— Hello.Taxi's here. What is your address?
— Hello, — прохрипел Тэхен. — Grand Central Street.— Good. Taxi's booked. Five minutes away.
Тэхен положил телефон рядом с собой на лавочку. Голова его болела так сильно, что казалось, что она сейчас вздуется и лопнет. В глазах темнело, как только он их открывал, а тело, казалось, обессилело до такой степени, что он не мог пошевелить и пальцем. Желтая машина такси подъехала прямо к месту, где были Тэхен и Чонгук. Закинув руку Кима к себе на плечо и обхватив его талию, Чонгук поднял его и затащил в такси, сам сел рядом. Тэхен посмотрел на Чонгука и уловил во взгляде того волнение. Чонгук переживал, пытался скрыть это, и у него хорошо получалось, но это же Тэхен, который знает его как облупленного. — Не волнуйся. — Мне все равно, — сказал Чонгук, а Тэхен улыбнулся. — Hotel «Fife stars», — сказал Тэхен водителю. — Зачем ты назвал мой адрес? — Завезём тебя, а потом поеду домой. — Ты че, дурак? — сказал Чонгук и Тэхен подумал про себя, что эту фразу уже слышал сегодня. — Думаешь, я оставлю тебя с окровавленной головой? — почти перешел на крик. — Тише, — Тэхен снова улыбнулся и, облизав губы, посмотрел на Чонгук, — а говоришь, не волнуешься. — Было бы по-свински оставить тебя в таком состоянии. — Хорошо, тогда поедем ко мне. — Im sorry, I gave the wrong address. We need to go to 88 old streets. — oh, okay, guys. Прийдя домой, Тэхен не разувшись, упал к себе на кровать и приложил руку ко лбу. Чонгук пошёл на кухню и, открыв первый попавшийся шкаф, нашёл бинт и, сложив его в несколько раз, намочил. Он отдал его Тэхену. — Ты хотел поговорить? — Чонгук сел на край кровати и смочил ватный диск в маленькой кастрюльке с водой. — Да. Чонгук, ты… — Встань, я посмотрю, что там, — перебил Чонгук, а Тэхен сел. — Прости. — Будет небольшая шишка, — парень присматривался к затылку Кима. — Чонгук. Я не забывал тебя каждую минуту моей жизни. Я помнил и… — Тэхен, — снова перебил Чонгук. — Я понимаю, я понял всё, — сказал он и замолчал на несколько секунд, а после продолжил: — Но ты понимаешь, что прошло почти десять лет. Мы не сможем быть вместе даже если очень захотим. Прости, но я не могу так. — Почему? — Тэхен смотрел сквозь Чонгука, даже не на его лицо. Влага заполняла его глаза, а губы снова начали дрожать. — Почему? — повторил Тэхен, а Чонгук продолжал смотреть на него, как на маленького ребенка. — Тэхен, перестань. Ты выглядишь глупо. Повторюсь, я вырос. Я больше не тот мальчик, который был согласен ждать всю жизнь того, которого безумно любил, — Чонгук смочил тряпочку в воде. — Я больше не тот, пойми это уже, — сказал он, заглядывая за затылок Кима и протирая его тряпкой, убирая кровь. — Я больше не буду ждать, и пытаться вернуть. Я больше не хочу. Мне это не нужно, — сказал Чон, смотря на Тэхена, а после положил тряпку в крови в кастрюлю, посмотрел в глаза Тэхену, хотя тот пытался избежать контакта, но не смог, и Чонгук сказал: — Я не люблю тебя, Ким Тэхен. Ты мне не нужен. Чонгук ушёл, и после этого момента не обмолвился с Тэхеном даже словом. Два дня он отдыхал в своем отеле. Все же месяцы съемок жестоко сказываются на здоровье. Вернувшись на место съемок, Чонгук не замечал Тэхена, а дубли с его участия прогуливал, выходя на улицу и перебрасываясь сигареткой с уборщицей. Американский продюсер мучил актеров как хотел. А Тэхена он мучил больше всех. В его голове до сих пор не уложилось, что главную роль играет узкоглазый. Умоляющим взглядом актеры просили Чонгука не уходить со съемок временами, но он лишь улыбался и говорил, что у него потребность и по-другому не получается. Можно сказать, он избегал Тэхена, любого контакта с ним, даже зрительного. Тэхен страдал. Он отчаянно надеялся, что у Чонгука просто еще не закончился переходный возраст. Но каждый раз вспоминая, что этому мальчику уже двацать девять, что он не мальчик, а состоявшийся мужчина, который сам принимает решения, он, Тэхен, страдал еще больше, он убивался, не мог находиться на месте сьемок. Иногда даже думая, что хорошо, что Чонгук его избегает, так хотя бы, легче. Пока актеры ночевали на площадке и спали на кушетках, Тэхена не было видно. Он куда-то пропадал каждый перерыв и при всем этом, его машина всегда стояла припаркована на стоянке, где парковались все участники проекта. Чонгуку было все равно. Он больше не любит и не хочет любить, и не полюбит. Он понял, что любить не для него. Он согласен превратиться в бесчувственного чурбана, лишь бы больше никогда не любить. И каждый вечер, когда он один, он умоляет Бога, чтобы тот пощадил его и не позволил любить. Его сердце закрылось, спряталось под тысячей замков и больше его не достать.