Истинный

      Гук проснулся рано утром. Заметив на кровати конверт, он предположил что-то, что в конверте принадлежит ему, взял его и начал распаковывать. Там был листок, сложенный как минимум раза в три, на котором написано «Чон Чонгук». Поняв, что он не ошибся в своих предположениях, Чон развернул лист и начал читать.

Мой малыш, прости меня. Я не сомневался в том, что Чимин передаст тебе мои слова, но все же, решил написать письмо. Не злись, не ищи меня. Я не мог попрощаться с тобой лично, тогда бы не смог уехать, а ты бы не пустил меня. Это больно. Очень. Ты не подумай, я не разлюбил. Я просто не могу быть рядом. Я уезжаю в Америку… навсегда. Мы с тобой больше не увидимся. В том, что случилось полгода назад виноват не ты, а я. Не нужно было просить тебя забрать сестру из Тэгу.Я должен был сделать это. Извини меня за это и… Не вини себя, прошу. Учись хорошо, сдай экзамены. Ты же мечтал быть режиссером? Удачи, Чонгук. Я действительно хочу, чтобы твоя мечта исполнилась. Не думай обо мне. Ты найдёшь своего, истинного, любимого, который не предаст тебя. Прощай.

Ким Тэхен: D

У Гука невольно текут слезы. Он берет конверт и обнаруживает там кое-что еще. Фотография. Фотография, на которой Тэхен и Чимин. Они улыбаются на этом фото, они счастливы. На обратной стороне Чонгук заметил мелкую надпись. Почерк Тэхена Гук узнает из тысячи. Этот изящный, мелкий, аккуратный и красивый почерк… Он читает надпись и руки его начинаю дрожать, а слезы невольно стекают с щек. Посмотри на нас, и в этот самый момент, пообещай, что станешь счастливым.

       — Придурок, — говорит Чон вслух, вытирая слезы с щеки. — Написал так, будто на смертную казнь собрался, — проявлялась улыбка. — Обещаю, Тэхен. — Но слёз сдержать не получается, он утыкается в подушку. Чимин подрывается, слыша всхлипы Гука и подбегая к кровати, садиться рядом. Видя распакованный конверт, Пак дотрагивается до Чонгука подушечками пальцев, после начинает поглаживать его по спине, чтобы успокоить.

      — Чонгук, ты как? — спрашивает Чимин, не переставая поглаживать спину Гука.

      — Нормально. Правда, все хорошо, — давясь в собственных слезах, отвечает Чон, — Не переживай. Можешь ехать домой. Я справлюсь.

      — Чонгук…

      — Я только что пообещал ему, что буду счастлив. Прямо сейчас я должен быть счастлив, — Чон говорит это, но себя не обманешь. — Как я могу быть счастлив, если его нет? Если сейчас он уже на полпути в Америку. Это слишком жестоко. Видимо, я заслужил это.

      — Ты… — Чимин не успевает договорить. В комнату неожиданно заходит Юнги и прямо на пороге начинает свою не совсем мягкую, но утешительную речь:

      — Эй вы! Что тут нюни распустили? Боже мой, подумаешь в Америку он уехал. Ну и? Он всего лишь мелкий… Мелкий… Неважно. Но такие как он, часто бросают слова на ветер. «Больше не увидимся» — он по-любому так сказал, тьфу, как глупо. Вы серьёзно верите в это? И вообще, пошлите есть, а то остынет, — Юнги уходит также внезапно, как появился. Его речь сейчас как раз кстати. Двое парней, уже погрузившиеся в свои проблемы, были готовы сейчас же умереть, на этом самом месте, но кто мог подумать, что их спасёт человек, который почти никогда не улыбается и, по их мнению, не умел поддерживать.

