Сахар в масле

      Такси доставило меня до дома Димаса, и я быстро перебежала до подъезда, чтобы не успеть намокнуть. Не звоня в домофон, приложила магнитик к датчику, быстро поднялась на лифте на нужный этаж и открыла дверь своим ключом. На пороге до сих пор валялись сумки. В квартире было тихо. Я осторожно прошла в спальню. Димас мирно спал, укрывшись пледом и тихо похрапывал. На часах было уже шесть вечера. Пойду, пожалуй, приготовлю ему что-нибудь, а потом разбужу. Судя по всему, поездка оказалась утомительной, надо бы подкормить бедолагу после тяжелой дороги.       Я нашла картошку, мороженые грибы, куриное филе, пармезан и сливки и принялась творить. То, что подобные продукты обнаружились у Димаса дома — неудивительно. В отличии от меня, он очень любил готовить и делал это весьма неплохо. Жаль только, что из-за занятости редко. Даром, что успешный ресторатор.       Я пожарила грибы с луком, потушила филе со сливками и теперь следила за тем, чтобы картошка не пригорела.       — Это я неплохо так зашел. — В проеме стоял Димас и смотрел на меня.       — Да я че-то подумала, что проснешься — есть захочешь.       — Это ты очень правильно подумала. Жуткий говнорейс был. Чуть было не проблевался от тряски. Думал уже, что того-самого, прощай, Евгения Юрьевна, не видать тебе больше твоего любимого Дмитрия Романовича, как своих ушей.       — Совсем все плохо? — сочувственно спросила я.       — Ты погоду видишь? Хрен знает, чем они руководствуются, когда в такой сракопад летают. Пожалел сто раз, что не поехал на поезде. Дольше, зато надежнее.       Я расставляла тарелки, пока Димас ушел умываться после сна, и накладывала нам ужин.       — Жек, на верхней полке в дальнем шкафу найди бутылочку конинки. Вроде и поспал, а до сих пор трясет.       Димас достал рюмки, выудил откуда-то трехлитровую банку вишневого компота и теперь мучал ее открывашкой.       — Это мамин что ли?       — Угу. Наступили холода, пришла пора открывать тетину Анину консервацию.       Моя мама на самом деле закрывала очень вкусные компоты. Много фруктов, много сахара, и получался потрясающий сироп, который можно было разбавлять водой, превращая его в волшебный напиток. И в последний наш приезд в Анапу она отдала Димасу все свои запасы. До сих пор вспоминала, как Димка с упоением ел фрукты из этих самых компотов, нахваливая их и говоря, что его мама делает их не такими вкусными.       Он разлил рубиновую жидкость по стаканам, налил нам коньяк, мы чокнулись, молча выпили и сразу принялись за еду. Вторая рюмка ушла так же молча. На третьей Димас решился в итоге прервать тишину.       — Ну, что там у тебя? Все сделала?       — Я же тебе звонила, говорила, что бар закрыли, все нормально.       — Да на хер мне твой бар. Я про ремонт.       Удивительно, Димас помнил про это.       — Да вроде все, — я полезла в телефон и стала показывать ему фотки, которые нащелкала для дизайнера.       — Миленько. Цвета как в элитной психушке, — не преминул подколоть он меня. Димас любил контрастные цвета, а я более мягкие и сдержанные. Даже кухня у него была похожа на «белый вигвам» из сериала «Твин Пикс». Черно-белая, выложенная зигзагами плитка, красная мебель, хромированная техника и такой же обеденный стол со стульями. Немного агрессивно, но не безвкусно. На грани китча, но стильно.       — Так что за подарочки ты мне привез?       — Да я, дибилушка. Купил тебе дизайнерские подсвечники за коим-то хером. Когда просветили сумки, меня заставили все достать и показать их. Чуть на рейс не опоздал, — жалобно прокартавил Димас. — Все через жопу, впрочем ничего нового.       — Ну, так показывай, ради чего столько страданий, — бодро отозвалась я.       Димас закопался в сумке, все еще стоящей на полу в прихожей, извлек из нее коробку и передал мне.       — Зашел в какой-то супер-пупер крутой магазин для модных дизайнеров и потерялся там на пару часов. Хотелось купить всего и побольше, а пока метался, понял, что опаздываю на рейс. Схватил это в зубы и помчался в аэропорт.       