Помни, что должен забыть

POV Китнисс Очередное «скоро буду» за неделю раздаётся вместе с хлопком входной двери. Сегодня очередной понедельник, в который Гейл уходит на работу. Без него я не сижу без дела. Я делаю всё, что должна делать девушка, живущая с мужчиной: убираю, готовлю и развлекаюсь дневной аэробикой в шоу Фликермана в первой половине дня. Периодически я пересматриваю местные газеты, выискивая хоть какую-то подработку. В общем-то, вместо всего того, что я хочу, я делаю то, что я должна. Чего хочу? Не знаю. Кому должна? Затрудняюсь ответить. Я живу будто сломанные часы, стрелки которых ходят в противоположные стороны. Я в той эмоциональной кондиции, когда ровно ничего не чувствую, но моё состояние резко меняется, будто кардиограмма, подскакивая доверху, захлёстывает меня огромной волной по самый мой максимум. Так случилось, что отдраивая пол под обеденным столом, я выжимала не только тряпку, но и свою душу, извергнутые слёзы из которой со звонким звуком разбивались о холодные половые плиты. За пару недель в этом жилище стало даже слишком чисто, как и в моём сердце. Честно сказать, я будто бы вростала в стены своего маленького мира, уместившегося в этой бетонной коробке, обрамлённой железными сваями. Мне было легче быть предметом интерьера, нежели заново учиться быть человеком. Мне с усилиями приходится отдирать себя от пола, омытого моими же рыданиями. Зато когда Гейл вернётся, всё будет чисто: и вокруг, и внутри меня самой. Однако, стоит ему уйти, я будто обрастаю воспоминаниями, словно они полипы, которые я весь день отдираю от себя зубами. Они высасывают из меня все силы, они затуманивают мой разум, они буквально превращают меня в калеку. Я чувствую, как эти чёртовы воспоминания лазят у меня под кожей, унося меня в забвение. Иногда я раздираю себе руки, чтоб достать их, чтоб избавиться от них, как от паразитов. Но они настолько прыткие, что мне не удаётся их поймать. «Наверное, аллергия» говорю я Гейлу, когда он тревожно осматривает мои руки. «Аллергия на жизнь», - добавляю про себя. Иногда мне казалось, что я захлебнусь своими же мечтами, сделавшими мою жизнь сущим кошмаром. Одна из грёз крепко хватала меня за руки, другая – мёртвой хваткой держала челюсти, третья – заливала через них обилие грязи, в которой барахтались личинки. А ведь они так мечтали стать прекрасными бабочками, жаль, что им суждено зачахнуть внутри меня. Я ощущаю, как поперхнулась. Я больше не могу. Это слишком много. Вдруг подруги-грёзы расходятся, давая пройти госпоже-судьбе, которая берёт мою нижнюю челюсть и резким рывком подымает к верхней, заставляя множество раз пережёвывать всё то, чем меня накормили мои прежние гости. После пира, взмахом руки госпожа велит мне удалиться. По дороге в спальню еле сдерживаюсь, чтоб не выдать, насколько неприятным был для меня это обед. Как только дверь в маленькую комнатку закрывается, я падаю на колени, будто к ним тотчас прицепили огромные гири. Одинокие выжившие личинки стремятся к жизни, выталкивая из меня своих мёртвых побратимов. Я пытаюсь взять над ними верх, но не получается. Их во мне уже больше, чем меня самой. Это снова их победа. Мне никогда у них не выиграть. Пара пальцев в горло и я освобождаю всех до последнего. Они вырываются из меня вперемешку с криком, отдавая трупным запахом расчленённых соратников. Кажется, это было слишком громко. Дверь со скрипом открывается. Как же беспощадна моя госпожа. Она лишь слегка пожимает плечами и уходит в другую комнату, оставляя меня один на один с рвотой на полу. Господи, опять заново. Кап, кап, кап. Надеюсь, мне хватит слёз, чтоб это всё отмыть. В уголке глаза что-то слегка режется. Провожу рукой по уставшему лицу и вижу, как на ней аккуратно расположилась куколка-мечта. Начинаю наблюдать за ней и замечаю легкие шевеления. Кажется, она пытается прорваться через свой толстый кокон. Я помогаю ей лёгкими движениями, будто разбираю пазл. Это занимает меня и даже начинает приносить удовольствие. Через секунду на моей руке располагается слабый мотылёк, еле-еле двигающий своими микроскопическими лапками. Вот они какие на самом деле, эти воспоминания. Мне нужно подыматься с пола. Хватит на нём спать, хватит быть частью его потёртого узора. Кажется, я знаю, что нам нужно. Нам определённо нужен диван. Не хочу просить у Гейла деньги на свои прихоти и решаю, что сама куплю его. И я не буду собирать его по деталям, рыскать по свалкам. Я выберу диван на лучшей мебельной фабрике. И с этого дивана из разряда «получше» начнётся улучшение и моей жизни. Да, я б несомненно