Memento!

Их было четверо, это точно. И если двое, совсем ещё молодые, били неумело, слабо, хоть и с особым рвением, то двое других, явно старше, наносили удары куда сильнее, не жалея собственных кулаков. А потом блеснула пара ножей, и было уже не до рассуждений о нападавших, не до родного твиринового морока и прекрасного ощущения родной степной земли под ногами – только алые всплески перед глазами и чьи-то крики. Артемий окончательно вернулся в реальность, когда левый бок пронзило острой болью, а перед глазами всё поплыло. Адреналин отступил, и пришло осознание сложившейся ситуации. Нельзя было сейчас поддаваться боли, он ещё должен был увидеть отца. Он не хотел опоздать. Однако ему стало совсем плохо уже в Складах. Нападавшие, видимо, нанесли глубокие раны, но оценивать повреждения было некогда. Нужно было собраться с силами, иначе всё будет бессмысленно. Однако его предательски вело в сторону, тело с трудом слушалось, дыхание тяжелело. Бурах не сразу понял, что кто-то слабо держит его за руку и ведёт вперёд, сквозь ряды складов. Вскоре он оказался в странном полумраке, однако, это оказалось не обморочное забытье, а слабое освещение одного из складов. Ноги всё же подкосились, и мужчина опустился на холодный пол, прислонившись спиной к коробкам. В руки ему всунули неизвестно откуда взявшуюся бутылку с чем-то спиртным, которая помогла зацепиться за реальность, прийти в себя. Только сейчас мужчина заметил окруживших его хмурых детей, и если бы не плохое самочувствие, он бы посмеялся над сложившейся ситуацией. Некоторые перешёптывались, остальные предпочитали не сводить с него глаз, будто ожидая каких-либо действий. Неожиданно раздался чей-то возглас, будто бы даже приказ, и дети пропустили к Гаруспику мальчишку лет двенадцати. Одного взгляда на него Бураху хватило, чтобы понять – командует здесь именно он. - Ну, - начал говорить пацан, - и кто ты будешь? Боец, как я погляжу? - А что, проверить хочешь? –странно, что Артемию сейчас вообще хватало сил на разговор, про шутки и говорить нечего. - Э, нет уж, нашёл дурака! – мальчишка нахмурился, шикнул на вновь зашептавших детей и вновь взглянул на Бураха, - ты, я надеюсь, не Грифа человек? Желания выяснять прямо сейчас, кто он такой, этот Гриф, совершенно не было, поэтому Гаруспик просто покачал головой. Но собеседник его явно был иного мнения, поэтому рассказал о главе местного воровского цеха, вокруг которого все преступники собираются. Сравнение с преступником Артемия если не оскорбило, то точно не пришлось по душе. Тогда-то ему и поведали историю о страшном убийце Исидора Бураха, которого весь город ищет, и который, по слухам, собирался уехать на поезде. От последних слов у Артемия внутри словно всё рухнуло. Не смог, не успел. С трудом, не выдавая собственного горя, он всё же смог вновь заговорить: - Ошибка вышла, меня за другого приняли. - Верю, - ответил мальчишка, кивнув, - Здорово же тебе досталось. Даже помочь ведь не можем, самих обокрали, и ведь из наших рядов человек!... Ноткин, а именно так назвался мальчишка, принялся рассказывать о мерзком предателе Лизке, который только смерти и заслуживает, но замолк, заметив, как сморщился Гаруспик, сильнее сжав место пореза. - У тебя, кажется, из кармана выпал, - сказала какая-то девчушка, протянув Артемию жгут. Тот лишь кивнул в знак благодарности, а после обратился к Ноткину: - Ты мне скажи лучше, где дом Ольгимских? Как быстрее дойти? В своём письме отец упомянул, что в случае его смерти стоит пойти именно к Тяжёлому Владу, однако, раз теперь в городе так хотят пустить Артемию кровь, некогда было ему гулять по районам и вспоминать вид