Сахар в масле

      Все совещание я витала в облаках и думала о кренделях небесных, глупо улыбаясь стоящему на столе вечному маятнику. Дмитрий Романович пару раз кинул на меня озабоченный взгляд, но ничего не сказал. Сам он был предельно собран и деловит, быстро раздал всем указания и куда-то торопливо засобирался. Когда я последней выходила в коридор, он кинул мне в спину:       — На обед не уходи, я приеду за тобой.       Я кивнула, улыбнулась в пустоту и пошла в кабинет коммерческого директора. Нам сегодня предстояло изучить новые образцы оборудования и прикинуть, стоит ли вкладываться или годик еще протянем на старых дрожжах. Деньги надо было экономить, но и пренебрегать обновлением технической базы для наших кабаков не стоило.       Сегодня я снова выглядела привычно для себя — джинсы, удобный свитер, ботинки. Надолго быть «девочкой» меня не хватило. Ровно до первых холодов. Потом необходимость носить колготки отбила во мне всю тягу к красоте, и я снова перевоплотилась в саму себя. Поигралась — и хватит.       Мы с коммерческим, которого на самом деле звали Игорьком, но в нашей компании он гордо величался Игорем Валентиновичем, уселись у его компьютера и начали изучать технические характеристики интересующих нас образцов. К чести сказать, несмотря на внешнюю слащавость и метросексуальность, Игорек парнем был неглупым, закончил в свое время мехмат и теперь детально и доступно рассказывал мне о преимуществах и недостатках той или иной модели оборудования для ресторанов и столовых. Я настолько увлеклась этим делом и обсуждением холодильников и витрин, что не заметила Дмитрия Романовича, который уже какое-то время наблюдал за нами, подпирая косяк.       — Мы на обед, — кинул он коммерческому, и я засеменила за Димасом, который широким шагом, не замечая ничего вокруг себя, устремился на улицу.       Гелик приветливо распахнул передо мной свою дверь, я удобно уместилась на кожаном сидении и блаженно зажмурила глаза.       — Че, ночка удалась? — спросил Димас, заводя машину.       — Как ты догадался?       — Да от тебя сексом за километр несет, — хмыкнул он и вырулил на дорогу.       — Не думала, что это так заметно.       — Не знаю, как другим, но я тебя сразу просек, как ты вошла в кабинет. Глазки томные, улыбочка шальная, ножки заплетаются, мыслишки не здесь.       — Да, — только и смогла я выдавить из себя, вспоминая, как Витя меня обнимал, отчего внизу живота снова приятно защемило.       Димас включил радио, сделал погромче, и мы куда-то понеслись по оживленным улицам.       — А я был у юриста, — наконец-то произнес он.       — И?       — Да особо ничего такого, рассказал ему все, обговорили детали.       — А Марине ты уже сказал о своем решении?       — Что хочу развестись — пока нет. Мы как повздорили на выходных, когда я высказал ей, что ребенок не от меня, так еще и не виделись. Она звонила, но я не брал трубку. Не то чтобы она была мне противна — каждый крутится как может, но мне нечего ей сказать. То, что я бесплоден — не ее дело и знать ей об этом не стоит. Понесет по своим подружкам, как пить дать. Начнут потом кости мне мыть. И вообще, хрен знает, что бабы в таких случаях могут учудить.       Да, Димасу, вся жизнь которого в последнее время проходила в тусовках и деловых встречах, это, пожалуй, было ни к чему. Его имя и так полоскали все кому не лень, не хватало еще, чтобы к этому добавилась болтовня бывшей жены.       Мы подъехали к маленькой семейной кафешке в историческом центре города и вышли. Удивительно, что Димас решился обедать не у нас.       — Не хочу, чтобы уши грели, — пояснил он.       Мы вошли в уютное светлое помещение. Столы были покрыты красно-белыми клетчатыми скатертями, на деревянных стульях такие же чехлы. Обстановка напоминала типичный итальянский ресторанчик, вероятно, и меню соответствовало. Мы разделись, Димас помог мне снять куртку, повесил ее и свое светлое короткое пальто на вешалку, и мы уселись за столик у окна. Вертлявая официантка тут же подскочила к нам и, стреляя глазами в сторону Димаса, протянула нам меню.       