предпочла удобно расположиться на обновке, положив правую руку на плечо Гейла, а левую – на плечо Пита. Однако, если выбирать между тем, чтоб быть половой тряпкой с Питом или человеком с Гейлом, для всех будет лучше, если я выберу второе. Я долго искала, чем же мне заняться. Поскольку я беженка из Двенадцатого, то мир вакансий для меня закрыт. Я долго думала, кем же стать. И знаете, что было у меня в приоритете? Нет, не мои навыки. Это были деньги. Однако, как и каждый, кто устраивается на работу, я сказала наоборот, когда позвонила по номеру, который нашла на визитной карточке компании, в которой работает Гейл. Золотая гравировка “PI” расшифровывалась как “Panem Industries”. Визитка всем своим видом показывала, что эта компания состоялась и явно не ищет новых людей в свою команду, но я всё равно решилась позвонить. Менеджер контактного центра рассказал мне немного про компанию, которая функционирует на основе частной собственности и реализует себя в оборонной и миротворческой сферах. Если быть точной, то именно эта компания разработала программу по переселению беженцев, пострадавших от последствий военных действий в горячих точках. Именно эта компания была правой рукой Капитолия, которая стояла на защите частных интересов. Гейл вернулся сегодня позже обычного. Было видно, насколько он устал. Об этом говорил утомлённый взгляд, напряжённая ямочка на лбу, взъерошенные волосы и лёгкие покачивания его тела за обеденным столом. Он готов был без задних ног упасть на кровать, но он не осмелился бы занять её, оставив меня одну спать на полу. Даже не представляю, как он вообще находил время на охоту со мной. Уровень уважения, которого достиг Гейл в моих глазах, был непоколебим. Его действия говорили за него больше, чем могли б сказать слова. Знаете, в такого человека, кем бы он ни был, как бы он ни выглядел, невозможно не влюбиться. Он стал для меня всем: матерью, отцом, другом, напарником, возможно даже и коллегой. Не хочу загадывать, как завтра всё пройдёт. Я сконцентрирована на «сегодня». Я хочу подарить его ему, как он дарит его мне, отмывая тарелки после ужина и отвлекая меня от дурных мыслей шутками под вечернее телешоу. Пока он заканчивает с посудой, я встаю из-за стола, беру небольшое махровое полотенце и подхожу к нему поближе. Его сильные мужские руки оказываются в моих, и я заботливо протираю их от влаги. И в ответ на свои действия слышу от него хриплое «Спасибо, Кискис». А говорила ли я ему когда-нибудь «спасибо»? Такое простое слово, а как сложно заслужить. Пусть мои руки скажут ему спасибо. Не отпуская его руки, веду его за собой в комнату. Пора согнать с кровати госпожу-судьбу. Она уже задержалась у нас. Матрас прогибается под тяжестью мужского тела. - Только не говори, что мы будем распиливать кровать, - произносит Гейл. – Я сам её собирал, - из моих уст вырывается тихий смешок. - Многие уже оценили твои старания? – интересуюсь у Гейла. - Ты что спрашиваешь, сколько у меня было девушек? – сдержанная линия его губ расплывается в улыбке. - Ну скажи хотя бы, на какой половине кровати они спали. После распиливания я заберу противоположную, - парирую я. - Почему ты вдруг решила обсудить это, Китнисс? – спрашивает Гейл, заливаясь звонким смехом. - Потому что я не смогу спокойно спать, – как же я смущаюсь. - Ты не сможешь спокойно спать, если получишь ответ на свой вопрос, но совершенно не по той причине, по которой ты думаешь, - его щёки заметно покраснели. - Я, наверное, самая нетронутая девушка в Панеме. Расскажи мне, как это происходит, - я набралась невиданной смелости, чтоб признаться в этом. - Господи, Китнисс, не думал я, что ты такая любопытная, - я явно подняла Гейлу настроение. - Говори сейчас или забудь это всё, - начинаю упрямиться я. - О нет, этот разговор точно никто из нас не забудет, - он садится ближе ко мне, берёт меня за руку и, широко улыбаясь, произносит. - Это было года полтора назад. Я наконец-то получил повышение на работе. Мы пошли с коллегами в бар, чтоб отпраздновать. Внезапно, меня заметила девушка. Она присоединилась к нам. Даже не спрашивай, как её звали. Я всё равно не вспомню, - он делает небольшую паузу. - Ну же, продолжай, - сгораю я от интереса. - Мы пришли ко мне домой. Я даже не могу сказать, что она целовала меня в губы. Она набросилась на меня и покусала, как голодная волчица. Когда мы зашли в спальню, то она сказала мне: «В подсобке у меня никогда ещё не было». Я слегка не понял её, я был пьян и хоть определённо хотел, чтоб всё произошло в спальне, на тот момент был согласен даже на