могла сочинить стих, который отныне станет её «гимном». Центральным героем девушка хотела сделать Никиту... Но он не поддавался на стихи.       - Что значит «Да так»?! - Виолетта надела очки-хамелеоны и принялась доделывать домашнюю работу по русскому, которую не сделала вчера.       - То и значит...       Аня улыбнулась, вспоминая лицо Ильи. Будто сто лет не целовался.       - Интересно, у Чемисова есть девушка? - вслух сказала Соколова, но затем пожалела об этом.       - Что-о-о?! - Беляева вскочила. Катя выронила из рук книгу.       - Мне просто интересно, - Аня хихикнула и зарисовала на полях блокнота цветочек.       На какой-то момент всё успокоилось. Затем Соколова вслух спросила себя:       - Интересно, он девственник?       Катя прыснула и рассмеялась. Виолетта выронила изо рта ручку.       - С какого. Ты. Нам. Это. Говоришь?! - через несколько секунд Беляева трясла Аню за плечи. - Что. Тебе. Чемисов?!       - Я его поцеловала. А он повёл себя как мальчик, который оказался в незнакомом месте без мамы и папы: ступор, - ответила Соколова и улыбнулась.       Атомная бомба сработала внутри Вио со скоростью света.       - Ты его поцеловала?!! - через пять секунд она снова трясла Аню за плечи. - Ты?!! Илью Чемисова, главного красавчика-отшельника в нашей школе?!!       - Ну да-а... - протянула девушка. - Это долг, который я должна была отдать ещё тогда... когда неосторожно влюбилась в него. Я такой глупой тогда была...       Соколова хлопнула себя по лбу. Это влюблённость действительно была глупой.       Неожиданно завибрировал телефон в кармане брюк Ани. Девушка достала телефон. На экране высвечивалось имя учителя литературы. Соколова взвизгнула от радости.       - Кто звонит? - Вио нагнулась к телефону, но Аня успела закрыть экран рукой.       - Номер не обозначен! - громко сказала она, затем вскочила и понеслась из класса, на ходу крикнув: - Я скоро!       Беляева посмотрела на Катю и сказала:       - Реально какая-то шизанутая.       - Да не говори, - подруга была в откровенном шоке... Но лишь только «за компанию».       А Аня тем временем пересекла коридор и заскочила в класс литературы. Но стоило ей только это сделать, как звонок прекратился.       Девушка топнула ногой и нажала на ответный вызов. Но денег на телефоне не было.       - Да что ж это такое?!... - отчаялась Соколова и села за учительский стол. - Надо сегодня закинуть денег и повторить звонок...       Она всё надеялась, что Ювеналий Леонидович позвонит ей снова, но этого не происходило. Когда прозвенел звонок на урок, Аня встала и, захватив сборник лирики учителя, отправилась на урок русского...       Она снова вспомнила о нём...

***

      Придя домой, Аня от бессилия закрылась в комнате и сидела там целый вечер, не выходя.       После всех сделанных домашних заданий Соколова решила пробежаться по экзамену по литературе. Но в голову ничего не лезло, логика плохо работала.       - «... Почему в данной ситуации Печорин поступил именно так?» - прочитала вопрос Аня. Но ответ не приходил.       «Чёрт, Аня, но ты же на него отвечала... - карала внутри себя Соколова. - Тогда, на той консультации... Когда он подарил тебе справочник...»       Девушка поднялась с места и смахнула все КИМы от бессилия и пережитого стресса. Закрыв лицо руками, она подошла к окну, из которого уже виднелся тёмный вечер и зажглись тысячи фонарей.       Аня каждый раз признавала себе, что не может ничего сделать без Ювеналия - он поверил в неё и дал надежду на то, что она сможет всё, сможет сдать экзамен по литературе на пятёрку. А теперь веры не было, и Аня перестала надеяться.       Соколова позвонила подругам. Госпожа Екатерина была недоступна, ибо дела. Вита в гостях с подругой. Соня делает уроки. Полина рисует. И только Виолетта сняла трубку.       - Алло? - раздался её голос.       - Аллилуйя, - монотонно ответила Аня, расстёгивая и застёгивая верхние пуговицы халата. - Вио, не придёшь ко мне?       - Я могу пока просто поговорить. Просто гуляю с пацанами. А что, у тебя что-то случилось?       - Возможно-о и случило-ось... - протянула Аня.       - И что?       - Я просто, кажется... Хочу встретится с... Ильёй...       - С кем?! С Чемисовым?! - голос Виолетты звучал удивлённо. - Ты же его просто...       - А что «просто»?... Вполне идеально для того, чтобы как-то развить отношения. Мне нужно утешение...       Что-то пиликнуло в телефоне Ани. Видимо, пришло сообщение от кого-то. Девушка не обратила внимание и продолжила слушать Вио:       - ...а ещё он своенравный гад, который тебя недостоин... И гей.       - Вио, послушай. Мне не обязательно парня. Мне друг нужен...       - Тебе недостаточно было «друга» Димки, который потом приставал к тебе совсем «по-дружески»? Найдём мы тебе друга, но Илья... Боже упаси.       Аня вздохнула.       - Ладно, гуляй... - произнесла она в трубку и отключилась. Обида снова накрыла её с головой. Но не успела дойти до сердца: в меню Аня увидела иконку сообщения. Оно было долгожданным, от учителя литературы и гласило:

Этот абонент звонил вам два раза. Последний 7.04. в 22:02.