Четыре причудливо изогнутые трубки переплетались между собой, расходясь в разные стороны. Из места, где они все соединились, чтобы дальше разбежаться каждая в свою сторону, как шустрые змейки, торчала еще одна трубка — только прямая и ровная. Словно специально на контрасте. Конец каждой такой хромированной ветви украшал стеклянный набалдашник, вроде маленькой рюмочки. И все это покоилось на широкой, тяжелой стальной пластине. Такая шутковина должна быть достаточно устойчивой.       — Спасибо огромное. — Многострадальный подсвечник мне и правда понравился. Давно хотела себе что-то подобное, да все руки не доходили.       Я поцеловала Димаса в щеку. Этот засранец, как и обещал, отпустил бороду, и она приятно защекотала мой подбородок и губы.       — Какие у тебя планы на сегодня? — Димас открыл шкаф, нашел серые домашние спортивные штаны, надел оранжевую футболку, скрыв причудливые полинезийские узоры, набитые на спине и перекидывающиеся на плечо и левую грудь, и выжидающе уставился на меня.       При мысли о татуировках я немного погрустнела, вспомнив о своей пчелке на сахаре и о Витиной вспышке то ли ревности, то ли ярости.       — Да особо никаких. Приехала за обещанным подарком и заодно тебя увидеть, — я выглянула в окно. Пока мы ужинали, наступила полноправная ночь. — Утром с Витей поссорилась.       — Чего это? Снова я виноват?       Я засмеялась до слез.       — Димас, хочешь верь, хочешь не верь, но да. Он прочел твое сообщение и убежал обижаться.       — А-а, — он сосредоточенно почесал бороду, — на обиженных воду возят и хер ложат. Слушай, а ты не знаешь, че я чешусь? Это нормально, когда бороду отращиваешь, что кожа так зудит?       — Слушай… А может ты того… Животных подхватил на свою бороду?.. — я засмеялась и кинулась прятаться в туалет, поймав на себе мстительный взгляд Димаса, говорящий, что так просто он этот стеб не оставит.       — Вот и сиди теперь там, — злорадно прошипел он и пошел на кухню мыть посуду. — Захочешь есть — выйдешь. Тогда я тебе и отомщу.       Я захихикала, уселась на крышку унитаза и включила подсветку телефона. Надо проверить «ВКонтакте». Интересно, можно ли уже подсекать Витю или надо дольше дать время вызреть? Сообщений от него не было — это и не удивительно. Кипит он довольно долго. Зато новый репост с выразительной картинкой и витиеватой сексистской фразочкой под ней — тут как тут. Общий смысл можно было понимать как «все бабы - корыстные, эгоистичные суки». Я снова засмеялась — быстро он дошел.       Полезла на страничку его Оли. Там розовые пони скачут по радужному полю, пукая духами и какая конфетками. Куча снимков, где она то в одной юбочке, то в другой, тут губки уточкой, тут куриной жопкой, там кошачьи ушки, здесь собачий носик — все стандартно. Нашла недавнюю фотку на стене, где она стоит с букетом роз, в желтеньком платьице, с красивой прической и миленькой улыбочкой на глупом личике. И подпись: «Подарок от любимого!». Интересно, что бы она сделала, если бы узнала, как ее любимый ублажает меня в постели?       Раз уж у нас тут речь зашла про подарки… Я репостнула эту фотографию со стены Оли и кинула в сообщения, адресовав Вите.       «К вопросу о подарочках… Хочешь я тебе скину фотку своего?»       Надеюсь, не сильно глупый, поймет однозначно.       Я отключила телефон и пошла к Димасу. Он разлегся на диване и смотрел какую-то документальную картину о нервной системе человека. Подвинулся, и я уселась в его ногах и постаралась вникнуть в довольно интересную и не занудную историю на стыке биохимии, психиатрии и генетики.       — У меня останешься или домой поедешь? — спросил Димас, когда кино закончилось, а на часах была уже полночь.       С одной стороны, ехать в пустую, хоть и свежеотремонтированную квартиру не хотелось, памятуя об утреннем инциденте, но и без нужды оставаться у Димаса я тоже не жаждала. Не особо любила спать не в своей постели без веской на то причины. Димкин диван я по праву могла считать своим собственным, но все же, удивительная для ночи бодрость требовала отправиться домой и заняться каким-нибудь делом.       — Не, я домой. Вызови мне такси, — попросила я. Димас уже дернул коньяка, поэтому сам не мог меня отвезти.       Он быстренько набрал что-то в приложении на телефоне, и через десять минут уже пришло сообщение о том, что машина ждет меня.       Я забрала свой подсвечник и отправилась восвояси. Димка сказал, что мой отпуск продлевается на то время, на которое он меня вызвал, чему я несказанно порадовалась. Устрою себе безжалостный шоппинг, накуплю в квартиру всяких нужностей, полезностей и красивостей и, наконец-то, более или менее обживусь. А то уже почти полгода обитаю на новом месте, а вид у моего жилища до сих пор неуютный. Заодно и с Витей разберусь. Неудобно вертеть мужиком и разводить африканские страсти, находясь на работе. Димас бы, наверное, поругал меня за такие мысли, но меня уже было не остановить. Надо же, у Вити жопа взорвалась от одного только Димкиного сообщения! И это при том, что он знал, что у меня якобы есть мужик. Потому неудивительно, что он может писать мне такие вещи, ведь, теоретически, мы с ним не в шашки играем, когда встречаемся. Это если рассуждать о Димасе как о моем гипотетическом возлюбленном. Или виной было слишком личное «Сахарок», особенно после того, как мы поговорили о моей татуировке? И Витя для себя определил, что для него это чересчур. Ну вот и лови зеркалочку. Дождусь ответа, а дальше уже начну дергать за нитки. Чувствуя себя злым марионеточником, я наконец-то добралась до квартиры. Включила ноутбук и пошла ставить чайник.       На бело-голубых страницах ставшей уже родной соцсети я увидела ответ от Виктора Парфенова.       «Хорошо натрахалась? Уверен, что все сполна отработала».       О да, детка. Злишься. Ревнуешь. Представляешь себе все в красках.       «Да, я умею быть хорошей девочкой. Ты знаешь об этом. А как у вас с Олей? Она тоже тебя благодарит за подарки или у вас это само собой разумеющееся?»       Молчание. Ну ладно, пойду пока искупаюсь. За это время Витя все же ответил.       «Я не понимаю, чего ты добиваешься? Ты прекрасно знала, что у меня есть девушка, и не оттолкнула меня, когда я к тебе приехал».       «А надо было? Хм, извини, не подумала. Ты, впрочем, тоже был в курсе, что у меня есть Дима, и тебя тогда это не остановило. Так почему тебя это волнует сильнее, чем меня должна волновать твоя Оля?»       «Женя, я не могу представлять, как ты спишь с другим мужиком. У меня внутри все переворачивается».       «Ладно, тогда что ты предлагаешь? Я бросаю своего мужчину, тебя перестает переворачивать, ты счастлив, но так и продолжаешь прыгать по двум койкам одновременно? Не находишь, что это как-то несправедливо? А Дима у меня хороший. Подарки мне дарит, в плечико целует, комплименты говорит. Наверное, даже любит», — меня уже несло, я не могла остановиться. Даже если Витя сейчас меня пошлет на все четыре стороны, я люто кайфовала от того, что говорила.       Витя замолчал. Очевидно, ему было нечего сказать. Я посидела, немного полазила в ленте, ответа так и не дождалась и решила добить раненого. Был, конечно, огромный риск, что моя авантюра не сработает. Но что поделать. У меня есть свои внутренние установки и какие-то принципы. И одним из них был тот, что делить парня, который мне действительно нравился, я ни с кем не собиралась. Тогда уж лучше никак, чем как попало.       «Витя, я тебе честно скажу — я собственница. И то, что я полтора месяца молчала и не показывала виду, что меня гложет, покорно раздвигая перед тобой ноги, не говорит о том, что мне все равно. За это время ты спокойно принимал сложившееся положение вещей, тебе было хорошо. До того момента, пока не увидел, как меня называет „сахарком“ другой мужчина. Тебе стало неприятно. А теперь представь, каково мне».       Витя продолжал молчать, и я застрочила новое сообщение.       «Мы можем разойтись каждый по своим углам прямо сейчас. Ты остаешься с Олей, я с Димой — все прекрасно, и это решает махом все проблемы. Есть еще другой вариант. Думаю, догадываешься какой. Готова ли я проститься с Димой? Я тебе сразу скажу, что готова. Но того же потребую и от тебя. Решать тебе».       «Спокойной ночи».       Я выдохнула и отключила ноутбук. Теперь надо дать Вите повариться в собственном соку, и завтра я увижу, к чему он в итоге пришел. А я тем временем закопалась в шкафу и начала перекладывать вещи. Меня странным образом успокаивало это занятие. А еще доставляло несказанное удовольствие, когда из дальнего угла получалось извлечь какую-нибудь совсем позабытую вещь. Как будто секретики от Деда Мороза внезапно находишь. Наведя порядок на полках, я наконец-то успокоилась и отправилась спать. Программа-максимум на сегодня выполнена, теперь буду дожидаться, чем мне ответит Витя на все мои доводы. На удивление я была спокойной. Видимо, в голове уже приняла оба варианта развития событий. Третьего я специально не предложила — того, где все остается, как есть. Я с Димасом, а Витя с Олей. У меня на руках были одни шестерки, а вот Витя в данной ситуации обладал комбинацией куда как получше моей. Вот и приходилось блефовать, чтобы заставить его скинуть свои хорошие карты и начать играть по моим правилам.       Эх, прав был Димас, обзывая меня манипуляторшей. Обратной стороной моего умения неплохо разбираться в людях было и то, что я умела заставить их поступать так, как надо мне. Но делала я это крайне редко в последнее время. Необходимости не возникало. Да и Димас отучил. Как-то он сразу просекал, когда я хотела воздействовать на него по любым вопросам и добиться желаемого. Обычно грозил кулаком и говорил, чтобы я и не пыталась играть с ним в свои игрульки.       Я еще немного повертелась, и так и этак прокручивая в голове то, что написала Вите, пару раз хваталась за телефон, чтобы проверить, нет ли от него реакции, но, к счастью, не стала делать этого. Уповая на золотое правило — утро вечера мудренее.       Звонок в дверь поднял меня в десять часов. Я подскочила как ошпаренная. В принципе это могли быть только два человека, но Димас пообещал не приезжать ко мне без предупреждения, поэтому я уже догадывалась, кто заявился ко мне ни свет ни заря. На пороге стоял Витя. Выглядел он не очень. Каким-то помятым и растерянным. Я посторонилась, и он молча вошел — кинул на меня пустой взгляд, разулся и направился на кухню. Я поставила чайник, закурила сигарету и выжидающе уставилась на него.       — Жень… — обреченно начал он, — за что ты так со мной?       Вид у него был таким жалким и несчастным, что мне сразу стало стыдно за свои интриги, которые я давно уже задумала и успешно плела все это время.       — Как, Витя? — в тон ему ответила я. — Честно? Жестоко? Как, ответь мне?       — Зачем ты мучаешь меня? — он поднял на меня глаза, полные отчаяния и немного неприязни.       Я разрывалась. Хотелось язвить и пожалеть его одновременно, и я не знала, какую манеру поведения выбрать. Я таки додавила его, но результат мне почему-то самой уже не нравился.       — Витя, я не понимаю, в чем суть твоих обвинений. Вчера я тебе все объяснила. Или мы расстаемся, или ты бросаешь Олю, я бросаю Диму и мы с тобой пытаемся строить отношения. В чем тут мука? Все предельно прозрачно и понятно.       — А мука в том, что ты сама загнала нас в такие рамки, а теперь пытаешься все решить радикальным образом, ставя ультиматумы.       В чем-то он был прав. Напиши я ему сразу, после того, как он увидел нас с Димасом накуренными и полуголыми у меня дома, может, все сложилось бы по-другому. Но я выбрала странный, витиеватый и болезненный путь. Впрочем, Витя и сам был не против пойти по этому пути — кинувшись провожать меня до дома из «Обливиона», где показал себя совсем не молодцом. Ладно, морально-этическую сторону вопроса мы опустим. Но все же, он и сам не особо пытался разобраться в том, что с нами на самом деле происходит. Решая все простым и доступным ему способом — через койку.       — Я бы немного поспорила насчет того, что ТАКИЕ отношения — только моя вина. Ты и сам был не против поддерживать такую связь. Да, это будоражит и заводит, это на грани, иногда это грязно и пошло, это нравится и тебе, и мне. Но сколько веревочке не виться, а конец будет. И надо что-то предпринимать. Свои варианты я тебе предложила. Выбирай сам. Я приму любое твое решение. А радикальный путь здесь, как ни странно, единственный.       Я затушила бычок и потянулась к новой сигарете. Они сейчас были единственным, что держало меня на плаву в этой ситуации.       — Я ведь долго ее динамил… После нашей с тобой первой ночи я глупо надеялся, что ты продолжишь со мной общаться. Я хотел этого очень сильно, хотя понимал, что взрослая, красивая, самостоятельная женщина вряд ли всерьез увлечется таким, как я. Я писал тебе гадости и пошлости, а ты не обижалась, переводила это все в шутку и все сильнее и сильнее цепляла меня. Женя, ты сделала все, чтобы я не соскочил. И когда я наконец-то решился внезапно приехать к тебе, то услышал через дверь, как ты смеешься, вы что-то кричите про стоп-слова, шутите и явно неплохо проводите время. Я стоял как приклеенный к придверному коврику и понимал, что должен увидеть тебя. Хотя знал, что это мне может не понравиться. Надо было уходить. Но рука сама потянулась к звонку. Тогда я сто раз пожалел, что решил сделать тебе сюрприз и не набрал в домофон, а дождался, пока из подъезда кто-то выйдет. Твой Дима в глупой футболке, ты в такой же — ты понимаешь, как все это выглядело? Я уж и не знаю, устроил он тебе скандал или нет. Судя по всему, нет. Тогда я вернулся обратно на дачу, и Оля наконец-то добилась чего хотела. А мне казалось, я добился того, что смог отомстить тебе. Только вот сейчас мне все это уже не нравится. Оля тебе и в подметки не годится, но она не заслуживает такого к себе отношения.       — Ну, если Оля не заслуживает — давай расставаться. Зачем мы тогда об этом беседуем? Почему ты не думал об Оле, когда переписывался со мной «ВКонтакте», когда мчался ко мне ночью, когда спал со мной? А теперь ты жалеешь и ее, и себя. Ну, если вы оба такие жалкие — совет вам да любовь. Я готова ради тебя бросить человека, которого знаю уже не первый день и с которым нас много чего связывает, а ты, подчиняясь слабостям, сидишь сейчас и пытаешься меня разжалобить и заставить посочувствовать тебе. Это не решит проблемы. Пути только два. И я тебе о них сказала.       Какой же сукой я себя чувствовала, говоря эти слова! Но, несмотря на то, сколько паутины лжи было обвито вокруг меня, решения действительно было только два. И я грешным делом даже пожелала, чтобы Витя захотел расстаться. Будет плохо. Не будет больше у меня умопомрачительного секса. Но ничего, я большая девочка, я все переживу.       Он молчал. Я тоже молчала и смотрела в окно. Сигарета снова дотлела до фильтра, и я ее выбросила.       — Ладно, Вить. Я не буду на тебя давить. Думаю, нам стоит не видеться какое-то время и не общаться. Ты разберешься со своими чувствами, я — со своими. Взвесишь все за и против и скажешь мне. Не у меня в душе борются два чувства, а у тебя — поэтому и выбирать судьбу наших отношений тоже тебе.       Я сняла с плиты закипевший чайник и продолжала стоять к Вите спиной. Он наконец-то зашевелился и вышел в прихожую. Когда дверь за ним захлопнулась, я в итоге выдохнула. На душе было погано-препогано. Я и не думала, что когда плетешь козни, внутри остается такой неприятный осадок. И сейчас уже всерьез начала задумываться о том, что сломала Витю и что, возможно, через время он возненавидит меня, если бросит Олю. Я ведь не она. Меня невозможно подмять под себя, заставить подчиняться, если я сама этого не захочу. И это еще я не сказала Вите о том, чем же я на самом деле живу. От всего этого мне стало не по себе, но я решила не бежать впереди паровоза и, как моя любимая Скарлетт О’Хара, подумать об этом завтра.       Я насыпала в кружку кофе, залила кипятком, и приятный аромат заструился по кухне. Хотелось позвонить Димасу и рассказать о сегодняшней беседе с Витей, но я боялась, что в кои-то веки мой друг меня не поймет и не поддержит. Все таки мужская солидарность — странная штука.