Сахар в масле

      Я сидела на кухне и тщательно вырисовывала стрелки на веках. В беготне со всеми предновогодними банкетами, корпоративами и утренниками я совсем забыла записаться к визажистам и теперь приходилось корпеть над мордой лица самой. Хорошо хоть укладку успела в обед сделать, кое-как втиснувшись в плотное расписание девочек в салоне.       Весело затрезвонил телефон, и я увидела безликую надпись «шеф». Димас, наверное, решил заранее позвонить и поздравить с наступающим.       — Женечка, привет, дорогая, с наступающим тебя! — этот жизнерадостный женский голос я сразу узнала. Юлька! Сестра Димаса.       — Юляшка, здравствуй, солнце. Рада тебя слышать! Спасибо огромное и тебя с наступающим.       Мы еще какое-то время старательно обменивались поздравлениями и узнавали, как друг у друга дела. Все это время я наблюдала в отражении зеркала за своим лицом с одним накрашенным глазом и искренне улыбалась, несмотря на то что Юлька меня не видела.       — Женек, ну ты там что? Приедешь хотя бы на каникулах? Так хочется тебя увидеть!       Я и сама очень хотела повидать Димкину сестру, ее детей и их с Димасом маму и папу. Все они сейчас собрались большой семьей за накрытым новогодним столом в родительском загородном доме, и я, положа руку на сердце, на самом деле хотела к ним присоединиться. Но через час за мной заедет Витя — и я поеду встречать Новый год с ним. Со своим новым парнем. В кои-то веки не с Димасом, не с мамой, а совсем с новым человеком в моей жизни. Надеюсь, это принесет мне счастье.       — Юль, я думаю, смогу вырваться второго или третьего. Обязательно подскочу. Надо повидаться непременно.       Последний раз мы лично виделись на Димкиной свадьбе больше двух лет назад. Юля была старше Димаса на четыре года и для меня всегда была тоже кем-то вроде старшей сестры. Мы постоянно созванивались с ней по скайпу, переписывались в соцсетях и слали сообщения друг другу в ватсапе. В общем совсем не чужой мне человек. И сейчас так захотелось увидеть ее и поболтать о таких вещах, которыми с Димасом я ну никак не могла поделиться. Но это явно уже не сегодня.       — Сахарок, ну ты там как? — это уже «шеф» вырвал у Юльки трубку, и по его повышенной картавости я поняла, что Старый год они с папой и зятем уже вовсю провожают.       — Привет, Дим! Все нормально, собираюсь, Витя скоро заедет, — поджала я губы и прислушалась к раздающимся на заднем фоне крикам детей, голосу Димкиной мамы и звукам какого-то традиционного концерта.       — Ох уж этот Витя… — пробурчал Димас. — Взяла бы и приехала к нам. У нас, знаешь, как тут хорошо! Снег, сосны, камин. Я даже снеговиков слепил. Пять.       Я улыбнулась, представляя себе эту картину, и даже увидела себя, стоящую рядом с Юлькой во дворе их дома, попивающую горячий глинтвейн, собственноручно приготовленный Димасом, и наблюдающую за тем, как он катает снежные шары и втыкает ветки-лапы в белые круглые тела снеговиков.       — Это уже не сегодня, — тепло улыбнулась я.       — Что загадаешь на Новый год? Как обычно? «Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный»? — процитировал он мою любимую фразу из «Пикника на обочине», которую я и правда загадывала на каждый Новый год. Почему-то просить что-то лично для себя мне виделось нечестным и каким-то стыдным, а вот такое абстрактное кармическое послание от Редрика Шухарта казалось самым уместным. Я верила, что это зачтется и вернется мне сторицей. Если окружающие меня люди будут счастливы, то и мне перепадет.       — Да, наверное. По крайней мере ничего лучше я для себя пока не придумала. А ты? Будешь что-то просить у Деда?       — Не скажу. Желание будет почти несбыточным, но я попытаюсь. Раньше никогда ничего не загадывал, а в этом году попробую и проверю, — хохотнул Димас.       — Удачи, Дим, желаю хорошо встретить Новый год, и пусть он станет для нас обоих особенным, — грустно закончила я, взглянув на часы. Скоро подъедет Витя, надо еще успеть одеться.       — И тебе, Сахарок. Проведи эту ночь как следует. А потом бросай все и приезжай к нам, — я чувствовала, как Димас улыбается, и улыбнулась в ответ.       Мы попрощались, и я нажала на отбой. Взяла в руки подводку и занялась вторым глазом. Вышло не очень ровно, но плевать! Не переделывать же. Да и кто там по пьяни разберет? Все равно к утру стирать. Сейчас тенями замажу, и будет идеально.       В спальне на вешалке висело красивое шелковое дизайнерское платье с запАхом, цвета кофе с молоком. Оно очень шло мне, я купила его три недели назад в модном бутике, заплатив за него неплохую цену и даже слегка подравшись с жабой, которая всем силами душила меня и не давала достать из сумки кошелек. Глубокий вырез открывал грудь и шею, наличие бюстгалтера под него не предполагалось. И если размером сисек я не могла похвастаться, то шея у меня на самом деле была длинной и красивой, мне все об этом говорили, и я старалась это всегда подчеркивать. И мое новое платье с этой задачей справлялось идеально. Длина была довольно скромной — чуть выше колен, а вот откровенная верхняя часть платья не оставляла простора воображению. Ну и пусть. Я сомневаюсь, что в клуб на празднование Нового года остальные приглашенные девушки заявятся в джинсах и глухих водолазках. Думаю, все будут изгаляться, кто во что горазд. Может, я вообще буду выглядеть самой приличной на этой вечеринке.       Пока я ходила вокруг платья в халате, со стаканом вина в руке, то так, то эдак разглядывая его, зазвонил домофон. Неужели уже пора?       Витя ворвался в квартиру, принеся с собой запах мороза и крепкого парфюма. Крепко сжал меня в объятиях, отчего я даже через ткань халата почувствовала прохладу его куртки.       — Жень, ты еще не собралась? Нам еще доехать надо!       На часах было только восемь часов, но вроде как само мероприятие по провожанию уходящего года должно было начаться в девять, и действительно стоило поторопиться.       — Я быстро, не переживай. Разденься пока, посиди, — я спровадила его на кухню, а сама ушла одеваться.       Быстро допила вино. Почему-то меня одолевал мандраж. Я считала себя довольно стрессоустойчивой, но чем ближе наступал тот момент, когда мне надо было окунуться в Витину компанию, тем сильнее меня колотило. Еще и эта Оля, которая, даже зная, что Витя будет со мной на празднике, все равно решила припереться. Наверняка будут с подружками мыть мне кости. Тьфу, блин. Может, пойти по башке ей настучать, когда накидаюсь до подходящей кондиции?       Я аккуратно надела платье, чувствуя его приятную прохладу на коже, и взглянула на свое отражение. Как же чертовски я бываю хороша, когда снимаю лягушачью шкурку и наряжаюсь в девочку. И не скажешь, что мне скоро тридцать три. Высокая и стройная, но не тщедушная, грудь не так и велика, зато талию подчеркивают крутые бедра. И ноги ровные и длинные. Невыразительные черты лица и вздернутый нос — при должном умении можно было превратить в довольно интересную мордаху. В принципе, на свой возраст я не сильно тянула — от силы лет на двадцать восемь. Только вот взгляд никуда не скрыть. В нем отражалось все — и как тяжело я пахала в свое время и продолжаю это делать, и неудачи в личной жизни, и непростые отношения с окружающими. Покрутившись перед зеркалом, я вдела в уши модные серьги-каффы с бирюзой, которые подчеркивали цвет моих глаз и прекрасно завершали образ. Достала из шкафа подарок для Вити и пошла на кухню.       Он сидел уткнувшись в телефон и что-то сосредоточенно писал. Поднял голову и аж открыл рот от удивления. Мне это так польстило, что я, наверное, даже покраснела от удовольствия.       — Женька, ты… блин, у меня слов нет. Как ты так умудряешься? — Витю хватило только на такое незамысловатое удивление, а я протянула ему упакованную в яркую бумагу прямоугольную коробку.       — Это тебе. Не стала дожидаться Нового года.       — О-о, а что тут? — спросил он, торопливо подошел ко мне, прижал к себе и нежно поцеловал. — У меня для тебя тоже подарок.       Витя убежал в коридор, а когда вернулся, протянул мне что-то маленькое и квадратное. Судя по размерам — какая-то ювелирка. Я улыбаясь взяла сверток и принялась разворачивать. Витя занялся тем же самым. Мы сейчас походили на двух детей, которые с упоением разглядывают подарки, найденные утром под елкой.       — Женя, офигеть! Она же стоит до хренища! — восхищенно промолвил Витя, наконец-то докопавшись до того, что я презентовала ему. Его глаза блестели, когда он любовно поглаживал коробку, где покоилась Asus ROG STRIX GTX1080 O8G GAMING — одна из лучших и дорогих игровых видеокарт, которые существовали на данный момент. Стоила она прилично. Не для меня конечно же. Но почему-то захотелось сделать Вите такой подарок, даже несмотря на всю конспирацию, связанную с моим материальным благосостоянием, которую я усиленно пыталась сохранять. К счастью, Витя, вопреки моим опасениям, не особо приценивался к моей одежде и вещам в моей квартире. Хорошо, добротно — и ладно. А может, его сбивало с толку то, что у меня не было машины. Нет автомобиля — нищеброд.       Я сделала невинное лицо и наврала, что мне ее продали со скидкой, по старой дружбе. И сама наконец открыла его подарок, после того, как насладилась его счастливым лицом, и увидела примерно то, что и ожидала. На белой атласной подложке лежал симпатичный золотой браслетик — аккуратный и ажурный. Я не носила золото. Предпочитала или дорогую бижутерию, или украшения из драгоценных камней. Особенно я любила подвески с сапфирами или изумрудами. Но сегодня я с радостной улыбкой на лице протянула запястье Вите и попросила помочь надеть его подарок. Мне и правда было очень приятно. Он старался, искал и выбрал то, что, по его мнению, могло мне понравиться. Это было так мило и трогательно. Я нежно поцеловала его и, почувствовав, как он поглаживает меня по заднице, отстранилась.       — Все потом, нам еще ехать. Ты не забыл?       Витя с сожалением взглянул на часы, прихватил свой подарок и помог надеть мне дубленку. Я взяла сумку с туфлями, чтобы переобуться в клубе, закрыла дверь квартиры, и мы отправились навстречу празднику.       Уютное заведение в другом конце города приветливо встретило нас теплом, приятной музыкой и новогодним настроением. Витя отдал пригласительные, помог мне раздеться, и мы вошли внутрь. Я не знала что это за клуб, как и не знала, чей он — возможно, открылся не так давно, потому что тут все еще сияло относительной новизной и свежестью. Обстановка была немного камерной, и, как я поняла, Новый год встречали здесь три больших компании, одной из которых была наша.       Несколько девушек уже отплясывали на танцполе под зажигательные мелодии. А я вцепилась в Витину руку и в кои-то веки почувствовала себя неуютно, потому что почти все взгляды людей, сидящих за тем столом, куда подошли мы, оказались устремлены на нас. Обычно меня было таким не смутить — за свою жизнь я поднаторела в общении с людьми разных возрастов, мировоззрений и благосостояний. Позиция «Здравствуйте, я пришла, прошу любить и жаловать!» еще ни разу меня не подводила. Умение вливаться в любую компанию было отточено до сотого уровня, а сегодня что-то пошло не так. Может, это было какое-то внутреннее состояние неуверенности, мнительность и бывшая Витина Оля, которую я сразу узнала и которая сидела в другом конце стола и сверлила меня ненавидящим взглядом. Я вздохнула, натянула на лицо самую свою обезоруживающую улыбку и раздавала ее всем направо и налево, была вежлива и приветливо кивала гривой. Нашла глазами пару знакомых лиц. Влад, Витин друг, с которым я уже была знакома и который мне искренне понравился при встрече, сидел один, рядом были пустые места, и на мое счастье — они предназначались нам.       