Сахар в масле

      Мы ехали с Димасом на его гелике из Анапы от моей мамы, и я уныло разглядывала пейзажи за окном, задумчиво курила и грустила. Ситуация с Витей почему-то выбила меня из колеи, хоть я всеми силами и пыталась держаться. Мой друг, чувствуя себя виноватым за то, что случилось, даже решил сопроводить меня. Хотя его вины не было никакой. Просто неудачное стечение обстоятельств. Кто знал, что Витя решит устроить мне сюрприз и появится? Все бы ничего, но эта несчастная роза, которую он принес, его растерянный вид и последующее молчание «ВКонтакте» говорили больше многих слов. Из друзей он меня не удалил, профиль тоже не снес, но перестал общаться. Я пару раз порывалась написать первой, но не знала, с чего начать. Конечно, можно было завязать какой-то разговор и постепенно раскрутить его на более или менее связный диалог. Но что я могла ему сказать? Что мужик, с которым мы бегали полуголые по моей квартире, — мой самый лучший друг детства? И что мои дикие крики ничего не значат? А Витя определенно их слышал, когда стоял за дверью. Мы орали, наверное, на весь район. «Витя, это не то, что ты подумал. Это мой начальник и друг, мы просто укурились и бесились». Звучит странно, даже для меня. Да и не те у нас отношения, чтобы он мог требовать объяснения, а я — их давать. Будь я на его месте, то сказала бы: «Женя, мне нет никакого дела до того, чем ты занимаешься. Я тебе никто, и ты мне никто. Ты в своем праве и можешь у себя дома делать что хочешь». Какой-то замкнутый круг.       Мы уже въехали в нашу область, и осталось немногим более трех часов, чтобы наконец-то я вернулась в свою квартиру. Неделя в Анапе на самом деле подействовала на меня благотворно. Теплое, грязное августовское море оказалось именно тем, что доктор прописал. А вечерние посиделки во дворе, под бочком у мамы, под пьяненькие разговоры Димаса и дяди Миши немного приободрили меня. Я с благодарностью взглянула на Димку. Он изменил своим правилам и, оставив на работе за главных коммерческого и Сережу, поехал поддержать меня, боясь отпустить одну на поезде. Марина еще не вернулась из Праги, и Димас на всякий случай подкинул ей побольше денег, чтобы тусила там подольше и не выносила ему мозги, за то, что уехал со мной. Иначе истерик на тему «тебе левая баба дороже жены» было не избежать. В Анапе меня отпустило, скорее всего, из-за смены обстановки, а теперь, когда до города оставалось совсем немного, я снова впала в уныние.       — Жек, ну ты как? — спросил Димас, до этого сосредоточенно глядящий на дорогу. Мы ехали уже вторые сутки, остановившись на ночь в придорожной гостинице, и за все время отпуска еще не обсуждали то, что произошло. Он уже и сам понял, что нечаянным гостем оказался как раз тот самый «малолетка», с которым я случайно переспала. Но ни ерничать, ни убеждать меня в том, что это не мой уровень, он не стал. Просто принял мою печаль, как что-то должное и правильное.       — Как-то непонятно. Вроде и переживать не из-за чего. Мы с ним чужие друг другу люди. А очень грустно все равно.       — Ты рассчитывала на отношения с ним?       — Не знаю. Вроде как все его попытки что-то завязать пресекала, но в то же время не давала ему соскочить с нашего общения. А он хотел общаться. И я хотела.       — И ты только из-за вашей разницы в возрасте поставила себе такие границы?       — Я ему не сказала, кем я работаю. Соврала, что кем-то вроде управляющего в «Трапезе», мелкая сошка.       — Херово.       — Да уж. Как в «Москва слезам не верит». Она крутая директорша, а он нищий слесарь с золотыми руками.       — Как с вами, бабами, сложно, — задумчиво протянул Димка.       — Кто же знал, что так выйдет?       — Да, знал бы где падать — соломки подстелил. Конечно, история не знает сослагательных наклонений, но вдруг бы ты оказалась дома одна — и вот он тут, красивый, молодой, неженатый и даже с розой? Что было бы?       — Не знаю. Уж точно бы не выгнала. А там беседы, признания, койка, секс, кофе в постель, снова беседы и… Хрен его знает, Дима. Боюсь, что рано или поздно ситуация все равно вырулила бы на неблагоприятные рельсы. Мне нравится с ним общаться — он легкий и открытый человек, но я-то потрепанная жизнью, циничная баба, которая разменяла четвертый десяток. А он — молодой симпатичный парень, у которого впереди еще много интересного.       — И снова ты уповаешь на возраст, — вздохнул Димас.       — А как на него не уповать, если так и есть?       — Ну почему ты считаешь, что все могло быть как в плохом сценарии? Может, вам удалось бы к чему-то прийти и порадовать друг друга множеством хороших моментов?       — И сколько будут длиться эти моменты? Год? Три? Потом он, один фиг, найдет себе кого помоложе.       — Да, блядь, Женя, че ты заладила, — не выдержал и психанул Димас, от злости хлопнув по рулю, — помоложе, помоложе! Вон живут же Галкин с Пугачевой и ничего. Вроде даже им хорошо.       — Ага, и над ними все смеются.       — А им насрать! Им хорошо, а остальные пусть валят лесом!       Я надулась. Димас был прав, но боязнь неудач и разочарований и так довлела надо мной темной тучей, что я с упорством, достойным восхищения, прогнала от себя то, чего так желала прежде.       — Как ты сам недавно сказал, «история не знает сослагательных наклонений». Уже все случилось.       — Ну, хочешь, я найду его и сам все объясню. Мужчина мужчину же должен понять.       — Дим, — вздохнула я, — все хорошо, но только тут и объяснять нечего. Между нами даже ничего не было, кроме того случайного секса и интернет-переписок. А если человек разочаровался, то тут хоть что ему говори. Я даже не знаю, как он на самом деле ко мне относится, кроме того, что я «клевая» по его мнению.       — Ладно, слезами горю не поможешь. Через две недели осень. Окунешься в работу, отвлечешься.       — Ага, как всегда. Работа-работонька любимая.       — А что поделать, мы с тобой так живем. У нас общий «ребенок». И мы должны о нем заботиться. Первого сентября в «Обливионе» открытие сезона, будет куча залетных диджеев и коллективов. Пойдем, отвлечемся. Думаю, подъедет кто-нибудь из столицы. Нарядишься в красивое платьице, потрясешь задницей перед кем-нибудь, может, зацепишь нового мужика и выкинешь своего Витю из головы.       Трясти задницей я, конечно, особо ни перед кем не хотела, но подумала о том, что Димкино предложение не лишено смысла. Я давно никуда не выбиралась и уже плесенью покрылась. Можно бы и стряхнуть пыль с красивых туфель и вывести их на прогулку. В конце концов, терять мне нечего. Действительно, отвлечься не помешает, тем более, что в «Обливионе» я сто лет не была — это была вотчина Димаса, и я там не особо часто появлялась. Даже по делам.       Ближе к вечеру мы въехали в город. Димас доставил меня до квартиры, помог занести сумки с мамиными подарками и моими вещами и ушел, взяв клятвенное обещание, что я буду себя хорошо вести и утром появлюсь на работе.       Я растерянно бродила по квартире, бездумно перекладывая вещи с места на место, и никак не могла сосредоточиться. В итоге налила себе чая, улеглась на диван и открыла «ВКонтакте». Последний раз я заглядывала туда, когда мы въезжали в Анапу, но никаких сообщений от Вити не было. Сейчас же на меня высыпался ворох уведомлений и месседжей. Но не от того, от кого бы хотелось. Ответив на все, я снова вернулась в старый диалог.       «Угу. Вечером в город вернусь. А ты как обычно дома? Спать-есть-сериал?»       «Скорее всего, что мне еще остается»        «Ладно, не скучай»       «Постараюсь=)»       И пустота. Виктор Парфенов был в сети 10 минут назад, гласила светло-серая надпись возле его имени.       Я вернулась к уведомлениям, быстренько пробежалась по ним — ничего интересного. И полезла в ленту. За неделю с лишним могло произойти что-то интересное. Для меня. Да! Любопытство тяжкий грех и карается тоже серьезно. Лучше бы я вообще не открывала это приложение.       Виктор Парфенов обновил фотографию.       В животе неприятно кольнуло. На фотке Витя целовался взасос с блондинистой девахой и одновременно демонстрировал папарацци свой средний палец. Я пролистала дальше — вот еще одна фотка, где они же обнимаются. Девка смотрит на Витю с обожанием, а он, казалось, с вызовом вглядывается в объектив. Еще одна — они на местном водохранилище. Она в купальнике, больше похожем на нитки, он в шортах, придерживает ее за талию и ехидно улыбается. Всем снимкам не больше недели. Свежак.       