Сахар в масле

      Я сидела и попивала кофе, поедая бутерброд, щедро смазанный сливочным маслом с ломтиками жирной семги сверху. Примерно через час за мной заедет Димас, и мы рванем в «Обливион». Он таки уговорил меня отправиться с ним на открытие сезона в клубе, хотя я и так не особо сопротивлялась. Ожидался приезд модных диджеев из столицы, запланирована интересная программа. Дмитрий Романович обстоятельно подготовился к первому сентября. В то время как некоторые родители со слезами на глазах отправляли своих малышей и не очень в школу, Димас тоже постарался сделать так, чтобы его детище встретило эту осень в отличном настроении.       Подготовилась и я. Как и обещали, мы с Сережей привели гостиницу в состояние боевой готовности, и сегодня я собиралась вознаградить себя за хорошо проделанную работу. Бутерброды с семгой были частью этой награды. Я планировала пить и отрываться. А чтобы много пить, не пьянеть, хорошо себя чувствовать и веселиться до упаду, надо было накидать в себя жирной пищи. Желудок примет ее и, пока будет заниматься ею, весь выпитый алкоголь будет медленнее всасываться в кровь, продлевая удовольствие от легкой эйфории, вызванной медленно приходящим опьянением. Толк в пьянках я все же знала, поэтому повторения казуса, который получился с Витей, я не допущу.       Димас был прав и, после того как я с головой окунулась в работу, мысли о нечаянном увлечении отошли на второй план. Совсем отказаться от мазохизма я не могла, поэтому время от времени все же заходила к Вите на страничку и лицезрела новые фотки с той блондинкой в разных ракурсах и ситуациях. Зачем я продолжала это делать — сама не могла себе ответить. Может, чтобы убедиться, что мне не совсем все равно, а может, больше по привычке.       Я взглянула на часы и пошла одеваться. На кровати лежало шикарное черное кожаное платье-бюстье. Такое узкое и короткое, что в нем я себя чувствовала девушкой из эскорт-агентства. Но может, это и к лучшему. Легкое распутство каждой бабе к лицу. А мое монашество мне уже порядком надоело, поэтому выбранный наряд был как нельзя кстати. Его мне из Нью-Йорка полгода назад привез Димас. Сама бы я себе такое никогда в жизни не купила. Прежде всего потому, что стоило оно дурных денег, а я была довольно прижимистой, редко позволяя себе ненужные и очень дорогие вещи. Сказывалось нищее детство и юность. Еще тогда я фанатично пообещала себе, что никогда не буду нуждаться и, когда вырасту, помогу маме. Слово свое я сдержала, а вот страх остаться без денег до сих пор жил во мне.       Я надела чулки, сняла халат и принялась впихиваться в это то ли платье, то ли обрезок автомобильной камеры. Наконец-то влезла, застегнула молнию на боку, поправила грудь и взглянула в зеркало. Правду говорят, что дорогие дизайнерские вещи идеально сидят на фигуре. Даже мои не самые большие сиськи отлично выглядели в этом платье. За это лето я порядком похудела, а если быть точнее — за последний месяц лета, и на ключицах даже стали проступать косточки, чего прежде никогда не наблюдалось. Я надела бежевые туфли на высоких каблуках и будучи и без того не маленького роста превратилась чуть ли не в модель. К счастью, своего роста я никогда не стеснялась. Да и не настолько высока я была — всего сто семьдесят пять сантиметров. Но на каблуках я, конечно, приосанилась, живот втянулся, задница подскочила — и хоть сейчас под венец веди. Девочки из салона постарались, и сейчас на меня из зеркала смотрела красивая, уверенная в себе женщина, с выразительным взглядом голубых глаз. Мои вечно лохматые волосы уложили в элегантные волны, отчего вид у меня стал какой-то породистый и благородный. Димас бы сказал — «дорогу-у-ущая блядь». Да хоть бы и так. Я сильная и независимая — сегодня хочу и буду блядью, завтра хочу и буду монашкой, а послезавтра — здравствуйте, сорок кошек.       