Истинный

Звук сирен и прогибающегося под тяжестью машин асфальта, крики и возгласы людей и шуршание мелкого дождя создавали суматоху, ощущение ужасного дня. Грусть охватывала с ног до головы, а ностальгия билась в сердце и заставляла забыться. Бессознательное тело, путешествующее на кушетки врачей, тряслось от каждого покачивания, будто говоря, что надежды на то, что это тело, может быть еще живым — нет. Чонгук поднял лежащий на мокром асфальте телефон. Он стряхнул с него воду и положил к себе в карман. Волнительным взглядом, следя за тем, что происходит вокруг, он пытался сдержать свои слёзы и поток нахлынувших чувств. Чонгук запрыгнул в машину скорой помощи и, игнорируя просьбы медсестер вылезти оттуда, сел рядом с кушеткой, на которой лежал Тэхен.       — Он жив? — спросил Чонгук пустоту.       — Он жив, но времени у него нет, — ответила рядом сидевшая медсестра, надевая на лицо Тэхена кислородную маску. — Вы его брат?       — Нет, я…       — У него есть семья? Нам нужно связаться с ней, а мы не имеем никакой информации. Если он не выживет…       — Он умрет? — перебил Чонгук. — Вы не должны допустить этого!        Изгибающиеся полоски на кардиографе резко начали уходить на нет, и вскоре, резкая прямая зеленая линия начала громко пищать, а в машине слышались крики: «Мы его теряем! Дефибриллятор! Разряд». Чонгук крепко сжимал руку Тэхена, молясь на его спасение. Сейчас он верил во все: и в бога, и в приметы и в то, что Тэхен не может просто так умереть, он не закончил свою миссию на этой планете, он не должен. Чон опустил голову и прижал руку Кима к своему лбу. По его щекам, а теперь и по руке Тэхена, текли слезы. Крики врачей пугали его. Зеленая линия на кардиографе напрягала, Тэхен ведь не умер, он не может, этот аппарат… сломан? Казалось, эта поездка до больницы длилась вечно. Врачи метались вокруг Тэхена и, положив его на кушетку с колесиками, побежали в палату. Чонгук бежал рядом, но дальше дверей с таблицей «операционная» его не пустили. Он, весь на иголках, ходил кругами рядом с дверью операционной, ждал врача, ждал, пока его кто-нибудь утешит. Битый час он не садился на лавочки, а ходил кругами, грыз ногти и сдерживал слезы. Остальные два часа садился, размышлял о чем-то, а потом снова вставал и ходил кругами, и так несколько раз, будто проводя обряд, дожидаясь врача с хорошими, надеюсь, новостями. Спустя три с половиной часа из операционной вышел врач и подошел к Чонгуку, который сидел на скамейке и опустил голову, роясь руками в своих волосах и постепенно выдирая их, не замечая этого. Чонгук, увидев врача, подскочил с места и подошел к нему.       — Что с ним? Он жив? Жив?       — Успокойтесь. У него есть родственники? Старшие? Я не могу оглашать всю информацию не родственникам и младшим. Тем более, смотрю, вы по-английски не очень.       — Я переведу ему, — сказал медсестра, которая ранее говорила с Чонгуком в машине. — Скажите ему все, — грустно произнесла она. — Это его брат, и больше у этого парня никого нет, — продолжила она, а Чонгук понимающе посмотрел на нее.       — У него сломано большинство костей по всему телу. Он жив, но я не смогу сказать, как долго он сможет жить в таком положении. Его кости, буквально, раздроблены. Он упал с слишком высокого этажа. Его костный мозг может отмереть в любую секунду, — сказал врач и посмотрел в свой список. — Мы сделали три операции на несколько костей. Больше за раз нельзя, потому что он может умереть в процессе от нанесенного шока на тело. Сейчас он в палате, но без сознания. Вы можете посетить его сейчас, — увидев как Чонгук еле стоит на ногах от услышанного, врач сказал: — Мы сделаем все, что сможем, чтобы сохранить ему жизнь. Прошу прощения, меня ждут пациенты. Чонгук сел на лавочку и уставился на пол, он много думал, голова его кипела и поднялась температура. Медсестра подошла к нему и, похлопав по плечу, сказала, что он может посещать Тэхена каждый день с одиннадцати утра до двух дня. Чонгук несколько секунд посидел на лавочке, переваривая ту информации, которую дала ему медсестра, а после рванул в палату. Он, буквально, забежал в нее, и застыл прямо на входе. Он не может двинуться с места, увидев Тэхена в кислородной маске, с капельницей, а рядом огромный кардиограф — единственное, что утешает, ведь на нем больше нет той противной зеленой линии.       — Тэхен, — Чонгук взял руку Тэхена и медленно сжимал, - как ты мог, придурок? Я даже не сказал тебе всё, что чувствую, прости за это, — Чонгук положил голову рядом с бедром Тэхена так, что лбом чувствовал его. — Я… люблю тебя. Прости. Не умирай, пожалуйста. Ты можешь ненавидеть меня за всё, что я тебе сделал. Я даже могу исчезнуть для тебя. Только не умирай. Самое главное, — он посмотрел на лицо Тэхена, бледное, без каких-либо признаков жизни. Чонгук приложил его руку к своим губам и поцеловал её, — не умирай.       — Ваше время истекло. Прошу, покиньте палату. Чонгук медленно провел рукой по лицу Тэхена и, аккуратно положив его руку на кровать, встал и вышел из палаты. Сев в машину, он выдохнул и вслух сказал себе утешающие слова. В телефоне было около тридцати пропущенных и он, вспомнив про съемки, резко нажав на педаль, поехал на место съемок.       — Ты где был? Где Тэхен? Где он?!       — Простите. Тэхен? Он.… С ним случилось несчастье…       — Конечно случилось, я же зол на него.       — Он в больнице. Он… в коме.       — Что? — ошеломленный менеджер уронил стакан с водой.       — Я не знаю подробностей, — соврал Чонгук. — Знаю только то, что играть он больше не будет, не сможет. У него большие проблемы.       — Что, мать твою, случилось?!       — Его кости раздроблены во всем теле. Простите. Давайте заменим его. Придумаем сюжет без него. У нас мало времени.       — Ты что, совсем больной?! Как мы…       — Подождите, режиссер. Он дело говорит. Тэхен уже не сможет продолжать играть. Значит, придумаем другую концовку.       — Но как мы…?       — Проведите кастинг. Сейчас же падайте объявления! Чонгук, с тобой мы должны придумать другой конец. Идем, нам нужно много поработать!       — Почему я выполняю ваши обязанности, а вы мои? — спросил американский режиссер.       — Время поджимает. Мы должны уложиться в сроки, иначе вы все останетесь без денег. Делай то, что я говорю! Оставшуюся ночь и весь следующий день, вплоть до глубокой ночи проводились кастинги, а Чонгук писал сценарий. Это его работа, поэтому в этом нет ничего сложного, наверно, думал он. Мысли о Тэхене не давали покоя. Он гадал у себя в голове, как на ромашке «умрет, не умрет, умрёт, не умрет». Казалось, что он сам впадает в депрессию, и только периодические звонки Чимина успокаивали его. Чонгук ждал его, ждал Чимина. Чимин — хороший хён, который успокаивает. Он как мамочка, а Юнги как папочка, они такие идеальные. Так идеально подходят друг другу. Противоположности притягиваются — можно сказать, это высказывание правдиво, смотря на Юнги и Чимина, но Чонгук… Они с Тэхеном похожи очень сильно. Они оба любят дурачиться, любят обижаться по пустякам, любят носить одну и ту же одежду… ну как любят, … любили. Конечно, спустя почти десять лет все могло измениться, и похожие вкусы в еде, и похожий стиль одежды, но, ведь, они так нормально и не поговорили. Эта мысль, что Тэхен может умереть, а они так и не говорили по-человечески, убивала Чонгука. Он плакал, сидя за написанием нового сценария. Он переживал и порой, молился за Тэхена. Он любит его, но как говориться «мы ценим, когда теряем», и Чонгук начал ценить тогда, когда почти потерял. Чонгук в аэропорту сидит на лавочке и словно в прострации смотрит в одно место и не моргает. Как он вообще добрался до этого аэропорта? Ладно, это не важно. Главное — он тут, а значит, в скором времени все станет хорошо или, по крайней мере, лучше, чем сейчас. С Тэхеном все также все плохо. Он не просыпается. Чонгук приезжает к нему каждый день. Он сильно устаёт, находясь там в период всего времени посещения и надеясь, что Тэхен все же очнется. Врач говорил, его состояние с каждым днем все хуже и хуже. Если он не придет в сознание в течение месяца, вероятность того, что он умрёт 99,9%. Эта информация, полученная сегодня добила Чонгука, его голова кипела от всего, ведь ему еще нужно было писать сценарий. Главное не пропустить нужный рейс в аэропорту. На экране телефона светиться имя «Чимин», если это так, значит, все будет хорошо, значит, Чимин поможет.