Латте для затравки, суп-пюре из шампиньонов, карбонара с цуккини и овощной салат. Димас решил подкрепиться основательней и заказал себе ризотто с креветками и жареное мясо с овощами. Когда нам все принесли и официантка удалилась, я нетерпеливо кивнула:       — Ну, рассказывай.       — Приехал я к юристу, рассказал все как есть. Он сказал, что из проблем только одна — после того, как ребенок родится, нужно сделать тест на отцовство. Это отметет любые посягательства Марины на алименты. Это, конечно же, если она решится родить. Как я понял, срок еще не такой большой. Из совместно нажитого имущества делить особо нечего — мерс, который я ей подарил, останется у нее. Всякие тряпки, украшения, техника тоже. Если захочет родить — куплю ей небольшую квартирку. Думаю, ей хватит. Не захочет — пусть едет к маме. Вроде все.       — Ого, даже квартирку ей купишь, — удивилась я.       — Ну, не столько ей, сколько тому ребенку, который родится. Он не виноват, что она дура и что так все вышло, — флегматично пожал плечами Димка.       — Димас, я не знала, что ты такой благородный, — протянула я, с восхищением поглядывая на него.       Он никогда не был жадным, хотя и расточительным тоже его сложно было назвать. Скорее умел считать свои деньги, которые не так просто ему дались в этой жизни. Но, конечно, то, что он хочет хоть как-то устроить будущее чужого для него, еще не родившегося человека, вызывало какие-то смутные чувства. В наше время люди так просто никому ничего не дарят.       — Я тоже не знал. А тут на меня что-то нашло. Может, это какая-то потребность в благотворительности. Сама знаешь, я не верующий, особо такими вещами не интересуюсь, но тут сердце екнуло.       Я знала, как Димас любит детей и они тоже тянутся к нему, поэтому то, что судьба так над ним посмеялась, казалось мне очень жестоким и несправедливым. Но у вселенной очевидно свое видение, как распоряжаться людскими жизнями.       — Ну, может, тогда и не разводись. Воспитаешь, как своего, и будет все хорошо, — предложила я альтернативный вариант.       — Нет, это не канает. И дело больше в Марине. Я не хочу жить с ней и тяготиться этим. Когда мы познакомились, она мне показалась таким близким человеком, мне было хорошо с ней и я отдыхал в ее обществе. Но за эти два года она превратилась в обычную зажравшуюся бабу, перестала к чему-то стремиться и полностью деградировала. Только качает свою жопу в фитнесс-клубах и заседает в салонах. Нет, она, конечно, пытается выебнуться передо мной, делает вид, что полна вселенской мудрости, в наших беседах сыплет умными словами и цитатами, пытаясь вывернуть все так, что я козел, а она святая, раз до сих пор терпит меня, такого нерадивого. Два года, Жень! Всего за два года человек, с которым я планировал провести вечность, стал невнятной биомассой, которой вокруг пруд пруди. — Димас тяжело вздохнул и принялся яростно накалывать на вилку овощи.       — Дим, мне кажется, такое сразу видно. То, что вы не пара, мне стало понятно, когда ты нас только познакомил. Но тогда говорить тебе такое — значило сразу испортить наши отношения. Поэтому я молчала.       Эффектная брюнетка с яркими васильковыми глазами поразила Димаса до глубины души, и он сразу взял ее в оборот, резко выкинув из головы вьющихся вокруг него многочисленных подружек. Но Марина почему-то возненавидела меня с первого взгляда. Наверное, чувствовала, что мое место в Димкиной жизни ей никогда не занять, вот и бесилась. Я не обращала на это внимание — Димасу хорошо, и ладно.       — Да, Жек, ты всегда разбиралась в людях получше моего, — вздохнул Димас и позвал официантку, чтобы та принесла еще чая.       — Ага, настолько получше, что доразбиралась до того, что осталась одна.       — Так. Стоп. А как же твоя сегодняшняя ночь? Или проститута сняла? — заржал Димас.       