Мы уселись, и понеслось. Оказалось, что ждали только нас. Витя сразу увлекся болтовней с друзьями, они что-то громко и жарко обсуждали, время от времени он гладил мою коленку и подливал вино, на которое я приналегла не на шутку. Ощущение довлеющего и неминуемого пиздеца почему-то не отпускало меня, и я все никак не могла отделаться от мысли, почему меня преследует это чувство. Некоторые девахи выразительно поглядывали на меня и о чем-то шушукались. А меня уже крыло. Казалось, что паранойя плотненько обнимает и каждый за этим столом норовит изучить и обсудить меня. Кто-то уже был подогрет и ушел танцевать. Витя тоже куда-то испарился. Я повернулась к Владу, который сидел и скучающе ковырялся в тарелке, и завела с ним разговор. Уж что-что, а мастерски трепать языком на отвлеченные темы я умела лучше всех. Спустя десять минут мы уже увлеченно обсуждали обзоры всяких видеоблогеров и стримеров. Мы с Сережей любили посматривать их на работе, когда были ничем не заняты, поэтому в этой теме я плавала достаточно уверено. Влад оказался очень интересным и умным собеседником, и в разговоре с ним я даже забылась и отвлеклась от своих навязчивых идей о том, что все вокруг интересуются исключительно моей скромной персоной.       — Женька, вставай, — сзади подскочил Витя и обнял меня за плечи, — пойди потанцуй.       Толпа на танцполе на самом деле уже выглядела внушительной. Мишура, конфетти, шапки Санта Клауса мелькали то там, то тут. Громкая музыка била по ушам, и веселье сквозило из каждой дырки в этом клубе.       — Не, Вить, я не пойду. Я не умею танцевать, — попыталась соврать я.       — Я видел, как ты не умеешь танцевать. В «Обливионе» под тобой пол горел, — я изумленно подняла на него глаза. — Чего смотришь? Я палил тебя. Думаешь, я бы оставил без внимания, как ты выплясываешь? — усмехнулся Витя.       — Вить, честно, не очень хочется, — попыталась я от него отмахнуться. Несмотря на количество влитого в себя алкоголя, спасительное, успокаивающее опьянение не наступало, и я предпочитала безопасное общество Влада всему остальному. — Но ты иди, я же не держу тебя.       Витя поцеловал меня и снова куда-то ускакал. Через полчаса все вернулись за стол, и ведущий вечера завел стандартную речь про уходящий старый год и наступающий новый. Парни шумно открывали шампанское, наполняли бокалы себе и своим подругам. Сделал это и Витя. По нему я видела, что спиртное его уже достаточно расслабило. Но пьяным он не казался. Как и я.       — Женька, — он уткнулся носом мне в ухо, — как хорошо, что ты со мной.       Он потянулся ко мне с поцелуем, и я ответила на него. В этот момент ведущий и все вокруг хором начали отсчитывать секунды до конца уходящего года. Даже включили на громкую связь бой курантов. Все стали чокаться, дружно поздравлять всех и вся с наступившим, и наконец-то я опрокинула в себя сладковатый игристый напиток. На настоящее шампанское это было похоже примерно так же, как сахарный сироп на апельсиновый сок, но я допила до конца. И загадала желание. «Хочу счастья для себя! Семью, детей и любимого мужчину рядом!» Витя снова притянул меня к себе и поцеловал, после того как заиграл гимн и раздались радостные возгласы, возвещающие о наступлении нового года. А я в кои-то веки поверила, что мое желание сбудется, и робко глянула на Витю из-под ресниц, после того как он отпустил меня.       