      Аня чуть не завизжала от радости. Набрав номер, она незамедлительно нажала на вызов. Но в трубке опять тот же голос, те слова:       - Абонент недоступен.       - Да что за...?! - перебила Аня и отключилась. Расстроившись, она включила «Режим полёта» и осела на пол. Хотелось плакать, но слёз в ней не было.       Девушка медленно подняла голову и перевела взгляд на стол. В темноте Соколова разглядела любимые наушники. Встав, она подошла к столу и взяла их. Затем подключила к телефону и запустила сборник грустных песен.       Сев на кровать, Аня устремила взгляд в стену. Эти песни были настолько глупы, наивны и просты, что девушка слушала их, не переставая.       Хотелось завестись. Включив любимую, быструю, но грустную песню на всю катушку, Аня легла на кровать.       - Какой красивый потолок... - посмеялась она и начала слушать первый куплет.       Воспоминания о признании в любви учителя литературы настигло Соколову. Она вспомнила всё до мелочей: его руки в прочном замке, дрожащий голос, блеск в глазах и волнение. Ювеналий всегда был слишком робок в общении с Аней, нервничал, когда она проходила мимо. Перед глазами всплыло одно воспоминание, другое, третье... А Ювеналий не стал ближе.       Аня перевернулась на бок. По щекам снова скатились слёзы. От песни? Или от бессилия?       Соколова пыталась уснуть. Повернулась на другой бок - тоже никак, перевернулась на живот - больно. Снова на другой бок - тяжело. Почему же она не засыпает? Конечно, ей неспокойно от мыслей о том, что возлюбленный далеко, что он...       - Возлюбленный... - Аня села на кровать. - ...учитель...       Она нервно и громко засмеялась. Затем этот смех плавно перешёл на плач. Аня уткнулась носом в колени и зарыдала громче.       Никогда ещё она так не страдала по мужчине. Все её прошлые парни были лишь ковровой дорожкой для славы, для внимания. Они стелились перед ней, как миленькие, а Аня, в свою очередь, очаровывала их своей красотой.       Но с учителем этот трюк не пройдёт. Он красив, умён, немного строптив... Наверное. Он не стелился перед Аней, не завышал оценки по литературе... Он просто любил её. Просто любил. И так же страдал. Как Соколова сейчас.       Встав, Аня подошла к окну и села на подоконник. Невыносимая боль накрыла её с головой. Немного посидев, девушка встала. Затем пофотографировалась, окутавшись гирляндой, которую нашла в шкафу. Получились симпатичные фотографии. Но на всех не видно лица.       «Я деградирую...» - хмыкнула Соколова и, раздевшись, легла на кровать.       Она лежала, смотря в потолок. Свет от проезжавших машин изредка мелькал на нём. Затем ещё долго ворочалась, держа подступившие слёзы. Но, вернувшись в прежнее положение - лёжа на спине, Аня снова расплакалась. Закрыв лицо руками, она дала волю всем чувствам, что у неё были:       - Пожалуйста, вернись... Я так боюсь без тебя... Мне больно...       Слёзы обжигали щёки. Мысли потоком захлынули её голову. Мысли о любимом учителе литературы. Любимом... В прямом смысле.       Она так избегала этих чувств, что забыла, что для неё по-настоящему важно. Аня потерялась и не может найти себе места, ведь теперь учитель далеко и эта мучительная разлука у ученицы в крови. Ей хочется поддержки от Ювеналия. Учитель стал сниться ей. Она стала замечать это и чуть не перепутала сон с реальностью. Аня признала, что ей нравится быть наедине с ним, что он может растопить её холодное сердце, пробудить в ней искренние чувства.       Но всё портил Никита... Который, казалось, любил её, а на самом деле это всё было ложным. Аня только сильнее стала кусать губы, да так, что по ним стекала свежая кровь...       Она жаждала, чтобы Ювеналий Леонидович приехал. Его книги она читала постоянно и понимала, что у них много общего: они оба любят русскую классику и читают стихи Есенина и Пушкина.       Аня вспоминала его обаятельный взгляд, бледные губы и ямочки на щеках и таяла. Она хотела повторить их поцелуй, хотела ещё раз помять его пиджак, хотела видеть его тёмно-серые глаза... Так близко, чтобы упасть в обморок от счастья.       Ювеналий аккуратен, по мнению Ани: на лице и, наверное, на всём теле ни волосинки. Он всегда прилизывает и зачёсывает волосы, но ему пойдёт и любая другая причёска. Учитель всегда приятно пахнет, носит чистую опрятную одежду. Служит примером для подражания.       «Мой идеал!... - восхищалась Аня, вспоминая его образ. - Нет... Лучше идеалов, которых я создавала в своей голове!...»       И было совсем не важно, что Ювеналий - учитель Ани. Плевать на это. Не смертельно. Плевать на разницу в возрасте. Любви покорны все возрасты. Главное, чтобы он вернулся и Соколова извинится перед ним за всё. И просто будет страдать дальше, изнывая без его губ...       Соколова резко села.       - Я так бежала от самой себя, что всё забыла... Эм...       Задумавшись, она встала, подбежала к столу и села. Открыв блокнот, Аня занесла ручку над бумагой и старательно начала сочинять. Вдохновение пришло неожиданно, само собой. И выросло во время работы.       Закончив всё где-то в час ночи, девушка перечитала получившееся стихотворение и улыбнулась. Хоть что-то получилось излить на бумагу.       Выключив «Режим полёта», Аня начала читать все сообщения. Многие были от Виолетты, от подруг, даже от Пашки Романова, который спрашивал домашнее задание по русскому. Но последнее было от Ювеналия Леонидовича и содержало всего лишь несколько слов:

Я не приеду. Не жди.