Сахар в масле

      Осенние дни радовали хорошей погодой, а мы с Димасом бесили всех скверным настроением. У нас периоды злости обычно совпадали. Иногда мы даже феерично умудрялись ругаться по рабочим вопросам. Знали, что это все пройдет, но отказать себе в удовольствии выпустить пар друг на друга не могли. Лютая ругань время от времени была одним из наших любимых развлечений. Он орал на меня за то, что нас щемит санэпидемнадзор и я ничего с этим не могу поделать, а я обвиняла его в том, что он не хочет разгонять половину грязнуль и бездельников, из-за которых этот самый санэпидем к нам и нагрянул. А мы с Сережей теперь, как Лена Летучая со своим «Ревизорро», должны отдуваться и за себя, и за того парня. Это несказанно радовало офисный планктон, который потом с интересом выспрашивал у секретарши Кати, из-за чего мы в этот раз повздорили. Димаса считали лояльным шефом, а меня той противной занозой, которая делает из него монстра и надрючивает его против всех.       В итоге я все же добилась того, чтобы уволили зама главного технолога и пару администраторов баров. Успокоившись после этого, я собралась с силами и утрясла все с проверяющими. Кого-то умаслила взяткой, а кому-то оказалось достаточно и устранения непорядка. Но на пару крупных штрафов мы все же попали. От этого никуда не деться — общественное питание всегда было «любимой женой» для всяких дармоедов из администрации.       Причины у нашего с Димкой плохого настроения все же были глубоко личные. Марина после возвращения из Праги перманентно выносила Димасу мозги, а я… А я никак не могла успокоиться после случая с Витей, каждый вечер с извращенным удовольствием вспоминала ту ночь, прикидывая в голове мотивы его поступка и анализируя ситуацию в целом. Если откинуть тот факт, что секс с ним мне очень понравился, даже такой дикий, спонтанный, на грани изнасилования, я не переставала думать о том, зачем он все же это сделал. Доказать мне, что он мужчина и может прийти и взять, что хочет, а я буду послушно стонать и умолять продолжать это? Что же, своей цели он добился — все так и было. Но зачем? Если вспомнить мои же собственные мысли о том, что наши отношения — это просто ни к чему не обязывающее интернет-знакомство, то какой смысл меня унижать? Или его настолько уело, что он застал нас с Димасом в придурковатых пижамах, когда без предупреждения заявился ко мне? Цветочек и рафаэлки — как знак того, что он ко мне неравнодушен? И тем больше его зацепило, что я провожу время с другим мужиком, когда он, весь такой внезапный и воодушевленный, несется ко мне на крыльях любви? Но ведь у нас ничего по сути и не было. Тот первый случайный секс по пьяни не в счет. Или все же он хотел чего-то серьезного? Чего-то большего, чем одноразовая постель, а я его обломала.       На следующий день на его странице «ВКонтакте» надпись «в активном поиске» сменилась на другую — «состоит в отношениях с Ольгой Медведкиной». Ольга Медведкина, значиццо. Хорошо, понятно. От всего этого — выложенных фотографии с Ольгой, смены личного статуса — прямо разило показухой. Или мне так хотелось думать. Под пополняющимися фотографиями, где Витя со своей девушкой выглядели неизменно счастливыми, постоянно появлялись комментарии, скорее всего, от подружек этой Оли. Все они были до отвратительного одинаковыми: «ах, какая красивая пара», «мои любимочки, вы так подходите друг другу» и все в таком роде. Витя не удосуживался отвечать на них, но и не удалял. И это все продолжало действовать на меня как красная тряпка на быка. Я злилась, пускала ноздрями дым, но поделать ничего не могла. Внешне «любимочки» и впрямь подходили друг другу. А злобная, одинокая, неудовлетворенная тетка исходила желчью от всего этого.       Звякнул телефон. Пришло сообщение от Димаса. Короткое и злое, как и он сам последнее время. «Завтра выйди на работу. В 10 жду». Завтра воскресенье. Ну ладно. Делать все равно нечего.       