Помни, что должен забыть

POV Пит Этот телефон – моё спасение. Он позволяет мне ощущать себя ближе к ней, к моей Китнисс. Столько же времени я провёл без неё. И, должен признаться, каждая секунда этого времени кажется мне пущенной на ветер. Я так мечтаю снова быть с ней рядом. Под промозглыми ливнями меня согревает только память о присутствии её теплого тела рядом с моим. Только воспоминания о ней не дают мне сойти с ума. Даже когда она просто в моей голове, я уже не чувствую себя одиноким. Это была просто уловка моего сознания. Однако я держался за неё, как утопающий за соломинку. Вера внутри меня была единственным, что придавало смысл этой жизни. Поворачиваюсь лицом к стене и дрожащими от восторга руками набираю сообщение. Мои глаза наполняются слезами. Я быстро смахиваю их, пытаясь взять себя в руки. По моим рукам, по спине, даже по затылку пробегают мурашки. Никогда ещё я не был так счастлив, как от уверенности в том, что меня наконец-то услышат. Я бы так сильно хотел увидеть в ней зеркальное отражение самого себя. В своих фантазиях я был скульптором, который формировал замысловатые геометрические фигуры наших душ из одной и той же лепнины. Только вот оказалось, что мы скорее похожи на инь-янь. Китнисс оставалась в сети, но не отвечала мне ни слова. Я бы отдал всё, чтобы ответить даже на банальное «привет». - Не иди за мной, когда закончишь, - говорит мне Хоторн. - Ты же всё равно не сразу пойдёшь домой, - поворачиваюсь к нему лицом. Он выглядит не просто изнурённым, а измученным. Его стеклянный взгляд устремляется в одну точку. Он резко переводит свой взор на меня, и я впервые вижу в нём настоящий страх. - Я знаю, что ты будешь долго преследовать меня. На твоём месте я бы сделал то же самое. Но сделай мне одолжение, поживи ещё немного, - умоляет меня Гейл. - Каждый час под светом дня я нахожусь под риском, а ты думаешь только о своём тщеславии, - меня искренне удивляет его желание дать мне по роже просто за то, что я хочу рискнуть своей же безопасностью. - Ну, хоть не каждую секунду. Не все принадлежат самим себе, Мелларк. Цени то, что у тебя есть. - Ничего у меня нет, - я срываюсь на крик и бью ногой ближайшую лавку. Она со скрипом разваливается на моих глазах. - У тебя есть жизнь и, если твои сообщения прочитаны, то у тебя есть Китнисс. - Хочешь сказать, она не ждала их? – это повергает меня в шок. - Ей будет лучше без тебя. Мы оба знаем, что это правда, - произносит Гейл, забирает из моих рук телефон и уходит прочь. Он нашёл меня случайно, просто подсев на случайную лавку в парке у городского музея. Хоторн не сразу узнал меня. Я слегка ему улыбнулся и поделился портвейном. Он даже не смог выдавить улыбку, хотя было видно, что пытался. Возможно, мне показалось, но его глаза подсвечивали окружающий нас мрак. Каждая мышца его тела была напряжена. Он дрожал, но не от холода. Тот Гейл Хоторн, который предупреждал меня не лезть к его девушке, был вовсе не похож на человека, делившего со мной сейчас бутылку портвейна из бара напротив. От его рубашки веяло запахом свежей человеческой плоти. Рукава были засучены, будто парень недавно отмывал руки, измазанные по локоть в крови. Гейл многого добился, как для молодого человека из Двенадцатого. Однако я не знал о нём ровным счётом ничего. Я даже не поинтересовался ни разу, где он работает, сколько зарабатывает, когда заберёт Китнисс. Мне очень хотелось поговорить с ним по душам, хоть с кем-то поговорить по душам, но не было тех слов, которые мы могли бы друг другу сказать. Они просто не существовали, а ни одно из существующих нам не подходило. Он молча протянул мне свой телефон, сделав хороший глоток жгучего портвейна. Гейл будто прижигал им раны, которые образовывались глубоко в недрах его тела. Он смотрел в мою сторону пронзительным взглядом. И в его глазах я увидел глаза Китнисс. Они смотрели на меня так же и я начал понимать, что самая крепкая любовь являет собой страстную верную дружбу. Он смотрел сквозь меня так, что моё сердце болезненно сжималось. Насколько же они похожи. Я будто