Почему-то вспомнилась Витина задница, которую я перед его уходом яростно лапала. Я на всякий случай покраснела, помотала головой и выдавила:       — Нет. Не проститута. Витю, — и виновато взглянула на Димку.       — Витю? Того хлыща с рафаэлками? — Димас нахмурился, а потом раскатисто расхохотался, что подошедшая с чаем официантка испуганно взглянула на него. — Ну-ка, ну-ка, поподробней. Вы помирились что ли? Или как там это в вашей сложной системе отношений называется.       Я прихлебнула кофе и начала рассказывать Димасу все с того момента, как мы вернулись из Анапы, как увидела у Вити снимки с той блондинкой, и только про интимные детали нашей встречи после клуба тактично умолчала. Ну и закончила все историей про то, как наша с Димасом фотка подстегнула ревнивого Ромео на ночное посещение моей неприступной квартиры.       — Мда… — Димас загадочно смотрел на меня и барабанил пальцами по столу, — не ожидал от тебя такого. А может, ты и правда ведьма? Смотри, как пацана окрутила, что он несется к тебе ночью через весь город, хотя у самого телка есть.       — Более того, он думает, что у меня тоже есть другой мужик — то есть ты.       — Ну я бы и сам так думал, если бы увидел то, что увидел он, когда завалился к тебе. Но ты ему сказала, что я не твой мужик?       Я отрицательно помотала головой, и Димас удивленно приподнял бровь.       — Сначала это было несущественно, а теперь в каком-то роде даже играет мне на руку.       — Это как еще?       — Что-то вроде зеркального эффекта. У него есть баба, у меня как будто есть ты. Причем фотографии с девкой у него стали появляться аккурат после того, как он увидел нас вдвоем. А значит, смею предположить, замутил он с ней, чтобы уесть меня. Показать, что он весь такой самец не пальцем деланный, и что таких, как я, вокруг толпы и на мне свет клином не сошелся. Судя по вчерашней ночи — таки сошелся. Но бабу уже никуда не деть, она есть и плотненько с ним связана. И тут смотрим дальше. Несмотря на то, что пока наши отношения непонятны, мне все же не нравится тот факт, что я как бы на подхвате. То есть, если наши встречи и дальше будут продолжаться, мне будет очень неприятно, что он спит со мной и с ней одновременно. Я пока молчу, но терпеть его такое кобеличество долго не планирую. Даже ради обалденного секса.       — То есть ты хочешь стать для него единственной? — Димас понимающе нахмурился, но смотрел на меня все равно неодобрительно. — Но при этом никаких обещаний и намеков на серьезные отношения давать не хочешь?       — Ну, как не хочу? Время покажет. Ты ведь и сам сказал, что все возможно. Но я не хочу, чтобы за время, пока мы притираемся, он думал, что может играть на двух фронтах. Это, знаешь ли, затягивает. Подумает еще, что меня все устраивает — и так и будет тянуться годами.       — Не думал, что ты такая манипуляторша. — Димас посерьезнел и отвернулся, разглядывая что-то за окном.       — Интересная какая мужская солидарность и система двойных стандартов. То есть для себя ты считаешь нормальным иметь помимо жены еще любовницу и всяких прочих мимокрокодилов? При этом Марина должна хранить тебе верность. Думаю, ее беременность всколыхнула тебя прежде всего из-за того, что она тебе изменяла. И ты это точно узнал, — возмутилась я.       Димас призадумался, прихлебнул чаю и взглянул на меня.       — Ладно, Сахарок, ты права. Но я пока так и не понимаю, при чем тут я?       — А вот теперь возвращаемся обратно. Не только ведь меня бесит, что у него кто-то есть? Но и его злит, что у меня якобы есть ты. Ну должно во всяком случае бесить. Так что ты будешь моим тузом в рукаве. Когда я посчитаю, что пришла пора ему бросить свою девку, я поставлю ему ультиматум. Он бросает ее — я бросаю тебя.       — Ишь ты, какая хитрая. А если он не согласится? Или если он не будет ревновать ко мне и его будет устраивать такой расклад? У него есть баба, у тебя есть я — вместе вы шикарно проводите время, расходитесь по своим углам и виртуозно врете своим вторым половинам. Почему нет?       — Об этом я пока не подумала. Не исключаю такой поворот событий. Но тогда, наверное, я не буду с ним встречаться, — пришло неожиданное решение.       — О как! И почему же это?       — Потому что я тебе уже сказала — никаких вторых ролей.       — Мать, я и не знал, что ты лютая собственница. Никогда за тобой такого не замечал, — разочарованно протянул Димас, глядя на меня так, словно первый раз в жизни видел.       — Ну это больше вопрос доверия, чем собственничества. У меня нет никого, значит, и у тебя нет никого. Если кто-то появился — следовательно, я тебе уже не интересна и делать нам вместе нечего, разве не так?       — Ну, вроде как так, — согласился Димка.       — Вот ты мне изменял, когда мы встречались? Давай, сейчас уже можно признаться, — хихикнула я.       — А поцелуи с Любкой из 11 «Б» на дискотеке считаются? Ну, помнишь, когда мы поругались и месяц не разговаривали. — Димас хитро смотрел на меня и наслаждался моей реакцией.       — Ах ты, кобелина! Значит, это все было правдой! — притворно возмутилась я и наступила на его чистый ботинок.       — Не злись, это было один раз. И ты меня тогда люто взбесила. Но если говорить в общем, то нет. Тебе мне не хотелось изменять. — Димас тепло взглянул на меня, и у меня в душе всколыхнулись забытые чувства, вызванные ностальгией.       Да, действительно, наши отношения с Димкой длились уже почти двадцать лет. Мы встречались с восьмого класса и до тех пор, пока не начали заниматься бизнесом. Детская влюбленность переросла в серьезные отношения. Первый поцелуй. Первый секс в десятом классе, когда родители Димаса уехали на дачу, а мы неловко, неумело, осторожно изучая друг друга, стали любовниками на скрипучем диване под песни «Руки вверх» и «ТаТу». Институт, его уход в армию, первые мечты и планы о том, как мы станем богатыми. Первые шаги, падения и взлеты на тернистом пути предпринимательства. И всегда мы были вместе. Только вот погоня за деньгами убила в нас те чувства, которые заставляют мужчину и женщину быть рядом, любить друг друга, хотеть заниматься сексом. Или, может, мы слишком долго и хорошо знали друг друга. И в какой-то миг наступил тот момент, когда мы поняли, что нам лучше разойтись. Но тогда нас уже связывал наш общий «ребенок» — «Трапеза». Димас не мог без меня, а я не могла без Димаса. Он был генератором идей, фартовым дельцом с фантастическим чутьем, а я — исполнительной, ответственной, умеющей ладить с людьми и находить к каждому подход. Как партнеры мы идеально дополняли друг друга. И мы это понимали. И тогда наши отношения безболезненно перешли совсем в иное качество. Что нас несказанно радовало. Говорят, что сложно найти свою вторую половинку. Нет, гораздо сложнее встретить настоящего друга, который всегда, в самую сложную минуту будет рядом.       — Ну, в общем как-то так, мой дорогой друг, — подытожила я.       — Я смотрю, ты крепко вцепилась в этого парнишу. Или он в тебя. Может, и правда что-то у вас выгорит. Поженитесь, у вас родятся красивые дети, и ты сделаешь меня крестным. — Димас грустно улыбнулся, а мне в этот момент стало его очень жалко.       — Да чего об этом пока говорить. Одна ночь ничего не решает, может, это была разовая акция и на этом все и закончится, — говоря это, мне ох как не хотелось так думать, и я глянула на сиротливо лежащий на столе телефон. Желание залезть «ВКонтакт» в надежде на то, что увижу сообщение от Виктора Парфенова, стало нестерпимым. Надо хоть номерами обменяться с ним на всякий. Мало ли что.       Димас пошел «попудрить носик», я тем временем схватилась за мобильник и включила приложение. Сразу отлегло. От Вити висело с пяток сообщений. Первым был стикер, изображающий кота с букетом цветов.       «Привет, как проходит день?» — 10:25       «Жееень, ну ты где», — 11:15       «Я сейчас опять начну тупить и писать всякую дичь, но я весь день о тебе думаю», — 11:28       «Как появишься, напиши», — 11:30       Блин, это так мило. Я расплылась в улыбке. Мне это чем-то напомнило тот смешной набор фраз, когда он был на даче и признавался мне, что я клевая. Стало так приятно и уютно внутри. Словно и не было этих муторных недель, наполненных обидами и невысказанными упреками. Словно мы снова общаемся как прежде — легко и непринужденно.       «Привет, я, как обычно, утонула в работе, шеф лютует», — написала я, поглядывая, как шеф направился к барной стойке и о чем-то заговорил с барменом.       «Сейчас на обеде».       «Не скучай, вечером напишу».       — Заказал нам мороженку, — подошедший Димас подмигнул мне, уселся и расслабленно сложил руки на животе. На сдувшемся животе.       — Ты похудел что ли? Где мое любимое пузо? И щеки впали. — Действительно, Димас выглядел иначе. А я только сейчас это заметила. — Ты так и не брился с воскресенья что ли?       Темная щетина на его лице уже больше походила на полноценную бороду, а не трехдневную небритость.       — И похудел. Правда, не специально. Из-за всей этой нервотрепки как-то само собой вышло. И имидж решил сменить. Буду теперь как модный дровосек. Еще волосы отращу.       — Дровосек, который вместо того, чтобы рубить дрова, рубит в жопу другого дровосека? — засмеялась я, не преминув возможностью подколоть Димаса. Хотя вся эта лохматость и небритость ему на самом деле шла.       — Эй, щас в носяру получишь. Ты же знаешь, я не из таких, — Димас угрожающе оскалился и легонько щелкнул меня по лбу.       — Да знаю-знаю, еще скажи, что в секту ЗОЖевцев подашься. Станешь ходить в спортзал, пить смузи из брокколи и перестанешь бухать, — я уже откровенно веселилась.       — А что тут такого? И пойду. Стану подтянутым и красивым, и девки будут на мне пачками виснуть, — приосанился Димас.       — Девки и так на тебе пачками виснут. Потому что у тебя красивый и подтянутый кошелек, — меня было уже не остановить.       — Думаешь, только поэтому? — вмиг погрустнел мой друг. — А я-то думал, что я симпатяга. И шутить умею.       — В наше время, каким бы ты ни был интересным человеком, твой кошелек перевесит любые твои достоинства, — философски заметила я и благодарно кивнула официантке, которая поставила передо мной креманку со сливочным пломбиром и мятным сиропом. Надо же, сто лет не ела мороженного с мятным сиропом. Димка помнит, оказывается, о моих извращенных пристрастиях.       — Да. Ты права. И это больно. Я, наверное, больше не женюсь, — заключил Димас, отправляя в рот ложку с мороженым, щедро присыпанную шоколадом.       — Че это?       — А смысл? Потрахаться я и так найду где. Пожрать мне и на работе приготовят, на худой конец я и сам не новичок на кухне. Поболтать, поплакать в сиськи и посмотреть киношку — я и у тебя смогу. Смысл? Снова тратить деньги на неведомую шмару. Не, спасибо. Двух мне хватило. Тем более, раз детей у меня не будет. Ты же ни разу замужем не была. И сильно страдаешь от этого? — с любопытством уставился он на меня.       Хороший вопрос. Я, конечно, не могу сказать, что сильно страдала, но иногда действительно не хватало ощущения того, что я кому-то нужна. По-настоящему, просто потому, что я есть.       — Ну, как тебе сказать. Иногда накатывает. Прихожу домой — никто меня не ждет, не орет «че купила и где борщ?». А так хотелось, — попыталась отшутиться.       — Вот отмутишь своего Витю у егойной бабы, и будет тебе домашний ждун.       — Ой, до этого еще дожить надо, — печально вздохнула я и прихлебнула крепкий кофе, который принесла официантка вслед за мороженным.       — А я заведу себе собаку, назову ее Шариком, и будем мы с ним по выходным на фотоохоту ездить, — заржал Димас.       Я тепло посмотрела на него. Все же как с ним всегда легко и уютно. И почему богатый, симпатичный, умный мужчина не может найти себе среди множества женщин одну такую, которая бы могла скрасить его одиночество? Димас-Димас, пожелаю и тебе, чтобы на твоей улице камаз с коньяком перевернулся.