Истинный

       — Ты в конец долгий, Пак Чимин, ты как телка, — налетел Юнги на Пака, который спустя сорок минут, как Юнги сообщил ему, что они подъехали, вышел.

       — Я бы сейчас обиделся, но у меня слишком хорошее настроение, поэтому я просто… — и он ударил Мина в плечо.        — Но, хочу сказать, ты выглядишь шикарно, — заметил Юнги, — что странно для задрота по учебе. Пак правда был шикарен. Дело не в одежде, а в том, как она смотрелась на нем. Черные обтягивающие джинсы, с дырками на коленках; белая рубашка, прошу заметить, не заправленная в джинсы и подчеркивающая стройную фигуру Пака; сверху рубашки темно-зелёный бомбер с чёрным воротником; на ногах удобно устраивались белые кроссовки, похожие на форсы, а волосы перевязаны белой повязкой с чёрными узорами, напоминающие гжель, выглядит просто, но естественно. Засмущавшись, от такого, в своём роде, комплимента, Пак ничего не ответив, сел скорее в машину, на заднее сиденье.

      Парни приехали в бар спустя 30-40 минут.

       — Налей этому ребёнку бренди, — говорит Юнги, садясь за барную стойку, и указывая взглядом на Чонгука.

       — Опачки, Юнгей, давно не виделись! — отреагировал бармен. — Ты где пропадал?

       — Вот свинья! Сколько раз говорил меня так не называть?! Хочешь выйти?!

       — Пф. Сорянчик, забыл. Ооо и наш крольчонок тут? Ну, это уже особенный день. Налью-ка я вам за счёт заведения хайта, — бармен достает стаканы и разливает пиво. — Этот юноша с вами? — он указывает на Чимина.

       — Да, с нами. Хосок, ты так задолбал говорить. Твой голос прям… звенит в ушах. Замолчи. — Тот замолчал, как и просил Юнги. Хосоку не хотелось, чтоб его прекрасное личико было в ссадинах и синяках.

За одним стаканом следовал ещё один и ещё один. Стаканы переходили в бутылки. Чимин сам не заметил, как напился. Да так напился, что сказать «в хлам» слишком мягко. Чон, видимо, следовал его примеру. Но почему бы и нет? У них стресс, депрессия, возможно. Они могут позволить себе напиться. Однако Чимин был более пьян. Сейчас его тошнило и одновременно хотелось спать. Точнее он уже спал, удобно устроив голову на барной стойке. Чонгук же отжигал на танцполе.

       — Эх, Шуга, совсем у тебя ни стыда, ни совести, — говорит бармен, перетирая в руках волосы Чимина. — Бедный мальчик, устал, перепил, отвёз бы ты его домой, а то проснётся и облюет все тут, пожалей уборщиц.

       — Ты дурак? Я тоже пьян. Как я его отвезу? — допивая очередной стакан, говорит Юнги.

       — Зря ты так. Парень явно не умеет пить. Завтра ему будет ой как плохо, и он будет винить тебя, — Хосок тыкнул пальцем в грудь Мина. — Тем более не забывай про такси.

       — Ааащщ, — Юнги скорчил недовольную рожу. — А куда мне мелкого деть? Не оставлю же я его тебе. Ты пидор, можешь изнасиловать.

       — Хеей, не нужно так. Мы знакомы со средней школы, и ты до сих пор мне не доверяешь? Обидно, Шуга, обидно.

       — Не то чтобы не доверяю… Понимаешь, парня бросили, ему херово. Что ты можешь предложить, чтоб я не волновался за него?

       — Божечки, какой заботливый, — говорит Хосок, а после, замечает на себе свирепый взгляд Мина. — Уложу его в своей комнате на втором этаже, принесу тазик на утро, накрою одеялом, таблеточку дам, чтоб головка не болела. Все на высшем уровне сделаю. Как что случиться сразу тебе позвоню. Соглашайся. Твой дружок совсем раскис. Думаю, тебе даже придётся остаться с ним на ночь, тебе некогда будет следить за крольчонком.

       — Ладно, — Юнги разочарованно выдыхает, смотря на Чимина, — убедил. Чонгуку будет плохо — отрежу твою голову нахер! — выкрикнул Мин. Он взял Чимин под плечо и направился к машине, к личному такси. Юнги назвал адрес, не Чимина, а свой. Он решил, раз ему придётся остаться на ночь, то тогда лучше ехать к нему домой.