Я включила электронную книгу и погрузилась в чтение. Скачанные «Vidеоты, или The Телки. Два года спустя» неожиданно увлекли меня. Не могу сказать, что очень любила творчество Минаева, но в определенное время и при определенном состоянии души его циничные, грязные, в чем-то правдивые истории о современных реалиях столичной тусовки очень хорошо заходили. Сейчас как раз был тот самый случай. Первая книга была жестче, а вот во второй он ударился в философские размышления о любви и женщинах. Что прекрасно взошло на почве моей внутренней растерзанности. «…Все так уныло, мерзко и как-то… бессмысленно что ли? Сейчас поеду домой, где меня никто не встретит, потом на работу — где меня встретят все. Потом будет ужин, или вечеринка, или игра в покер, или просто мелкое блядство. И во всем этом какое-то кромешное одиночество». Эта цитата так точно отражала мое нынешнее состояние, что всенепременно захотелось ею поделиться. Если раньше я репостила в основном забавные гифки, списки сериалов и фильмов к просмотру или интересные плей-листы, то сегодня именно этот крик души просился красоваться на моей стене. Писать посты о том, как у меня все хорошо и какая я молодец, мне не хотелось. Это не походило ни на что, кроме глупой бравады, и моему внутреннему мироощущению никак не соответствовало. Я переписала эту цитату, не забыв сослаться на автора, и опубликовала. Выключила телефон и продолжила читать. Страдания главного героя отдаленно напоминали мои, и я прониклась к нему сочувствием, несмотря на то, что критики из каждого угла орали, что книга очень слабая. Но мне зашла.       Остановиться я решила глубоко за полночь. Если бы не работа, может и не успокоилась бы, пока не закончила. Но злой Димас будет ждать меня завтра.       Утром я не стала дергать Сережу и вызвала такси. Когда мы подрулили к офису, черный гелик уже одиноко стоял на стоянке возле офиса. Я приложила магнитный ключ к датчику, дверь согласно пискнула, и я вошла в холл. Кадки с фикусами скучали по Кате, а ее стол был идеально чистым. Я без стука вошла в кабинет, Димас сидел, уткнувшись в ноут, и что-то сосредоточенно рассматривал на экране.       — Что за срочность? — плюхнулась я на стул и достала сигарету. Сегодня можно, никто не будет возникать.       Димас подвинул ко мне пустую чашку вместо пепельницы и поднял на меня глаза.       — Чудовище, я не понял, что с тобой происходит? Ты в последнее время рвешь и мечешь, я тебя боюсь, — сурово прокартавил он и натянуто улыбнулся.       — Слушай, ты не охренел ли? Ты для этого вызвал меня в воскресенье, чтобы поговорить о моем плохом настроении? — Моему возмущению не было предела. Конечно, планов у меня на сегодня не было никаких, но я хотя бы надеялась, что вызов на работу связан с чем-то посущественнее, чем беседы о моей стервозности. — Позвонить и поговорить или приехать ко мне — не судьба? Ты и сам в последнее время не очень добр. К чему придирки и эта показуха с встречами в твоем кабинете в выходной?       — Жень, не злись. — Димас поднял на меня виноватые глаза. — После того случая я уже и боюсь к тебе ехать. А то вдруг этот Витя снова к тебе решит внезапно нагрянуть, а тут я. Пьяный, в соплях и трансе.       — В каком смысле «в соплях и трансе»? И с каких пор тебя так волнуют какие-то Вити в моей жизни, что ты решил отказаться от поездки ко мне?       — Я развожусь с Мариной.       Я глупо хлопала ресницами и смотрела на вмиг погрустневшего Димаса. Не сказать, что я удивилась. Все к этому и шло, но выглядел он как-то уж очень жалко.       — Э-м-м… Какова причина?       — Она беременна.       Я вскинула на него удивленные глаза и не понимала, в чем, собственно, подвох. Он давно наседал на жену, чтобы она родила ему ребенка, а она все отмахивалась — то боялась фигуру испортить, то говорила, что ей рано, то придумывала еще какие причины. И вот, она наконец-то беременна — и вдруг такое странное решение. Очевидно, мой искренне изумленный вид говорил сам за себя, потому что Димас поднял на меня карие, в этот момент особенно похожие на щенячьи, глаза и с трудом выдавил:       — Помнишь, в девятом классе по школе ходила эпидемия свинки и я тоже заболел?       Я кивнула, и в горло опустился ком. Я тогда приходила к Димасу, чтобы проведать его, когда он слег с паротитом. Его мама впустила меня на несколько минут, чтобы я отдала ему пару апельсинов, шоколадку и самодельную открытку с пожеланием скорейшего выздоровления. У Димаса просто-напросто не было шеи, и выглядел он прескверно, но был очень рад видеть меня, даже, как обычно, пытался пошутить.       Я снова кивнула, уже понимая, к чему идет речь.       — В общем эта зараза дала серьезные осложнения, и я не могу иметь детей. Это точно, Жень.       — Но как ты узнал?       Димас помялся и все же выдал:       — Помнишь, когда начались наши первые скандалы из-за детей? Марина тогда на мои обвинения, что она пьет таблетки, крикнула, что это во мне проблемы и что она не предохраняется. В тот момент я как-то пропустил это мимо ушей. Потом мы вроде помирились. Потом Прага. Там опять аналогичный скандал. И когда мы с тобой приехали из Анапы, я пошел к врачу. Результаты анализов показали — я абсолютно стерилен. Я прикинул, а ведь и правда — баб у меня всегда было много, и я не со всеми предохранялся, и ни одна после этого не приходила ко мне с претензией на отцовство. Я не стал говорить Марине об этом пока, а она вернулась из Праги и «обрадовала» меня. — Димас печально вздохнул и посмотрел на меня.       Мне захотелось подойти, обнять его, пожалеть и сказать хоть какие-то слова поддержки. Я знала, как Димка хочет ребенка. Может быть, если бы обман Марины не был таким очевидным и не совпал с тем, что Димас узнал о себе совсем недавно, все могло бы сложиться иначе. Но, как мы уже говорили недавно, история не знает сослагательных наклонений.       — Ты из-за этого был такой лютый все это время? — уточнила я.       — Во мне все клокотало, когда я понял, что эта блядь спокойно гуляла за мои же деньги и попыталась меня наебать. Я, конечно, тоже не ангел и позволяю себе до хрена вольностей, но ребенок… Ей плевать, что она с помощью новой жизни пытается манипулировать мной и привязать к себе. Высшая степень цинизма, понимаешь, Жень? Если бы я не узнал об этом, то с радостью воспитывал бы чужого ребенка. Да и хрен с ним — воспитал бы. Но я узнал. И принимать это я не намерен. Жалко его, но и я тоже не терпила.       Я закурила новую сигарету и взглянула на Димаса. Его небритое лицо, запавшие карие глаза с синяками под ними, жесткие напряженные губы и не совсем здоровый цвет лица красноречиво говорили о том, что не спал он уже довольно давно. Даже темные волнистые волосы отросли и теперь торчали в разные стороны, делая его похожим на какого-то измученного недугами героя постапокалипсиса. И как я все это время не замечала этого? Увлеченная своими неудачными потрахушками, не оправдавшими ожиданий, я совсем перестала обращать внимание на лучшего друга, которому явно приходилось хуже, чем мне.       — Дим, — я встала, обошла стол, обняла его за шею и прижалась к колючей щеке, — пошло оно все! Поехали ко мне. Сегодня переночуешь у меня. Наберем винища, пиццы, включим грустную киношку, где все в конце умирают, пожалуемся друг другу — и гори оно все синим пламенем. Продолжим жить как жили.       Димас прижался к моей руке губами и замолчал. Потом отпустил меня, поднялся, взял пиджак, выключил ноут и выдал.       — К тебе вечером. А сейчас поехали просто покатаемся по городу, пожрем шаурмы, поедем на набережную, послушаем музончик в машине, может, сходим в кино. Короче, обычный выходной для обычных людей. Хочу хоть на день выбросить все из головы. А по пути расскажешь мне, что там у тебя стряслось. Может, в сравнении с твоими печальками мои не такие уж и печальные.       Я в этом, конечно же, сомневалась, но с готовностью подхватилась и ринулась за Димасом. Сегодня мне хотелось поддержать его в любых начинаниях.       Глубоким вечером мы вернулись ко мне домой. Перекусили бутербродами и завалились на диван. Смотреть старый добрый «Форрест Гамп». В какой-то момент Димас вспомнил, что, весь день обсуждая его проблемы, мы даже ни разу не вспомнили о моих. Я отмахнулась, сказала, что все это обычный, затянувшийся ПМС. Говорить о том, что я страдаю по малолетке, который хорошо меня отлюбил, а у самого есть баба — казалось смешным и несущественным. Димасу этого оказалось достаточно, и вскорости я услышала его мерное посапывание. Он уснул. А я прикрыла его пледом, выключила телевизор и ушла в спальню. Чувство одиночества, до этого каждый раз встречающее меня при входе в квартиру, сегодня покинуло меня. Наверное, это какой-то психологический вампиризм. Когда встречаешь человека, которому хуже, чем тебе — сразу становится легче. Я завела будильник и сразу провалилась в сон. Даже не полезла в пресловутый «ВКонтакт», чтобы снова предаться унынию и пожалеть себя, глядя на счастливого Витю и его Олю.       