Сахар в масле

      Будильник жалобно затренькал, и я разлепила глаза. Семь утра. Понедельник. Как много боли в этих трех словах. Пора собираться на работу-работоньку обожаемую. Нет, я, конечно, любила то, чем занималась, но необходимость вставать рано всегда вгоняла меня в тоску.       Со вчерашнего дня погода так и не улучшилась, грозя разразиться нечаянным июльским дождем, и я поплелась на кухню, чтобы заварить кофе. Этот божественный напиток был единственным, что привносило радость в мое существование и позволяло сносно функционировать. Меня можно было назвать кофеиновой наркоманкой, а по моим венам вместо крови, скорее всего, уже сочилась кофейная гуща. Тепленький душик, и можно считать себя готовой к новой трудовой неделе. Зарядку я категорически отвергала, хотя не могла не признавать, что те две недели, когда я честно пыталась ее делать, действительно чувствовала себя бодрее. Но лень вскоре победила все мои благие начинания, и я забила на физкультуру.       Телефон пискнул — пришел месседж в ватсапе. Сережа писал, что будет ждать меня в полдевятого возле подъезда. Когда я купила эту квартиру, оказалось, что мы теперь живем в одном районе и моему помощнику больше не надо переться через весь город, чтобы забрать меня из дома, а потом тащиться в центр, где находился наш офис. А это значило, что у него есть лишний часок, чтобы поспать. Меня это радовало. Я вообще не любила причинять лишние неудобства хорошим людям. А Сережа был очень хорошим и ответственным. Я нарадоваться не могла на него, и поэтому частенько подкидывала ему премии из личных средств, чтобы лишний раз подчеркнуть, как я ценю его.       После душа я допила кофе, съела оставшуюся после ужина котлету и пошла выбирать, во что бы сегодня нарядиться. Хотя выбор у меня был невелик. У меня было как у людей в черном — открываешь шкаф, а там одни черные костюмы — штук двадцать. Так же и в моем гардеробе обстояли дела, только с джинсами. Классические, потертые, рваные, беленые, цветные. Надо мной уже втихую посмеивались на работе, но я ничего не могла с собой поделать — обожала этот предмет одежды. Да к тому же при моей работе красивые кружевные платьица и короткие юбочки не потаскаешь. Иной раз к вечеру я могла быть вся вымазана в краске, крови, каких-нибудь фруктовых помазнях или мелу. В компании «Трапеза» должность исполнительного директора предполагала походы в такие места и влезания в такие дыры, куда комар нос не совал. Поэтому джинсы, футболки и кроссовки были моей обычной рабочей одеждой. Димас ворчал, конечно, что я вечно хожу как бомж, пугая партнеров и потенциальных инвесторов своим внешним видом, но до его бубнежа мне не было дела. Для встреч с приличными людьми у него были коммерческий и финансовые директора — прилизанный парень с чудесными манерами и пафосная дама лет пятидесяти, с которой у меня как-то не сложились отношения. Она почему-то считала, что все должно вертеться вокруг бухгалтерии и служить только ее интересам, а стихию вроде меня не могла подчинить, даже воздействуя на Димку. Поэтому дико злилась, когда ей приходилось подстраиваться под меня, а не наоборот. Не повезло ей еще и в том, что я помимо прочего неплохо разбиралась в финансовых тонкостях — мало что ли камней сгрызла, пока привела «Трапезу» к тому, что она сейчас представляет. Поэтому подловить меня на каком-то вредительстве она не могла, хотя очень хотела. Несмотря на то, что я значилась соучредителем и половина бизнеса была моей по праву, она считала главным Димаса и почему-то думала, что сможет меня дискредитировать в его глазах. Наивная албанка.       Поморщившись при воспоминании о противной Елене Владимировне, я остановила-таки свой выбор на темно-синих классических джинсах и красной футболке с серпом и молотом на груди. Трешаковые майки я любила до безумия, их у меня тоже была целая коллекция. Снова глянула в окно и удостоверившись, что погода не думает меняться, накинула на плечи бежевый льняной пиджак, натянула на ноги кеды, схватила папку с документами и свою любимую огромную сумку, в которую при желании могло поместиться килограммов десять картошки, и вышла в подъезд. Даже краситься не стала. Все равно после планерки попрусь куда-нибудь к черту на куличики и до вечера буду там кошмарить работников и бесить поставщиков и подрядчиков.       