Довершила образ металлическим колье. Нити хромированных бусин в несколько рядов обхватывали мою шею, наподобие ошейника. Под стать колье был и браслет. Выглядело это агрессивно и очень интересно. Маленький стилизованный клатч, куда поместился только телефон, помада и сигареты, — и я готова. Как раз вовремя зазвонил мобильник. Димас старался по возможности быть пунктуальным. Как и сегодня.       — Уже бегу, — ответила я в трубку и вышла из квартиры.       Димас стоял возле машины и уже с кем-то эмоционально разговаривал по телефону.       — Все, я сказал! — гаркнул Дмитрий Романович и отключился.       Увидев меня, он расплылся в широкой улыбке.       — Сахарок, ты меня с каждым разом удивляешь все больше и больше. Выглядишь отлично! — Он заботливо придержал дверь автомобиля, пока я пыталась как можно изящнее забраться на высокий порожек его гелендвагена.       Сегодня я решила не отказываться от ухаживаний.       — Ну что, оторвемся, крошка, — сказал Димас, усевшись в машину, дьявольски захохотал, и гелик рванул с места, унося нас в теплую сентябрьскую ночь.       На часах было уже девять вечера, и, вероятно, клуб уже начинал наполняться людьми. Большинство гостей подтянется к одиннадцати. Но Димас сказал, что нам надо будет еще поторговать мордами, пофотографироваться, поболтать с местной мажорней и потратить немного времени на светский треп. С приятными и не очень людьми. Я не очень любила так проводить время и планировала сразу начать закидываться текилой и танцевать, но поддержать друга была обязана.       — А где Марина? — задала я вопрос, удивившись, что Дмитрий Романович без жены.       — Я что, дурак, в Тулу со своим самоваром? — фыркнул Димас, и я поняла, что его семейные дела идут не очень, раз он настолько откровенно решил пуститься во все тяжкие.       — Останешься ночевать в гостинице?       — Конечно. Моя любимая пчелка ведь старалась, делала все, чтобы ее любимому пасечнику было хорошо и уютно на его пасеке. — Димас легонько ущипнул меня за бок и направил гелик к стоянке возле клуба.       Охранники подняли шлагбаум и гелик, шурша колесами, въехал на парковку.       Димас снова заботливо открыл мне дверь, помог выйти, и мы вошли в «Обливион». Бодрая, ритмичная музыка ударила по ушам, и тело моментально отозвалось на нее и потребовало пуститься в пляс, но мы уверенно направились на третий этаж, где обычно обитали самые виповые из всех виповых гостей, и где нас уже дожидался столик. Димас пригласил каких-то дельцов с их то ли женами, то ли любовницами, и теперь мы, на правах хозяев, дожидались их, появившись первыми.       Официант принес выпивку и закуску, а я заказала себе текилу. Пару рюмок крепкого пойла — и я готова улыбаться даже тем, кто этого не заслуживает, и болтать с теми, кого еще пять минут назад хотела убить.       Тут же к нам подскочил фотограф местного-типа-светского журнала. Он попросил нас немного попозировать, и мы с Димасом старательно улыбались и корчили счастливые рожи, обнимаясь и всячески показывая нежные чувства друг к другу. В тусовке упорно ходили слухи, что мы не только партнеры, но и любовники. Мне до этого дела не было, потому что я не любила все эти лицемерные сходки и особо за новостями, связанными со светской жизнью города, не следила. Это Димас тут себя чувствовал как рыба в воде. А я любила только пить и веселиться. Если все же дорывалась до вечеринок. Потому что последнее время упорно их игнорировала.       