Тут же к нам подскочила толпа народа, все обнимались, кто-то из парней даже крепко стиснул меня, полапал за задницу и пьяненько пробормотал на ухо поздравление. Чуть позже подошла какая-то девица, чмокнула меня в обе щеки и пожелала счастливого нового года. От всего этого я даже немного расслабилась. Еще немного посидели с Витей, он держал меня за руку и уже обсуждал, как будет проводить лето. Со мной. Что-то планировал со своими друзьями, многозначительно поглядывая на меня. А мне жутко захотелось покурить, и я отправилась на улицу. Накинула на плечи жакет и вышла в морозную свежесть уже январской ночи.       Честный ментоловый вкус сигарет наполнил мой рот, и я выпустила струйку дыма. Холодно не было. Сказывалось-таки выпитое спиртное. А еще отступило наконец-то напряжение. Я глубоко затягивалась, наслаждаясь тем, как дым обволакивал легкие и в груди слегка саднило. Мне нравилось это чувство — когда впускаешь в себя никотин, который медленно растворяется внутри, но при этом не отпускает, уговаривает, что он очень необходим. Хотя, может, и правда стоит задуматься о том, чтобы бросить курить. Это лишь привычка.       — Привет, а ты Женя? Новая девушка Вити? — раздался рядом звонкий женский голос.       Я повернула голову и увидела девицу в обтягивающем сиреневом комбинезоне. Она тоже достала сигарету, прикурила и пристально смотрела на меня. Я кивнула.       — А меня зовут Лена, — представилась она.       Честно говоря, мне не очень хотелось общаться ни с кем, но не убегать же, тем более оставалось еще больше половины сигареты.       — Очень приятно, — улыбнулась я ей.       — Ты Женя Федоренко? — снова зачем-то уточнила она, а я уставилась в ее светлые, почти прозрачные глаза и снова медленно кивнула. Откуда она может знать мою фамилию меня не особо удивило — «ВКонтакте» все это было. Так что кто-то из Витиных приятелей вполне мог полюбопытствовать и залезть ко мне на страницу.       — Слушай, я весь вечер смотрела на тебя и не могла понять, где я тебя видела. А сейчас щелкнуло. Ты ведь хозяйка «Обливиона»? — Лена смотрела на меня бесхитростно, но с любопытством.       — Откуда инфа? — постаралась как можно спокойнее спросить я, надеясь, что еще минует, хотя в животе уже предательски заворочался раскаленный шар, предупреждающий о том, что, кажется, я спалилась. И сегодня наступит момент истины, если срочно не увести Витю с вечеринки и наконец-то не рассказать ему все самой. Так, как мне будет удобнее это преподнести ему.       — Я видела твои фотки в журнале. Там, где вы с Димой позируете в «Обливионе». Там написано, что вы совладельцы клуба, и что «Помидор» тоже ваш, и еще какие-то кабаки.       Блядь! Блядь, блядь, блядь… Димой?       Лена, казалось, не интересовалась тем, что я ей могу ответить, и продолжала дальше.       — Мы как-то случайно попали с ним в одну компанию, когда зависали с девчонками в вашем клубе. А он интересный мужчина. Может, познакомишь поближе?       Сука! Димас, ну, пиздец. Боже. Куда же бежать? Чувствуя, что земля уходит из-под ног, я выкинула сигарету в снег, нервно улыбнулась и сказала:       — Конечно, познакомлю. — Резко развернулась и ринулась в клуб, чувствуя, как лицо пылает. Надо срочно забирать Витю и уходить, пока ветер без камней. Ну Димас, ну шлюха. И как он умудряется везде нацеплять всю эту дичь? Но я злилась не из-за блядства Димаса. А из-за того, что эта самая Лена, по нелепому стечению обстоятельств познакомилась с Димкой, скорее всего, заинтересовалась им, выцепила где-то наши сентябрьские фотки, запомнила меня, и вот — здравствуйте. Мы в одной компании. Я спалилась. И надо бежать. Срочно.       Я нашла Витю за столом. Он сидел и яростно о чем-то спорил с каким-то худым пареньком. Я устроилась рядом, положила руку ему на бедро и постаралась привлечь к себе внимание.       — Вить, поехали домой, — отчаянно прошептала ему я на ухо.       — Жень, ну ты чего? Только же веселье началось, — он внимательно посмотрел на меня. — Уже надоело?       