Я, как долбаный маньяк, листала эти три фотографии, внимательно изучала деваху, ее фигуру, черты лица и не могла найти ни одного изъяна. Невысокая, с точеной фигуркой, с третьим размером груди, не меньше, и красивой крепкой задницей. Белокурые волосы, милая мордашка, обаятельная улыбка. В глубине души подняла голову черная ревность, и все мои опасения, что Витино кажущееся увлечение мной — это самообман, лишь подтвердились. Они очень здорово смотрелись вдвоем. Молодые, красивые, светловолосые. Вот кто его пара, а не вечно растрепанная рыжая баба, которая даже ногти не всегда красит и спортзал видит только на рекламных баннерах и по телевизору.       Я осторожно отложила телефон в сторону и заплакала. Горько так, с подвыванием. И даже и не знала, что меня больше задело — ревность или моя несостоятельность как женщины. Димас прав — нельзя быть таким бомжом. Я ведь не бедная, почему я так мало уделяю себе внимания? Носила бы платья в рюшечках и увеличила бы свой второй размер, глядишь и мужика бы уже давно нашла. Да что я несу сама себе? Если бы не была такой дурой и не динамила пацана, может, и стояла бы сейчас на месте этой девки. Но кони уже несли, избы пылали, а плачущая одинокая баба сидела и голосила, махнув на все рукой и жалея себя.       Прорыдавшись от души, я на удивление быстро уснула и спала без сновидений. Утром наскоро позавтракала, скинула сообщение Сереже, чтобы не забыл меня забрать на работу, приняла душ, аккуратно накрасилась и направилась к своей гардеробной. Стройная стопка джинс и любимых футболок остались без внимания. Я зарылась вглубь шкафа и извлекла на свет божий свою единственную любимую юбку. Уже довольно старомодная, она удивительным образом мне шла и была очень удобной, хоть и неприлично короткой. Карманы по бокам, медные пуговицы, терракотовый цвет, фасон — бочонок. Шли такие не многим, но я была редким исключением. Надела полосатую футболку. И понравилась самой себе. Вроде как и своему распиздяйскому стилю не изменила, но при этом выглядела сногсшибательно. Довершили образ открытые босоножки на высоком каблуке. Однако к обуви у меня был особый счет — главным требованием к ней оставалось ее удобство, поэтому даже на таких шпильках я чувствовала себя комфортно. Как в носках. Улыбнулась себе, побрызгалась любимой туалетной водой и поспешила навстречу приключениям.       Сережа, который уже ждал меня возле машины, от удивления аж рот открыл.       — Евгения Юрьевна, судя по всему, отпуск пошел вам на пользу. Выглядите обалденно.       Мне так польстил этот незамысловатый комплимент, что я от души расхохоталась. До какой же степени меняет человека одежда. Когда все привыкли видеть тебя в драных штанах и кедах, а ты оказываешься волшебной феечкой в платьюшке.       — Спасибо, Сереж. Это не отменяет того факта, что я полна энергии и нам пора на работу — кошмарить всех вокруг, как мы с тобой привыкли. Там все, наверное, расслабились не на шутку.       Сережа ничего не сказал, лишь усмехнулся. Я забралась в машину, и мы поехали. На совещании все, увидев меня, знатно офигели. Димас скользнул по мне понимающим взглядом и продолжил пороть подчиненных. После отдыха — это святое дело. Сентябрь на носу — наше время, и надо к нему готовиться основательно.       — Останься, — кинул мне Дмитрий Романович, когда все, нагруженные задачами, уныло потянулись к выходу.       Когда дверь за последним закрылась, Димка еще раз кинул на меня внимательный взгляд и спросил:       — Жень, что-то произошло?       — Ну-у, типа того. Я решила, что надо перестать быть лахудрой.       — И что тебя сподвигло на это? Явно не мамино варенье и анапский крепач.       Я мялась. Врать Димасу бесполезно. Но признаваться в том, что это все из-за вчерашних фоток, мне не хотелось.       — Просто решила стать женственнее.       — Это из-за твоего Вити? Хочешь ему что-то доказать?       Я кинула виноватый взгляд на Димаса и кивнула. Он слишком хорошо меня знал.       — Ну, что я хочу сказать. Нет худа без добра, такой ты мне больше нравишься. И это… твоя красота и высокие шпильки, не отменяют того факта, что вам с Сережей надо отправиться в гостиницу. До первого сентября осталось не много времени, приглашенные в «Обливион» гости будут жить там. Я хочу, чтобы вы отдрючили там каждого клопа и комара. Все должно быть идеально. Можете там обосноваться до того времени — всего две недели, но порядок должен быть идеальный. Сделаете?       — Мы когда-то тебя подводили?       — Ну тогда дерзайте, мои верные рыцари, я верю в вас, — напутствовал меня Димас, а я пошла за Сережей, радовать его тем, что снова мы с ним в роли спасителей вселенной по имени «Трапеза».