Сережа уже стоял возле подъезда и ждал меня рядом с нашим верным патфайндером.       — Ну что, помчали, — вместо приветствия кинула ему я.       Он кивнул, дождался, пока я усядусь, и мы поехали. Раньше он все порывался открыть мне дверь в автомобиль, вроде как должность требовала того. Но мне виделось это лишней тратой времени — пока усадит мою драгоценную задницу, пока обежит вокруг машины, пока заведется. Я не любила ждать даже лишние полминуты и особым терпением не отличалась, поэтому мы с ним сразу обговорили, как будем взаимодействовать, поняли друг друга и больше к этому не возвращались.       — Какие на сегодня планы? — спросил Сережа, когда я достала из сумки сигареты и закурила. К счастью, мы оба были приверженцами этой вредной привычки, поэтому друг друга не напрягали, хочешь курить в машине — кури. Главное — осторожно, чтобы ничего не подпалить.       — Наверное, поедем в Кировский, надо уже добить эту наливайку. Дмитрий Романович мне уже неделю плешь ест поедом за нее.       — А чего это он? Вроде в тот четверг только приняли гостиницу, когда там до наливайки руки дойдут? — Сережа искренне возмутился. Потому что в последнее время мы с ним пахали на износ, приползая домой только поспать, чтобы вовремя сдать объект. Димас посчитал, что кабаков ему мало, и решился построить мини-отель неподалеку от нашего клуба. Чтобы гостям было где перепихнуться, как он выразился. И мы с Сережей, как упоротые, три месяца бегали вокруг этой несчастной гостиницы — считали кровати и занавески, пинали таджиков, подбирали персонал, ругались с подрядчиками, заключали договора с коммунальщиками. А где были в это время все остальные? Сидели в офисе и пили чай, дожидаясь, пока мы принесем ворох документов и отчетов, и при этом еще умудрялись нервно кудахтать, мол, все не то и все не так. В общем, если где перегорела лампочка — звоните Евгении Юрьевне и Сереже. Мы как Чип и Дейл, Черный Плащ и Зигзаг, Маша и Медведь: хронический пиздец? — тогда мы летим к вам.       — Я лучше поеду в наливайку, забьюсь там в уголок и буду курить и пить кофеек, наблюдая, как грузчики таскают ящики с водкой. Эта гостиница мне все нервы вытрепала, поэтому Кировский — то, что доктор прописал. Вроде там даже связь не очень хорошо ловит. Отключим телефоны и отдохнем.       Сережа согласно кивнул. Неудивительно, почему я так нажралась в субботу. Когда напряжение от удачно выполненного сложного дела спадает, наступает какая-то пустота и отупение, которые первое время сложно чем-то заполнить. Судя по всему, у меня это состояние совпало с Ирочкиной свадьбой, и я успешно заполнилась алкоголем.       Внутри что-то екнуло, и я полезла за телефоном — проверить «ВК». Пара конф, несколько диалогов, быстро пробежала все глазами, а последнее сообщение открывать категорически не хотелось, но любопытство пересилило. Месседж от Виктора Парфенова манил и раздражал одновременно. И я рискнула. Внутри была гифка. Пьяная деваха кружила вокруг шеста и в итоге эпично звезданулась. Я не могла сдержать смех. Это и правда выглядело забавно, даже три раза пересмотрела.       Чего было у меня не отнять, так это самоиронии. Больше всего на свете я любила посмеяться и в людях наравне с надежностью ценила чувство юмора.       «Подъеб засчитан», — скинула я ему в ответ и отключила приложение.       Мы подъехали к офису. Шикарный Димкин гелендваген уже стоял на парковке. Дмитрий Романович, как всегда, начнет понедельник с того, что будет разносить всех в пух и прах. Даже меня. Но мне плевать. Собака лает — ветер носит. Мы с Димасом прекрасно это знали, и старался он больше на публику. Чтобы все думали, что он меня специально кошмарит и изводит, а я, бедная овечка, терплю все это, потому что боюсь его и почитаю. Частенько к нему прибегали стукачи и доносили на меня интересные подробности, как им казалось. Мы вместе ржали над этой ситуацией, но это помогало нам вычислять паршивых овец в коллективе.       Я вошла в Димкин кабинет, лаконично обставленный в серо-черных тонах, с аляповатой абстракцией на стене и красными стульями вокруг длинного стола. Ничего нового — модный минимализм. Кроме меня, там собрались почти все и поэтому мое появление встретило несколько пар заинтересованных глаз.       — Доброе утро, — как можно бодрее поприветствовала я всех и пошла на свое место — по правую руку от нашего великого и ужасного генерального.       Дмитрий Романович смерил меня тяжелым взглядом, проследил за тем, как я усаживаюсь, нахмурил брови и поднялся.       — Все тут, пожалуй, начнем…       И понеслось. Традиционный разбор полетов, подведение каких-то промежуточных итогов, выслушивание отчетов, жалоб и прочее, и прочее. Все это можно было пропустить мимо ушей и впасть в краткосрочную кому. Что меня касается, мне потом будет донесено индивидуально.       Я для приличия достала блокнот и рисовала в нем котяток, время от времени поглядывая на Димаса, который сейчас очень походил на водяного — повелителя жабьего царства. Он хмурил брови, пучил глаза и выпячивал подбородок — выглядело это на самом деле немного жутковато и, вероятно, было призвано лишний раз нагнать страха на подчиненных, но я-то знала этого головастика со школьной скамьи и прекрасно разбиралась в полутонах и оттенках его эмоций. И именно сейчас все это было только ради показухи.       Я уставилась на Димаса, делая вид, что внимаю его речам, а сама разглядывала его и удивлялась, как он изменился. Я вспомнила того тощего длинного мальчишку, который стал моим первым мужчиной, еще в школе. Вспомнила, как провожала его в армию после института, куда он захотел отправиться добровольно, хотя его родители всеми силами противились этому. Как встретила его — изменившегося, более уверенного в себе и своих силах. Как мы мечтали о том, как станем богатыми, поженимся. Как потом расстались, поняв, что нам проще дружить, чем быть парой. Как сейчас вспоминаю его слова: «Жека, я понял, что не могу с тобой трахаться». Что-то похожее чувствовала и я, с облегчением приняв наши новые отношения.       С тех пор и пошло наше восхождение по тернистому пути российского предпринимательства. Всякое с нами случалось, только вот спустя больше чем двадцать лет нашей дружбы я смотрела на возмужавшего Димаса и до сих пор чувствовала какую-то щемящую нежность и потребность заботиться о нем.       — Если вопросов нет, можете быть свободны, — донеслось до меня сквозь толщу воспоминаний, — все, кроме Евгении Юрьевны.       Когда дверь за последним человеком закрылась, Димас, не откладывая в долгий ящик, обозначил мне список задач, который я и так знала.       — Вы с Сережей едете в Кировский. У вас времени неделя. Успеете?       Я пожала плечами.       — Не знаю, постараемся. Если не будем справляться — я скажу.       Он нажал на кнопку коммутатора и сказал секретарше, чтобы принесла нам кофе и апельсиновый сок с кексами, а сам пытливо уставился на меня, положил подбородок на ладонь и, расплывшись в ехидной улыбке, промолвил:       — Ну, я жду, рассказывай.       — Что тебе рассказывать? Была пьяна, ничего не помню, проснулась рядом с мужиком, выгнала его. Все. — Мяться и скрывать от Димки что бы то ни было — бессмысленно. Он видел меня насквозь, впрочем, как и я его. Да и вообще, секретов у нас не было никаких.       — Че за мужик?       В этот момент открылась дверь, секретарша внесла поднос с чашками, расставила их и только когда она вышла, мы продолжили беседу.       — Ну, как мужик… Парень. Малолетка, короче.       Судя по вытянувшемуся Димкиному лицу, он представил что-то другое.       — Мать, тебя хоть не посадят?       — Да не настолько! Ему двадцать четыре или двадцать пять. Но для меня малолетка. Восемь лет разницы — многовато, не находишь?       — Ну, не знаю, Маринке столько же и ничего, — вспомнил Димас о своей второй жене, которую выцепил пару лет назад в нашем клубе и которая успешно тянула из него бабки на всякие шоппинги, путешествия, фитнес-клубы и развлечения. Хорошо, хоть у него была голова на плечах и до бизнеса он ее не допускал. Хотя дамочка очень хотела, чтобы он завел для нее какое-нибудь анти-кафе или, на худой конец, салон.       — Она женщина, а ты мужчина. При таком раскладе разница и в двадцать лет не так критична. Тем более сейчас это относительная норма. Богатые папики заводят себе красивых кукол, вкачивают им в сиськи и губы силикон, и все счастливы и довольны. Мужику — минет, его бабе — новый яблофон, — констатировала я факт.       — Ну, тут, конечно, не поспоришь. А что, он прям совсем дрыщ? Выглядит на твоем фоне как школьник?       — Да я не сказала бы, что так. Высокий, крепкий, как ты, но чуть пошире в плечах. Но я-то остаюсь взрослой тетенькой и буду ею. Тут, кроме одноразового секса или недолгих постельных отношений, больше ни о чем говорить не приходится. А мне все же хочется чего-то более стабильного. Семью, может, детей. А что мне может дать такой парниша? Деньги у меня есть. Заводить альфача не в моем характере. А серьезные отношения ни к чему не приведут — как бы я за собой ни следила, я не стану моложе. А вы, мужики, все равно всегда смотрите на тех, кто младше. И что я? В сорок лет останусь у разбитого корыта?       — Ну да, ты, пожалуй, права. Но потрахалась хоть нормально? — заинтересованно заблестели глаза у Димаса. К его чести, он, зная о моей неустроенной личной жизни, все же не пытался подсунуть мне какого-нибудь перспективного знакомого холостяка. Но все равно переживал из-за того, что я до сих пор одинока.       — В том-то и дело, что я ничего не помню, — уныло вздохнула я. — Вроде даже два раза было, и он свалил довольный. Но мне от этого ни холодно, ни жарко. Хорошо же было ему, а не мне.       — Ну, не переживай. И на твоей улице камаз с коньяком перевернется, — утешил меня Димас, тут же вновь перейдя к деловым вопросам: — Тебе деньги нужны в подотчет?       — Да, зайду, возьму в бухгалтерии тысяч пятьдесят для начала, мало ли что там предстоит сделать.       — Ну, тогда давай, вперед за медальками. Если управитесь до конца недели — отпущу вас с Сережей на пару дней в отгулы.       — Отпустит он нас. Тоже мне главнец нашелся, — подколола я его. Мы с Димасом прекрасно знали, что толкать меня в шею не надо — это и мое дело тоже, поэтому в моих интересах, чтобы все работало как надо и в срок. — Если мне захочется отдохнуть, я и без сопливых себя отпущу в отпуск.       Я встала, прихватила кекс для Сережи и пошла в нашу каморку на втором этаже, которую мы гордо именовали кабинетом и где сейчас он, скорее всего, дожидался меня.       Продравшись сквозь толпы мельтешащих с утра экспедиторов и администраторов, которые несли вчерашнюю выручку в кассу, я поднялась на второй этаж. У нас с Сережей была самая элитная подсобка на наш взгляд — маленькая, уютная, где едва умещались два стола, кадка с фикусом, небольшой сейф и шкаф с документами. Но самым шикарным было то, что из окна открывался чудесный вид на центральный проспект и, более того, был даже небольшой балкончик, где мы устраивали перекуры. Можно было даже плюнуть и попасть аккурат на Димкин гелендваген, что я однажды и сделала, словив на себе неодобрительный взгляд своего подчиненного.       Подходя к двери, я услышала женское хихиканье и Сережин бас. Увиденная картина мне не понравилась — мой помощник сидел и что-то смотрел в ноуте, а над ним нависла, чуть ли не утыкаясь ему в ухо своим откровенным декольте, одна из новеньких молоденьких бухгалтерш, которых наша финдир меняла как перчатки. Они не сразу заметили мое появление, увлеченные тем, что происходило на мониторе.       — Милая девочка, у вас нет работы? — вместо приветствия холодно высказала я девице.       Она ойкнула, быстро поздоровалась, осторожно протиснулась мимо меня и прошмыгнула обратно в свой серпентарий, который для непосвященных назывался «бухгалтерия». Я знала, что некоторые хитрожопые девицы в мое отсутствие крутятся вокруг Сережи, как осы вокруг растаявшей карамели, и мне это не нравилось. У него была симпатичная жена, двое маленьких детей, и мне очень не хотелось, чтобы он поддался на провокации одной из этих дурочек и испортил себе жизнь. Парнем он был видным, за свою работу получал хорошие деньги, и кое у кого могло сложиться впечатление, что «жена не стена — отодвинется», поэтому я честно стояла на страже Сережиного семейного счастья, веря в то, что это прибавит мне плюсик к карме.       — Ну что? Кировский?       — Да, собирай ноуты. Ближайшую неделю обитаем там. Надеюсь, интернет в тех краях водится. Пойду вырву в кассе денег, да отправляемся.       Сережа засуетился, отсоединяя провода, а я тяжело вздохнула и пошла в ненавистную бухгалтерию. Общения с Еленой Владимировной не избежать.