       Придя домой, Юнги положил спящего Чимина на диван и пошёл в душ освежиться. Когда он вышел, Чимин уже лежал на полу. Одна нога была закинута на диван, сам же Пак лежал на животе и пускал слюни.

       — Вот же. Нашёл проблем на свою голову, — Мин подошёл к спящему Чимину и сел на корточки перед его лицом. — Красивый, однако, — Мин погладил тыльной стороной руки Пака по щеке.

       — Тэхеееен. Принеси. Водички. Слышишь, Тэхенчик. Ну пожалста, — начал вдруг Чимин, запинаясь, сквозь сон, и икал через каждое слово.

       — Глупый чтоли. Нельзя быть таким невинным, — Юнги улыбнулся, встал и пошел за водой, как просил Чимин.

Он поставил стакан с водой на столик возле дивана. Юнги решил, что нужно перенести Пака в спальню, на кровать. Он взял его под шею одной рукой, а второй под ноги, после занёс в комнату и положил на кровать, стянул с него ботинки и снял бомбер. Юнги собирался уйти в зал, чтобы спать там, но Чимин его остановил, взяв за руку.

       — Тэхееен, не уходи. Поспи со мной. Ты же всегда спишь со мной, когда я пьяный, — сказал Пак, не открывая глаз. Его рука так крепко сжимала запястье Юнги, что тот, даже позавидовал Тэхену. Убедившись в том, что Чимин не собирается его отпускать, Мин лёг рядом. Чимин положил голову на его грудь и приобнял.

       — Я не устану повторять, что меня убивает твоя невинность, Пак Чимин. — Эта невинность нравилась Юнги. Он заснул, в объятьях Чимина, почти сразу.

У т р о м

       — ААААА. МИН ЮНГИ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ В МОЕЙ ПОСТЕЛИ? — Пак подскочил с места, увидев спящего рядом с собой Юнги.

       — Тщщщ. Придурок, это моя постель, оглянись. — Пак оглянулся и ещё больше скорчил рожу, показывая одновременно испуг и недовольство. — Ты у меня дома, успокойся. Ты набухался, и я привёз тебя сюда. Ложись, а то голова заболит.

       — Она уже болит, — прошипел Чимин и лёг в постель, приложив руку ко лбу.

       — Правда болит что ль? Сейчас таблетку принесу, — сказал Юнги, вставая с постели. Он ушёл из комнаты.

       — Держи. Эта от головы, — он указал на таблетку от головы, — а эта, от живота, чтоб не тошнило или чтоб вырвало, все зависит от тебя. Чимин выпил таблетки, но голова не может так быстро пройти, и он лёг обратно в постель, держа холодную руку у лба. Юнги сел на край кровати, рядом с Паком.

       — Я, видимо, много выпил, да? — Чимин смущенно улыбнулся, а Юнги морально умер, от его улыбки.

       — Не так уж и много. Три бутылки хайта и еще какой-то девчачий коктейль, алкогольный конечно, — он улыбнулся с сарказмом.

       — А Чонгук…

       — Он остался там, — перебил Чимина Юнги, — в комнате у Хосока. Позже я съезжу за ним. Можешь не переживать за него.

       — Хорошо. Юнги…        — Что?        — Можно ещё воды?        — Конечно. — Мин пошёл за водой. У него зазвонил телефон.

Юнги поднял трубку. Хосок, не поприветствовав, запинаясь начал говорить.        — Я ничего не имею против крольчонка, но это афигеть можно. Он так жестко блевал, что одного тазика не хватило, а голова то, как у него болит, он аж стонет. Я дал ему уже три таблетки, все не проходит. Юнги, я не знаю что делать, приезжай скорей, а то я уже начинаю думать, что я его мамочка.        — Ты же сам просил его оставить? Ладно, я буду часа через два, — Юнги завершил вызов и зашёл в комнату.        — С кем говорил? — спросил у него Чимин.        — С Хосоком. Мне нужно съездить за Чонгуком. Останешься тут или поедешь со мной? Может тебя завести в общагу?        — Да, в общагу, — Чимин встал и немного покачнулся, Юнги сразу схватил его за предплечье. — Нормально все. Поехали.