родных улиц. Ноткин дал ему простую, но понятую карту и показал кратчайший маршрут к Сгустку Ольгимских. Было ещё совсем рано, и красться среди пустых улиц было относительно безопасно. Однако особняк встретил его закрытыми дверями, которые даже на настойчивый стук никто не открыл. Тогда он прошёл к двери поменьше, которая, к его счастью, была открыта. Внутри его встретила дочка Влада – Виктория младшая, Капелла. На Артемия она произвела впечатление умной и великодушной девушки, да и то, что она изъявила желание быть с ним друзьями, не могло не радовать. Хотя её странная речь о предчувствиях и навевала некоторое беспокойство, даром что будущая Хозяйка. Артемию она позволила отоспаться, сказав, что Влад всё равно не примет никого раньше одиннадцати часов утра. - Ложись и спи, ты многое успел пережить, тебе нужно отдохнуть. Отец позже поговорит с тобой, - говорила Виктория засыпающему Гаруспику. К Тяжёлому Владу он пришёл в полдень, чувствуя себя уже лучше. Он успел уже забыть, каким тяжёлым взглядом обладал этот человек, полностью соответствуя своему прозвищу. Хриплым, громким голосом он высказал свои соболезнования и рассказал Бураху о происходящем в городе. - Люди, принявшие вас за убийцу, успели поведать о ваших приметах всему Городу. Как видите, убийство вашего отца вызвало панику, чем не повод для массовых обвинений? Они абсолютно уверены в вашей виновности, мастер Бурах. - Неужели нет никого, кто мог бы за меня поручиться? Разве вашего слова будет недостаточно? - Боюсь, моя семья уже не обладает таким широким авторитетом, как раньше. На Сабуровых можно и не рассчитывать – как только об убийстве Исидора стало известно, Александр тут же собрал людей и отправил их на поиски виновного. Он, бесспорно, больше других хочет предать вас суду. Возможно, своё слово сказали бы Каины, но их ведь сначала нужно убедить…Это создаёт дополнительные трудности. Артемий устало прикрыл глаза. Отличное возвращение домой, ничего не скажешь. - Возможно, здесь нам может помочь поиск настоящего убийцы, - продолжил Ольгимский, - если с вас нельзя сейчас снять обвинений, так может, удастся найти истинного виновника? Идея хоть и не сулила мгновенного успеха, но всё же была лучше, чем ничего, поэтому по совету Ольгимского Бурах отправился на поиски его сына – Младшего Влада. Однако о том, что он совсем не знает его нынешнего местоположения, он не подумал. Где-то возле парка его заметила тройка рабочих, которые сразу же бегом пустились за менху. Будь его состояние немного лучше, он бы не стал убегать, но драки с местными любителями выбитых зубов явно не поспособствовали ли бы улучшению его положения. Поэтому через несколько минут он уже забегал в огороженный со всех сторон забором двор и пытался перевести дыхание. Бок вновь пронзила боль, хотя уже не такая сильная. В этот самый момент кто-то резко дёрнул менху за рукав куртки, привлекая к себе внимание. Это оказалась весьма интересная компания из пяти детей со странными масками в виде пёсьих голов. Ноткин рассказал ему об этой странной братии, и теперь их название казалось вполне соответствующим. - Бурах?