       Парни сидели за одним столом на кухне. Юнги ел пиццу, которую сам заказал. Хоть он и не показывал, но его жутко бесила эта ненарушимая тишина, в которой слышно, как он жуёт. Он набирает в легкие воздуха, чтобы заговорить, но его останавливает Чимин, взяв в руки кусок пиццы и начав его есть. Но все же, он мысленно обругивает Чонгука за такое поведение.

      — Чонгук, ешь. Если не поешь, я запихну это в тебя, — заявляет Юнги, после чего смотрит убийственным взглядом на Чона. Кажется, будто он вошёл в зону, и его глаза стреляют проволоками из красного тока, будто он сейчас всех порвёт на кусочки. Гук замечает этот взгляд и решает начать есть, пока Юнги не пристрелил его.

После еды, Чон направляется в душ. Чимин моет посуду, а Юнги наблюдает за ним.

      — У меня создаётся ощущение, что ты эгоист, — Чимин почувствовал на себе взгляд Юнги.

      — Прости-прости, — выбросил Мин, с явной усмешкой. Чимин незаметно улыбается, но сразу же подавляет улыбку, дабы не показывать своих настоящих чувств этому «ублюдку».

      — Я думаю, вы можете ехать домой, — говорит Чон, заходя на кухню, вытирая мокрые волосы полотенцем.

      — Не, теперь не отделаешься. Вечером мы пойдём в наш бар и развлечемся или отвлечемся. — Юнги закидывает руку на плечо Гука и нагнув его, трепет волосы. — Чимин, ты с нами?

      — Мне придётся отказаться. У меня есть дела и нужно убрать в комнате после Тэ. — - Малейшее воспоминание о Тэхене, заставляло Чонгука грустить, и увидев его лицо, сразу поменявшееся после слова «Тэ», парни начали разряжать обстановку шутками, и Чимин чтобы подбодрить Чонгука, согласился пойти, тот же заметно стал веселее.

      — Оторвемся! А пока, съездим за шмотками, а то ты как бомж, Чонгук.

      — Юнги-хен! Это чересчур, — Чон подстраивает обиженный взгляд, но на его лице остается улыбка. В эти незначительные мгновения, он счастлив, как и обещал. Он был счастлив, ведь не вспоминал про Тэхена.

      — Тогда встретимся вечером. Юнги, я доверяю тебе, — Чимин пристально смотрит на Мина, как бы думая, что тот должен понять, что Пак имеет в виду, и да, Мин понял, что должен сделать все, чтобы Чон не грустил.

      — Я докажу, что ты можешь мне доверять, — казалось будто эти слова касались не только Чонгука. — Мы заедем за тобой часиков в восемь, да, Чонгук? — тот махнул головой, выражая согласие. — Тогда будь готов к восьми, — говорит Юнги Чимину.

Через час Юнги и Чонгук уже разъезжали по городу в поисках нормального магазина с одеждой, а Чимин направился в институт, поговорить с ребятами из группы.

Собрав всех в сквере, напротив института, Чимин принялся говорить. Рассказал про Тэхена, про то, что Тэхен назначил его лидером и что нужно развесить объявления, чтобы найти нового вокалиста, с голосом похожим на Тэхена.

      — Кто против?

      — Думаю, всем по душе, если ты будешь лидером, но все равно в голове не укладывается, что Тэхён нас кинул, — сказал Нико.

      — Он не кинул нас. Всё же у него проблемы, он не хотел уезжать.

      — Ахринеть! Не хотел, но уехал? Серьёзно?! Если он так поступил, то он просто отброс, мусор!

      — Енхуан! — крикнул Тэмин, — Это слишком! Как ты можешь себя так вести? — Он замахнулся и дал ему подзатыльник.       — Прости его, хён, — выдал Бао, который всегда отвечал за проблемы Енхуана.

      — Так, ладно. Репетиция будет на этой неделе в субботу. Я принесу наброски песен Тэхена, оцЕните. Ну все, всем пока, — говорит Чимин и попрощавшись со всеми, идёт на остановку, чтобы поехать в общагу.