одержимый поглядывал на глаза Хоторна, в которых искрилась серебряная пыль. Магически я видел перед собой одновременно Китнисс, которую я страстно любил, и Гейла, которого я страстно ненавидел. С его отсутствием мне стало пусто. Я пытался удержаться, чтобы не следовать за ним, но не смог. Хоторн был прав. Это выше моих сил. Но я всё равно потерял его из виду. Я долго снуюсь по улицам города. Уже светает. Самое время вернуться на родную свалку в спальном районе. Я отлично вписываюсь в её интерьер: бледная, местами грязная кожа, обгрызанные ногти, потерянный взгляд и гнездо на голове. На моём лице красуется щетина, которой ранее я не увлекался. Интересные ощущения. Своё новое амплуа мне удаётся разглядеть только в лужах, которые оставляет мне в подарок обильный осенний дождь. С каждым днём всё больше дверей закрываются перед моим лицом. Начиналось с дверей друзей, заканчивается дверьми троллейбусов и общественных туалетов. Добираюсь до моей уютной лавочки и устремляю свой взгляд на уютный домик, кирпичная кладка которого отливает золотом под первыми лучами утреннего солнца. Я представляю, как выглядят жилища людей, живущих там. Особый интерес у меня вызывает обитель тех милых силуэтов на третьем этаже, за которыми я имел удовольствие раньше наблюдать. Лавчонка, с которой мы уже породнились, представляется мне удобным диваном. А ведь он не у каждого и дома есть. Эта ирония заставляет меня ощутить себя на секундочку счастливым. Внезапно к дому подъезжает чёрная тесла последней модели. Тонированные стёкла автомобиля не дают мне распознать его владельца. Из плавно открывающийся двери вальяжно выходит человек, полностью облачённый в чёрные одеяния. Мне показалось, на нём присутствуют даже перчатки. Нездорово высокий мужчина повёрнут ко мне спиной, но я чётко могу понять по его позе, что он держит что-то в руках. Его огромное тело с лёгкостью пробирается через входные двери. Ищу глазами огромный силуэт и к своему ужасу нахожу его в том самом окне, которое я так люблю изучать. Очертания мужчины отчётливо видны за занавесками. Я устремляю свой взгляд на номера машины, но не нахожу ни одной цифры. Мой взгляд снова устремляется наверх. Всё это время силуэт стоял неподвижно. Я пытаюсь разглядеть в нём хоть какие-то идентификационные черты, но он выглядит, будто вырезанный из куска чёрного картона. Я уже начинаю верить в это, как вдруг он указывает на свалку, за которой я прячусь, и затем подносит руку к губам, советуя мне держать рот на замке. Холодок пробегает по моей спине. И не один раз… Как только мужчина удаляется вглубь комнаты, спешу спрятаться за соседним мусорным баком. Если он меня обнаружил, то наверняка сдаёт миротворцам прямо сейчас. Не смотря на игры моего разума, заткнувшие мои уши рёвом сирены, будто наушниками, город продолжал спать, пока мафия забавлялась на третьем этаже. Когда гигант выходит из дома, замечаю, что его руки опущены, словно у оловянного солдатика. Не двигай он ими на моих глазах, я бы подумал, что они окаменели. Когда великан садится в свой автомобиль и уезжает, не оставив за собой и следа, меня настораживает всего две вещи: почему он выходит из дома спиной, будто знает, откуда я за ним наблюдаю, и что же его руки оставили в этом неприметном жилом многоквартирном доме. Мои руки, окоченевшие скорее от жути, чем от утреннего мороза, ищут тепла в просторных карманах толстовки. Что-то шуршит под моими пальцами. Неужели снова салфетка залетела? Я уже был готов выкинуть содержимое в мусорник, как вдруг увидел на смятой бумажке почерк Гейла. Резко выведенная надпись гласила: «Не удивляйся, если однажды она к тебе не придёт». Такое ощущение, что Хоторн пинал эту бумажку раз сто, прежде чем начеркать это послание. Разглаживаю бумагу, пытаясь смахнуть с неё остатки его агрессии, спрятанную в глубоких складках материи. Только вот теперь я понимаю, что её вызвало. На скомканном мраморном листе были выведены 7 букв, которые показались мне даже страшнее, чем мужчина, чуть не прикончивший меня несколько минут назад. «Диагноз: Амнезия».