Я виновато кивнула.       — Давай еще часик побудем и уедем?       Я выдохнула и постаралась собраться с мыслями. Сваливать надо было уже сейчас и как можно скорее, но паника никогда до добра не доводила. Я примирительно кивнула, налила вина побольше и выпила залпом. Господи, да снизошли мне уже опьянение, иначе я с ума сойду!       Витя вернулся к разговору со своим приятелем, а я сидела, напряженно, словно стальной дрын проглотила, и озиралась по сторонам. Лены нигде не было. Я оглянулась и увидев, что она танцует с каким-то пухлым парнем, слегка расслабилась. Всего час. За это время же ничего не случится. А сегодня я точно все расскажу Вите. Позлится, может быть, но я сделаю все, чтобы все прошло гладко.       Тут на нас сзади навалилось что-то тяжелое, горячее и потное.       — Витек, — произнес пьяный голос у меня за спиной, очевидно, принадлежавший той туше, которая сейчас повисла одновременно на нас с Витей, обняв за плечи, — а почему ты своим друзьям не рассказываешь, что твоя девушка — крутая бизнес-леди?       Я медленно подняла глаза на Витю. Он улыбался и ничего не понимал. Посмотрел на красное лицо облапившего нас толстяка, потом нахмурился, перевел взгляд на меня.       — Санек, не мели чушь. Ты бухой, — говоря это, он казался все еще в недоумении.       У меня внутри все заледенело, я сидела и боялась пошевелиться. Санек полез в карман брюк, извлек из него телефон, полазил там, нашел что-то и отдал Вите.       — Вот! Не стоит скрывать от нас ничего. Мы твои друзья — и мы всегда все узнаем, — тут же он снова повис на мне, положив руку на плечо. — Женя, ты же добудешь для нас пригласительные на закрытую рождественскую тусовку? Витины друзья ведь и твои друзья тоже? — и он противно подмигнул мне, а я с трудом дышала от страха.       От него неприятно несло алкоголем и потом, и мне казалось, что еще немного и меня стошнит. Но я уже не слышала, что он там говорит, и только пялилась во все глаза на экран смартфона, который держал в руках Витя и что-то там сосредоточенно читал, становясь все более хмурым с каждой секундой. С экрана на меня смотрела я сама с Димкой, приобнявшим меня за талию. Те самые проклятые фотки из клуба, когда мы позировали для местного глянцевого журнала. Те самые фотки, которые я собственноручно отбирала для передачи в редакцию.       Я закрыла глаза, стряхнула с плеча тяжелую руку и откинулась на спинку стула.       — Дмитрий Кочетков и Евгения Федоренко — друзья детства, многолетние партнеры и совладельцы клуба «Обливион»… — медленно, чеканя каждое слово, процедил Витя. — Дима и Женя. Сахарок, ты не хочешь объясниться?       «Сахарок» так резанул по ушам, что захотелось провалиться сквозь землю. Он слишком быстро все сопоставил. Все понял. Сложил два и два. И явно негодует. А я испугалась как никогда в жизни.       Назойливый Санек, чувствуя, что разворошил какое-то осиное гнездо, быстро выхватил из Витиных рук свой телефон и растворился в веселящейся толпе. А я боялась взглянуть на Витю.       — Витя, я все объясню, — предательские слезы выступили на глаза. Это была самая тупая фраза из всех, которые я в жизни слышала. Обычно в любом фильме она звучала после того, как все самое стремное уже случилось и вряд ли что-то можно исправить.       — Я не сомневаюсь, — холодно протянул он, подхватил меня под руку, довел до гардероба, забрал мою дубленку и помог мне ее надеть. За всей этой притворной заботой я чувствовала ледяную ярость.       Мы вышли на улицу, он подвел меня к такси, усадил меня в него, назвал мой адрес, отдал таксисту деньги, захлопнул за мной дверь и ушел обратно в клуб. А пожилой таксист в вязанной шапке весело глянул на меня в зеркало заднего вида, приветливо улыбнулся и выдал:       — С наступившим, девушка! Счастья в Новом году!