- спросил песиголовец. - Возможно. А вы кто будете? - Мы – посольская делегация. Имеем распоряжение провести тебя к Многограннику. - Это ещё для чего? – Бурах нахмурился. Этот самый Многогранник, что стоял на другом берегу Горхона, будто в подтверждение своей отдалённости от земли и людей, не внушал особого доверия. В нём будто хранился некий жуткий секрет, невидимая глазу угроза. Капелла успела сказать ему, что в этой Башне таится зло не меньшее, чем чудо, что сила её прямо противоположна могучему духу степи. Так какие дела у дитя Уклада могут быть в таком месте? - Тебя хотят видеть, и очень срочно, - ответили ему. - Кто? Ваш предводитель? Ответом ему было молчание. Подумав несколько мгновений, Гаруспик решил пойти за детьми. В конце концов, в своей погоне он успел добежать до моста, что вёл к Каменному Двору, до Многогранника было рукой подать. И ведь не станут же дети лезть на него с кулаками, в самом деле? От гула Собора и странных звуков со стороны Башни хотелось закрыть уши. Да и сама конструкция вблизи казалась ещё более невозможной – хрупкая, словно сложенная из бумаги. Опасная. Бурах сомневался, что ступени Башни выдержат его вес, но они оказались весьма прочными. Чем выше он поднимался, тем громче становилась странная песнь, но более она не раздражала. Скорее ровно растекалась, будто приглашая. Было в этом что-то…околдовывающее. На последней ступени, где его встретили песиглавцы, песня резко затихла. Он вряд ли бы смог подобрать нужные слова, чтобы описать Многогранник изнутри. Это явно было одно из самых необычных зрелищ в его жизни. - Мы тебя ждали, - прозвучал голос. Артемий обратил внимание на грозного вида мальчишку, которого просто не смог не сравнить со встреченным ранее Ноткиным. - Хан? – всё же уточнил Гаруспик. На кивок главы песиглавцев он продолжил, - так это ты хотел меня видеть? - Не я. Он хмуро взглянул на своих людей, приказывая им удалиться, и только тогда продолжил. - Тебя хочет видеть тот, кого мы стараемся не упоминать ни в стенах Башни, ни в Городе вообще. Взрослым здесь не место, и я бы не стал тебя впускать, но он настаивает. Я не могу его ослушаться. Поэтому ты пройдешь дальше. Не заговаривай с детьми, которых встретишь внутри, хотя не думаю, что он пустит тебя на Лестницу. - Может, уже скажешь, о ком речь? – Гаруспику эта туманность речей успела надоесть. - Можешь называть его Бакалавром. Все так называют. *** Это не могло быть чем-то материальным. Словно кто-то пытался воссоздать чей-то дурманный сон, пропитанный одним лишь вдохновением. И вряд ли дело было лишь в странных, будто бумажных стенах, не в том, что Хан называл это место гранью, и не в странном тусклом свете будто из неоткуда. И вновь сознание охватывала эта колдовская песнь. В нескольких шагах от себя Артемий увидел стоящего к нему спиной мужчину в длинном чёрном пальто из змеиной кожи. Бурах даже успел подумать, что тот выглядит слишком человечно для такого места, когда тот повернулся к нему, и Гаруспик понял, как сильно ошибиться. Тёмные глаза у человека, словно зачаровывающие, сразу выдавали в нём человека семьи Каиных, которых некоторые подозревали в колдовстве. Выглядел он довольно молодо, едва ли старше самого Артемия. Но от него буквально веяло мудростью и тайной, которые вызывали перед ним некое благоговение. Артемий точно не знал этого человека, поэтому удивился, когда к нему обратились по имени: - Рад нашей встрече, Артемий, - приветствие было сказано глубоким, рассудительным голосом, - жаль, что она не произошла при других обстоятельствах, поэтому должен сразу перейти к сути. Бакалавр подошёл ближе, и Бурах с некоторой усмешкой заметил, что тот был почти на полголовы ниже. - Вас обвинили в убийстве вашего отца, - заговорил он, и хорошее настроение Гаруспика резко улетучилось, - однако мне известно, что обвинения эти совершенно беспочвенны. Я не могу видеть, как человек страдает за преступление, которое не совершал. Поэтому готов предложить свою помощь и выступить за вашу невиновность. - Как ты можешь быть уверен в моей невиновности? - Я, видите ли, имею из Башни весьма хороший обзор. Я буквально видел произошедшее и видел, что вы просто