подсобку, - он всё медлит, будто специально затягивает свой рассказ. - И у вас всё получилось? - Гейл как будто специально вырывает самые красочные страницы своего любовного романа. - Суть в том, что у меня ничего не получилось, - он подымает на меня свой взгляд, который даёт мне понять, что он не шутит. - Тогда мы можем не распиливать кровать, - сдерживая улыбку, заключаю я. - Зря я тебе рассказал, ты же шантажистка, - он видит, что я вот-вот лопну со смеху и кидает в меня подушкой. Я успеваю увернуться. Срываюсь с места и бегу за ней, чтоб дать парню сдачи, но он перехватывает меня и начинает щекотать. Он сполна проучивает меня и говорит задорным тоном. - Если хочешь получить ответы на свои каверзные вопросы, то лучше посмотри выпуск после вечернего шоу в час ночи. Тебе определённо понравится, - меня сжигает любопытство, но я стараюсь не показывать ему этого. - Я тоже знаю, что понравится тебе, - со всей силы валю Гейла на кровать. Он поддаётся мне и ложится на спину. Я стягиваю с него домашнюю футболку. Он лишь заворожено наблюдает за мной, полностью доверяясь движениям моих рук, скользящих по его ключицам. Я сжимаю и разжимаю его плечи, отчего из грудной клетки парня исходит глубокий вздох облегчения. Я расслабляю каждую мышцу его тела: от плеч перехожу к сильным рукам, а когда и они становятся податливыми, массирую его грудную клетку. Кончиками пальцев ощущаю спокойное умиротворённое биение его сердца. Кажется, он засыпает. Движения моих рук окутывают Гейла волной наслаждения. Я выключаю свет, чтоб он мог полностью расслабиться и инстинктивно исследую во мраке его очертания. Спускаясь вниз по его прессу, натыкаюсь на нечто мною неизведанное. - Гейл, ты спишь? – шёпотом произношу я. Проходит несколько секунд тишины, во время которых мои пальцы ощупывают свою новую находку, исследуя её архитектуру. - Поспишь тут, - таким же тихим шёпотом произносит Гейл. Моя так называемая «находка» запульсировала в руке. Хорошо, что сейчас темно и парень не видит, насколько мне стыдно. Я быстро отрываю руку в надежде, что на утро друг не вспомнит ничего, что было ниже уровня ключицы. Я искренне хотела расслабить его после тяжёлого рабочего дня. Расслабила ли я его на самом деле? Точно не везде. Я прилегла на противоположной стороне кровати. Но конечно же не спала. Мои глаза уже привыкли к темноте, и я с неподдельным интересом изучала каждый рельеф крепкого тела, от которого исходил теплый аромат настоящего мужчины. Насколько сильно я желала, чтобы парень забыл всё на следующее же утро, настолько я сама не хотела ничего забывать. POV Пит Наконец настала ночь, и я могу выбраться на улицу. Я слоняюсь между мусорными баками по узким улочкам. Я изнеможен. Когда хочешь организовать побег в фильме, то на заднем плане играет “Skyfall”, но когда ты убегаешь в реальной жизни, то тебе аккомпанирует лишь писк в ушах и шуршание мусорных кульков, на которых, будто на инструментах, играют сквозняки тёмных переулков. Я решил укрыться в спальном районе. Не зря же его называют спальным. Я устраиваюсь на лавочке, расположенной между двумя не слишком вонючими баками. Тошнота подходит к горлу. До чего я докатился. У меня было всё: семья, девушка, связь, время. Время, которым я так неправильно воспользовался. Прикорнув на скрипящих балках, я устремляю свой взор на ночное небо. На моих глазах падает одинокая звезда. Я не упускаю момент и загадываю желание. «Вот бы по-настоящему сбылось» - с грустной улыбкой думаю про себя. Я погружаюсь в свои мысли. Однако не уверен, имею ли я на них теперь право. Могу ли я позволить себе вновь ощущать грязные поцелуи столь чистой сердцем девушки. «Ну же, продолжай» - доносится до меня из неоткуда. Я подскакиваю на лавке и оглядываюсь по сторонам. Моё внимание привлекает приятной наружности многоквартирный домик. Он даже чем-то напомнил мне родину в её лучшие времена. Это строение было абсолютно незаурядным и позволяло насладиться благоговейной тишиной ночи. Только в одном окошке горел свет. За шторой можно было разглядеть два силуэта, которые явно тратили своё время правильнее, чем я своё. Господи, какая это пытка. Я закрываю глаза и представляю себя той самой тенью, которую только что видел в отблесках мягкого свечения вечерней лампы. Как же я скучаю, Китнисс. Как же сильно я скучаю. Мгновение-другое я пытаюсь унять боль в своём сердце. Вдруг до меня доносится звонкий смех, каждый отголосок которого заштопывает мои раны. Я узнаю его из тысячи. Моя Китнисс. Это точно моя Китнисс. Я схожу с ума. И, будь я проклят, я не против.