Постепенно танцпол начал заполняться, официанты носились, как угорелые, к нам подошли Димкины знакомые и он представил меня. Их бабы, все как одна, с силиконовыми губами, сиськами и жопами-дирижаблями, жеманно улыбались и ощупывали меня хищными взглядами. Господи, Димас, на что только я не иду ради тебя! Но он уже позабыл обо мне и во всю скалился своим то ли приятелям, то ли конкурентам. Возле него пристроилась какая-то девица в розовом платье, и он нежно поглаживал ее по ляжке и периодически целовал ручку, а она манерно хихикала.       Я закинулась еще одной рюмкой текилы и отправилась танцевать. Приглашенный музыкант знал свое дело и взрывал танцпол. Толпа горела, все тряслись, как безумные, подогреваемые алкогольными парами, ритмичной музыкой и подбадривающими криками диджея. Я не осталась в стороне и тоже присоединилась к общему настроению, бодро отплясывая вместе с какими-то вертлявыми пареньками и грудастой стриженой девицей. Мы с ней даже умудрились познакомиться и вместе пошли тусоваться в бар, найдя свободное местечко возле стойки. Девчонку звали Ариной, она оказалась веселой зажигалкой, мы с ней ржали, как угашенные, и на пару клеили оказавшихся поблизости парней.       — Евгения Юрьевна, салют! — раздался над ухом бодрый голос.       Олег, бармен, который когда-то начинал в одном из «моих» кабаков, теперь гордо нес службу в «Обливионе» и, кажется, был доволен.       — Олежка, рада тебя видеть, — искренне улыбнулась я.       — Давно Вас не было.       — Да уж, последний раз случился, когда полетела канализация, — пьяненько хихикнула я. — Сегодня, как видишь, я гость.       — Хорошо, что выбрались. Выглядите потрясающе. Вам чего налить? — с готовностью подхватился бармен.       — Мне оформи текилу, а этой симпатичной девушке сообрази фирменный коктейль. И запиши на Дмитрия Романовича, он угощает. А то я сегодня немного нищеброд, — лыбилась я, поглядывая на Арину, которая уже трепалась с невысоким армяшкой, с упоением разглядывающим ее сиськи.       Арина с готовностью выпила коктейль и унеслась танцевать со своим новым приятелем, а я осталась болтать с Олежкой и попивать сок, которым решила заменить алкоголь, посчитав, что с меня пока хватит. Вот еще немного потанцую, откроется второе дыхание и продолжу текильничать. Толпа вокруг стойки немного расползлась, и дышать стало свободнее.       — Евгения Юрьевна, это, может, не мое дело, но тот парень у другого конца стойки с Вас глаз не сводит. — И Олег глазами показал направление.       Я повернулась в ту сторону, призывно улыбаясь, горя желанием подразнить своего незнакомого почитателя, и тут же проглотила свою улыбку, как касторку. На меня хмуро пялился Витя собственной персоной. Блядь! Он-то здесь откуда? А потом вспомнила, что видела на его страничке много фотографий из «Обливиона», вероятно, он тут частый гость. Судя по всему, мое лицо вытянулось, будто я сжевала лимон, потому что Олежка тут же поставил передо мной новую рюмку с текилой и очень даже угадал. Я залпом выпила, быстро закусила долькой лайма и уткнулась взглядом перед собой. И что теперь делать? Сидеть как ни в чем не бывало? Уйти в скучную компашку на третьем этаже? Вернуться на танцпол? Ноги сразу стали ватными, а я, казалось, моментально протрезвела. Один взгляд на Витю — и меня накрыло с головой. Я еще долго сидела и тупила, боясь поднять голову, а потом, когда украдкой глянула в ту сторону, его и след простыл. Я оглянулась, но в бурлящей толпе уже вряд ли смогла его найти, даже если бы хорошо постаралась.       — Что-то не так? — заботливо поинтересовался Олег, успевший обслужить набежавших клиентов и теперь снова вернувшийся ко мне.       — Да нет, знакомый один, — вдруг резко захотелось курить. И я таки решила вернуться на третий этаж. Там можно было спокойно подымить и помолчать под скучную болтовню собравшихся там зануд. — Ладно, Олеж, не прощаюсь. Вернусь к Дмитрию Романовичу, — кивнула я бармену и ринулась рассекать безумствующую толпу. Кто-то хватал меня за руки и пытался вовлечь в беснующуюся компанию, но все веселье как рукой сняло и в голову полезли дурацкие мысли.       В лоджии царили полный разврат и вакханалия. Девка в розовом уже разместилась на Димкиных коленях, платье задралось чуть не до пояса, а сам Димас был в колбасу. Я взяла свою сумочку, выудила оттуда телефон, взглянула на дисплей — три часа ночи. Быстро время пролетело, я даже и глазом не успела моргнуть. Дальше тусоваться перехотелось, и я решила поехать домой.       — Сахарок, ты уже уходишь? — пьяненько пролепетал Дмитрий Романович.       — Да, любимый, — прикололась я, ловя на себе ненавидящий взгляд «розовой» шлюшки, — в понедельник ты ведешь детей в школу. А пока отдыхай, — я наклонилась и поцеловала его взасос. Раньше частенько так делала, когда хотела позлить его поклонниц. За малым не услышала шипение девицы.       — Спокойной ночи, сладкая. — Димас на прощание погладил меня по руке и вернулся к девахе.       Я спускалась по лестнице и мечтала только об одном — оказаться в своей квартире. Надо же как все хорошо шло и как случайная встреча все испортила. Сто лет не шастала по клубам, еще бы столько не шастать. Ну, до определенного момента я все же успела повеселиться, а потом… Я продралась сквозь толпу, которая, казалось, и не думала расходиться и вышла на улицу. Холодный воздух моментально охладил разгоряченную кожу, и я вспомнила, что уже сентябрь, а я как-то легкомысленно не прихватила хоть какую-нибудь кофту, рассчитывая на то, что Димас вернет меня домой в целости и сохранности в теплой машине. Возле клуба стояла старенькая мазда с шашечками. Я полезла в сумочку. Фак! Я даже денег не взяла с собой. Сама же и призналась Олегу, что сегодня нищеброд. Делать нечего, надо возвращаться к Димасу и просить у него на проезд.       — Отлично выглядишь, — раздался позади знакомый голос.       Я резко обернулась, чувствуя, что ноги подкашиваются. Витя стоял совсем близко и оценивающе оглядывал меня. Я даже не заметила, как он подошел. Что-то я совсем забыла, как он хорош. Последний раз я видела его на пороге своей квартиры. Но тогда была не совсем вменяемой, и ситуация не предполагала любование им. А сейчас я пялилась на него, как ненормальная, и отмечала, как белая футболка подчеркивает его загар и какие широкие у него плечи.       — Спасибо, ты тоже ничего, — отвесила ему ответный комплимент.       — Все пропила и денег на такси не оставила? — Он кивнул на сумочку, в которой беспомощно застыла моя рука, сжимая телефон.       — Конечно же. Я все всегда пропиваю. Пойду домой пешком, — огрызнулась я и направилась обратно в клуб.       Крепкая рука схватила меня за локоть, и Витя потащил меня в сторону такси.       — Отвезу тебя, — коротко сказал он и открыл дверь мазды, усаживая меня в нее.       Я хотела было сказать, что не стоит суетиться, собралась аппелировать тем, что его, наверное, ждут, а меня есть кому отвезти, если что, но Витя уже уселся рядом и назвал таксисту мой адрес. Мы ехали в полном молчании, а меня била мелкая дрожь, даже зубы нервно стучали друг о друга. То ли сентябрьская прохлада была тому виной, то ли неожиданная встреча. Когда мы подъехали к моему дому, я кинула быстрое «спасибо» и стремительно ретировалась из машины, спеша к подъезду, не оглядываясь. Услышала, как такси отъезжает, пока искала ключи, и в тот же момент рядом раздались шаги.       — Даже кофе не напоишь в благодарность?       Я открыла рот от изумления и хотела было вякнуть что-то вроде: «А как же твоя девушка?» — но не стала этого делать. Не хватало еще, чтобы он подумал, что я специально шастаю по его странице и слежу за его личной жизнью. Кофе, так кофе — от меня не убудет.       Пока мы ехали в лифте, я пристально разглядывала носки своих туфель и Витины мокасины. Странно, но он не казался даже выпившим. Хотя, наверное, с его комплекцией надо много употребить, чтобы зацепило. Даже на каблуках я при своем не маленьком для женщины росте была значительно ниже Вити, а в тесноте лифта так и вообще чувствовала себя рядом с ним неуютно. Я оперлась о стенку, чтобы немного отстраниться и тяжело вздохнула. Как-то медленно мы ехали на мой восьмой этаж.       Наконец-то мы добрались. Я не с первого раза попала ключами в замочную скважину и с облегчением ввалилась в квартиру, когда дверь все таки отворилась. Включив свет, я сняла туфли, кинула сумочку на атаманку и хотела уже сказать Вите, чтобы он разувался и проходил на кухню, но в этот момент он резко развернул меня к себе, прижал к стене и поцеловал. Он грубо смял мои губы, и его язык оказался у меня во рту. От него легко пахло алкоголем. Дикий, жадный поцелуй, его руки на моей заднице, крепко, до боли сжимающие ее сквозь кожу платья. В низ живота ухнул огненный комок. Я, упираясь в Витину грудь, пыталась оттолкнуть его. Это неправильно. Так нельзя. Или можно. Нужно…       Он задрал подол моего и без того короткого платья, и я, даже через плотную ткань его джинсов, почувствовала, как он возбужден. Он продолжал целовать меня, не давая отдышаться, а его рука скользнула в мои трусы. Пальцы легко вошли в меня, и я тихо застонала. Я была неприлично мокрой. От одного поцелуя.       Витя отстранился от меня, хитро взглянул в мои глаза и с издевкой сказал:       — Да ты течешь, как сучка.       Звук громкой оплеухи разрезал тишину квартиры. Он удивленно и непонимающе взглянул на меня, как-то по-детски моргнул, и в тот же миг его лицо стало серьезным. Он развернул меня к себе спиной, прижал к стене, и я догадалась, что он возится с ремнем своих джинсов.       — Витя, отпусти меня. Не надо, — сдавленно прохныкала я. Но сама я этого не хотела. Не хотела, чтобы он отпускал меня. Я хотела, чтобы он меня трахнул. Уже давно я хотела, чтобы он меня трахнул. Может, не так и не в такой обстановке. Но хотела.       Наконец он крепко подхватил меня за талию, чуть отодвинул от стены, содрал с меня трусы, и я почувствовала, как его член касается моей задницы. Одной рукой он продолжал грубо терзать меня между ног, а второй схватился за грудь, спустив верх платья до пояса.       — Пожалуйста, не делай этого, — хныкнула я, упираясь руками в стену и пытаясь вяло сопротивляться. Но шлюха внутри меня умоляла его не останавливаться. И я чувствовала, как становлюсь все мокрее, а его пальцы все вольнее хозяйничают внутри меня.       Витя, продолжая сжимать мою грудь, слегка приподнял меня, развел ноги, и я почувствовала внутри его член. Охнула от того, как он резко заполнил меня. Это было чертовски хорошо, приятно, стыдно и неправильно одновременно.       — Витя, пожалуйста… — снова заладила я, сама не зная, что «пожалуйста». «Пожалуйста, не надо» или «Пожалуйста, сделай это».       