Вдруг стали летать самолеты...

Жили-были две кошки, Кузя и Мишка. Каждая в своей столице, обе на последнем чердачном этаже своего пяти и девятиэтажного дома. Серенькая кошечка и черненькая, но обе с белыми лапками, беленькими грудками и снежно-белыми пятнами на мордочках. Они бы никогда не узнали друг о друге, если бы однажды над уснувшей Землей не поднялась Луна совершенно фантастического, небывалого цвета. Еще бы чуть-чуть и можно было сказать, что так рисуют сердечки дети. Под светом этой Красной Луны две живущие в разных городах кошки вдруг увидели друг друга. Удивились, конечно, сперва насторожились, воинственно распушили хвосты, но почти сразу понравились друг дружке и стали играть. Вместе, но каждая на своей крыше, казавшейся соседней, но в то же время было понятно какое большое расстояние их отделяет друг от друга. Не перепрыгнешь, разобьешься. С той поры Кузя с Мишкой весело бегали наперегонки вдвоем и подолгу сидели прихорашивались, намывая шубки, взахлеб мяукая рассказывали о том, что интересного произошло с ними за минувший день и про случившееся в прошлой жизни тоже. Такое, чем не делились прежде ни с кем. А еще они стали делится уловом, и обеим хотелось самый вкусный кусочек приберечь для подружки. Это Мишка-затейница взяла и как-то кинула кусочек колбаски на Кузину крышу, не вкусно ей стало им лакомиться одной, а тот… взял и долетел! Чудеса... Кузя так привязалась к Мишке, что уснуть бы больше не смогла, не намурлыкавшись с ней на сон грядущий, страшно разволновалась, когда та показалась на своей крыше намного позже обычного. Однако угрожающе встопорщила шерсть, увидев, что та приготовилась прыгать к ней сама. Не только потому, что испугалась за нее. Ведь испытания на кошках еще не проводились, только на сосисках да мышках. Серую все устраивало, она привыкла жить одна и ей совершенно не хотелось разделять с кем-то свою уютно обжитую коробку из под обуви, оставленную кем-то из заботливых жильцов-котолюбов. Даже с Мишкой. Мишка обиделась, Кузе стало больно, что она сделала больно ей, но уже вскоре они зализали друг другу нанесенные душевные раны. Мурлыкая каждая со своей крыши особенно ласково. Познакомившись осенней порой, они почти что перезимовали вместе, когда Черная кошка вдруг сказала: - Мне нужно улететь.