В понедельник мы с Димасом вместе приехали в офис немного попозже. Катя удивленно смотрела на нас, а Дмитрий Романович зычно раздавал распоряжения, не удосужившись даже войти в кабинет. Определенно, ему полегчало. Он был бодр и энергичен, но уже не беспричинно зол. Вчера мы друг другу помогли, поговорили по душам, и действительно стало легче.       Совещание было коротким. Димас быстренько нарезал всем задач, даже никого не поругал, и я пошла в наш с Сережей кабинетик. Он уже ждал меня там. Я пожала плечами — это означало, что мы предоставлены сами себе и можем бить баклуши, пока срочно никому не понадобимся.       Я открыла ноутбук и полезла в почту. Димас переслал мне какое-то письмо. Тема гласила «фотки». В пояснении значилось, что редактор журнала прислал ему их для одобрения. Это были снимки из «Обливиона», где мы позировали для местной светской колонки. Я пролистала их, отметила пару понравившихся и переслала обратно Димасу. Но одна фотография запала мне в душу больше остальных, ее я сразу сохранила на компьютер. Очевидно, паппараци снял ее украдкой. Я стояла, держась за хромированный поручень, и сосредоточенно вглядывалась в точку вдалеке, а Димас, облокотившись локтем о перила, заглядывал в мое лицо и хмурил брови. Я вспомнила этот момент — мы снова поспорили о нововведениях, которые его неугомонный разум собирался воплотить в жизнь, и я, смирившись с тем, что его не переубедить, прекратила спор и смотрела на яркие огни, озаряющие танцпол. Что-то в этой фотографии было неуловимое, показывающее всю суть наших отношений. Он генератор идей, а я — послушный инструмент, помогающий воплотить эти идеи в жизнь. Я могу не соглашаться с ним, но все равно буду это делать. И в итоге Димас всегда оказывался прав. Наверное, поэтому главный он, а не я. Фотография очень тонко ухватила этот момент. И этим она мне понравилась. И плюс ко всему — я там выглядела очень прилично. Стояла прямо, как струна, свет удачно ложился на лицо, подчеркивая профиль, а ноги, удлиняемые и без того высокими каблуками, казались бесконечными. Димас тоже был хорош. Сексуальная небритость, уложенные в модном беспорядке волосы, крепкие плечи, обтянутые светлой футболкой и руки в выразительном жесте: «Ну я же тебе все-все подробно объяснил, чего тебе непонятно?» Идеальные партнеры. Коими мы и были уже много лет.       Я давно не обновляла фотографии «ВКонтакте», но эта мне так понравилась, что я посчитала, что ее не стыдно и запостить на главной странице. Тем более она была очень качественной и красивой. Было еще кое-что. Наверняка она выпадет в обновлениях у Вити, и мне чертовски хотелось, чтобы он ее увидел. Не факт, конечно же, что его это как-то зацепит. И не факт, что он смог запомнить Димаса в его пижаме Буйволсона, когда приходил ко мне, но все-таки и мне хотелось ему показать, что у меня тоже все хорошо. И что я не одна. Даже, если это не так. Подгрузила снимок, одобрила. И вот на главной странице появились мы с Димасом, спорящие о том, как лучше вести бизнес. Но со стороны казалось, что двое людей просто пришли отдохнуть в клуб, и мужчина доказывает женщине, что надо было пить коктейль «Ночь на пляже», а не закидываться коньяком.       Я еще немного полазила в ленте и увидела первые прилетевшие уведомления. По лайкам можно было сразу понять, кто не работает, а зависает в соцсетях. Почти все были от работников нашей компании. «Любимое начальство отрывается», — тут же прокомментировала секретарша Катя. В мои обязанности не входило быть надзирателем за рабочим временем, поэтому я просто отметила ее замечание сердечком и в ответ прислала стикер — пьяную крысу, которая торчала у барной стойки, будучи уже в невменяемом состоянии.       — Евгения Юрьевна, отличная фотка, — хохотнул Сережа, очевидно, тоже зависая «Вконтакте».       — Никому не говори, что мы не работаем, — хитро ответила ему я и пошла на наш любимый балкончик покурить. Последние деньки сентября выдались солнечными, но осенняя свежесть уже вовсю проникала в город. Я смотрела на спешащих по своим делам прохожих, неторопливо затягивалась дымом и думала о том, что в отпуск хочется уже сейчас, а не в ноябре.