А он уже двигался во мне. Одной рукой грубо лапал соски, второй ласкал клитор. Я хотела было молчать, чтобы он не думал, что мне хорошо, но предательская нега во всем теле и накатывающие вместе с его движениями волны удовольствия сдали меня с потрохами. Я громко застонала, а он внезапно нежно прикоснулся к моему плечу губами, не сбавляя темпа, не убирая рук с моего тела, доводя меня до какой-то безумной трясучки. Самой себе я казалась кипящим электрическим чайником, который почему-то никто не спешит выключать, а кнопка заела. Мои крики уже сопровождали каждый Витин толчок, а тело само подстраивалось под ритм его тела. Я извивалась, пищала, выла, стонала, наверное, только не плакала от того, что происходило сейчас со мной.       Губы начали неметь, пальцы на ногах тоже, а глаза — закатываться. Я приподнялась на носочки, и Витя наконец-то перестал терзать мои соски, крепко схватил за бедра и стал еще резче вбиваться в меня. Я слышала, как тяжело он дышит, слышала влажные звуки соприкосновения наших тел, но мне казалось, что меня нет уже в этой комнате. Сладкая судорога пронеслась по моему телу, я дернулась и закричала. Кажется даже смачно выругалась. В этот момент Витя одной рукой схватил меня за шею, отчего металлические шарики вдавились в кожу, сильнее чем прежде насадил меня на член, громко застонал и кончил. Мое ожерелье лопнуло и стальные бусины рассыпались по всей прихожей, звонко стуча о ламинат. Витя оперся руками о стену, уткнулся носом в мой затылок и тяжело дышал. Я же все еще чувствовала, как по телу волнами проходят приятные спазмы. Такого фееричного оргазма со мной давно не случалось. Опустив глаза вниз, я еще некоторое время разглядывала красные следы от крепких пальцев на своей груди.       Наконец я вынырнула из кольца Витиных рук, переступила через трусы, поправила подол, чтобы прикрыть срамоту, натянула платье обратно на грудь. Правда, не знаю зачем. Подошла к зеркалу, стараясь не наступить на рассыпанные повсюду бусины, оперлась о раму и вгляделась в свое отражение. Лихорадочно блестящие глаза, припухшие губы, растрепанные волосы. Меня чертовски хорошо выебали. Я почувствовала, как по внутренней стороне бедер стекает сперма, вперемешку с моей смазкой, и оглянулась на Витю. Он виновато смотрел на меня, опираясь рукой о стену.       — Я кончил в тебя.       Надо же, капитан очевидность, а то я не догадалась.       — Жень, прости. Я не смог остановиться.       Мой мозг вдруг некстати вспомнил фотки «ВКонтакте» и Витю в обнимку с той блондиночкой. Я люто разозлилась на себя и на него. Трахнул меня, сейчас спрячет свой член в штаны и как ни в чем не бывало отправится к своей девушке. И будет ебать ее. Человек, подаривший мне самый лучший секс за последнее время, пойдет и будет спать с другой. И она будет орать, как я сейчас. И ей будет так же хорошо, как мне сейчас. Змея внутри меня подняла голову и, плавно покачиваясь, высунула раздвоенный язык. "Давай, Женя, ты знаешь, что делать. Ты знаешь, что сказать. Сделай ему неприятно. Оскорби его. Унизь."       Рот наполнился ядом. Вялый тихий голосок, принадлежащий пушистому зайчику, которого кольцами обвивала эта самая змеюка, пищал: «Женя, не делай этого, пожалуйста. Не порть ничего. Молчи. Только молчи. Уйди в душ. Потом скажешь, но не сейчас». Но зайка был слишком слаб, а змеюка питалась Витиной виной и моей ревностью.       — Надеюсь, мне не придется лечиться? — грубо спросила я.       На Витю было жалко смотреть, и я уже пожалела о том, что сказала это. Но было поздно. Он изменился в лице, быстро застегнул джинсы, сказал мне два слова: «Тупая идиотка». И вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.