физически не можете быть к этому причастны. Однако, - поспешил он прервать Артемия, - я совсем ничего не могу рассказать о настоящем виновнике. По непонятным причинам его личность от меня укрылась. Этот день не мог быть страннее. Гаруспика просто распирали вопросы. - С чего это вдруг такая щедрость? - Пытаетесь отследить злой умысел? Не нужно, здесь поспособствовала лишь моя бескорыстность, не более. Артемий в этом глубоко засомневался, к своему удивлению. Как будто знал, чего можно ожидать от этого странного человека. - И что же, совсем ничего не попросишь взамен? – спросил он всё же. Бакалавр отвёл глаза и ухмыльнулся. - Как будто вы можете мне дать что-то, чего у меня нет. - И как тебя понимать? - Неужели не слышали, что горожане про Башню говорят? Она…обладает удивительными свойствами, Артемий. Буквально воплощает сны и мечты, если хотите. Как будто вы располагаете чем-то, что может быть дороже такого...дара. Но мы, кажется, отвлеклись. Я могу понять ваше недоверие, но прошу вас, для него нет повода. Я сдержу своё обещание. Я замолвлю за вас словечко перед Каиными. Не смотрите так, они мне поверят. А там и весь город. Бурах не мог сказать точно, готов ли сам поверить ему. Но разве был выбор? - Если вам так хочется дать мне что-то взамен, то так и быть, но я ни в коем случае не настаиваю. Я, - мужчина замолчал, будто обдумывая, стоит ли называть свою просьбу, - буду признателен, если вы придёте вновь. Просто выделите немного своего времени для простой беседы со мной. Хотя бы один раз. Знаете ли, здесь порой бывает довольно одиноко. Дети не особо рвутся со мной поговорить. Здесь есть вещи куда более интересные, чем какой-то…Бакалавр. Прозвучало это как-то надломлено, будто Бакалавру не очень хотелось откровенничать, но держать в себе сил не было. К своему собственному удивлению, менху согласился. И благодарная улыбка Бакалавра как-то отмела желание донимать расспросами об обстоятельствах его пребывания здесь, и об удивительном авторитете у Каиных, и о странной связи с Башней. Это можно было отложить до следующей беседы. Уже спустя мгновение Бурах оказался на ступеньках лестницы, пытаясь прийти в себя после произошедшего. Каины вступятся за него, сомнений не оставалось. Но до Сгустка он всё же шёл осторожно, не желая лишний раз испытывать судьбу. Капелла разделила с ним ужин и попросила поделиться впечатлением о прошедшей необычной встрече. Менху был немногословен, коснувшись лишь основных моментов их беседы, на что Виктория чуть нахмурилась. - Может, ты можешь рассказать мне, что это за Бакалавр такой? – спросил Бурах у девушки с надеждой, что хоть она немного прояснит события. Та лишь, казалось, ещё больше помрачнела. - Мне самой известно немного, Служитель. Как говорят, в Город он прибыл по приглашению твоего отца, из самой Столицы. Я лишь точно знаю, что он всё время был с Каиными, пока возводили Многогранник, он же как-то сыграл решающую роль в становлении его…чуда. Ты ведь знаешь, на что способна Башня? - на отрицательный ответ Гаруспика она улыбнулась ему, как улыбаются не особо умным детям, и продолжила, - взрослым её магия недоступна, однако души детей ещё не ожесточены, чудо льнёт к ним, подпускает к себе. В Многограннике их мечты и сны обретают форму, буквально становятся явью. И я не могу точно сказать как именно, но Бакалавр определённо влияет на них. Быть может, он даже задаёт им направление. Артемий задумался, взглянув на Викторию - Отец иногда писал мне письма в Столицу. Говорил и о Многограннике, и о смерти Хозяек. Но ни слова о нём. Почему? Капелла молчала. Было видно, что ответа на этот вопрос она действительно не знает.