Помни, что должен забыть

POV Гейл Решаю приблизиться и понаблюдать за спящей Китнисс. Мне стыдно за то, как я с ней поступил. Мелларк наверняка куда-нибудь её пригласил. И она без сомнений пойдёт к нему. Это был бы худший исход для неё, но лучший для нас. Это значило бы, что она нас всё ещё помнит. Кажется, будто это была самая длинная ночь в моей жизни. Я опасался, что Пит всё-таки обнаружит меня на безлюдных улицах, что я сам приведу его к сокровищу, которое от него прячу, так что сегодня воспользовался чёрным входом дома. С каждым новым днём, проведённым с Китнисс в моих руках, я ощущаю себя маньяком, который страстно желает, чтобы жертва его полюбила. Это нездоровое желание сводит меня с ума. Из мальчика, любившего девочку, я становлюсь мужчиной, всё так же любящим девочку. Мои желания не вырастают вместе со мной. И мне кажется, если б она стала сильнее, я бы вовсе не любил её. Я живу в шкуре педофила, который хочет играть кнутом и пряником. А может это уже и не я вовсе. Я давно стал замечать, как меняются глаза, которыми я смотрю на мир. Я хожу, будто слепой пока они не осветят мне дорогу. Но кто же дёргает за рычаг и запускает электричество? На этот вопрос не мог ответить ни я, ни девушка, спящая передо мной с широко открытыми глазами, из которых прорывался ещё более яркий свет, чем порой из моих собственных. Этот свет притягивает меня. Он позволяет мне касаться девушки дулом пистолета, который я уверенно держу в правой руке. Не в левой. Правая рука никогда случайно не выстрелит. Ощущение контроля над ситуацией заставляет меня вспотеть от нахлынувшего возбуждения. Я нервно покусываю губы. Я вижу её холодное тело, в котором перестанет циркулировать кровь, стоит мне сделать одно движение пальцем. Я так сильно её люблю. Я хочу её. Хочу её убить. Она не заслуживает стать такой, как я. Я не живу, я интерпретирую то, как я жил. Я показываю ей то, что она хочет видеть и хочу, чтобы она показала мне то, чего хочу увидеть я сам. Я хочу смотреть на мою маленькую девочку, которая стреляет в нарисованные мной метки на деревьях в лесах Двенадцатого. Эта маленькая девочка носит косичку на левую сторону. Она ещё не знает, какой жестокий бывает этот мир. И самое главное, она не является его частью, ведь в её голове нету капсулы. Наверное, мне стоит пристрелить её прямо сейчас. А что ещё остаётся? Однажды она проснётся либо никем, потому что всё забудет, либо тем, кого будет презирать, по причине того, что капсула никогда не позволит ей забыть. Я не собираюсь делиться с кем-либо своей игрушкой. Она только моя. И никто не посмеет притронуться к её душе, ни Мелларк, ни какая-то железка. И если я хочу её убить, то убью. Мой палец сильнее нажимает на спусковой курок. В голове ощущается жжение, будто мои мозги плавятся в черепной коробке. Капсула начинает вибрировать, отсчитывая секунды. Моё сердце отбивает бешеный ритм. Волна мурашек накрывает тело. Девушка начинает моргать. В её взгляде понемногу проглядывается очертание души. Она просыпается. Правая рука начинает трястись. А я ведь был так в ней уверен. Всё моё тело больше не слушается меня. Перед глазами всплывает голографическая надпись: «Альфа капсула непрекосновенна». Уши закладывает от двух слов, гудящих в голове: «Самоликвидация нарушителя». Моя капсула повторяет это раз за разом. Кисть на правой руке начинается сгинаться, переводя дуло пистолета в мою сторону. - Гейл, что происходит? – эхом доносится до меня крик Китнисс, еле уловимый за громким гулом капсулы. Я напуган. Я начинаю бить рукой о мебель, стоящую вокруг. Ещё немного и я её сломаю, но моё тело мне больше не поддаётся. - Откуда этот звук? – спрашивает Китнисс. Знала бы она, как громко сейчас в моей голове. Ей не приходится тратить много времени, чтобы догадаться. Она бегает за мной по квартире и пытается отвести пистолет, который я сам же на себя направляю. Он всё ближе к моей челюсти. Моя рука оцепенела. Меня всего трясёт. Внезапно голос затихает. - Пора прощаться, Кискис, - произношу шёпотом я, открывая рот. Кажется, если б я не поддался сейчас, то челюсть просто бы сломалась и мотылялась на моём лице. Глаза прожигают слёзы. Это был не я. Не я наставил на неё курок. Я не тот, кем меня пытаются сделать. Перед глазами проносится каждый раз, когда я собственноручно спускал чёртов курок. Я начинал с манекенов, а закончил людьми. Я делал всю грязную работу. Я останавливал сердца юношей-инвалидов, которым необходимо было выплачивать военную пенсию. Героями войны их делало не служение родине, а выпущенная мною пуля. Я насиловал их жён и детей до тех пор, пока они не забывали о судебных исках. Я рубил трупы на части, чтобы как можно больше из них влезло в нашу частную крематорскую печь в “Panem Industries”. От костей тех, чьи тела не поразили болезни, я отдирал свежее мясо и отдавал на приготовление сухих армейских пайков. Именно я отвечал за безотходное производство. И всё это открылось передо мной только сейчас под секундный отсчёт капсулы в моей голове. Как бы “PI” не пыталась скрыть правду, она представала перед каждым, будто целостная личность, будто лучший друг, которого ты знаешь только по переписке. - Нет, - командным голосом заявляет Китнисс. Свечение в её глазах меняется. Оно становится алого кровавого цвета. Во взгляде ни намёка на страх. Китнисс мне повелевает, и моё тело начинает слушаться её. Пистолет падает, ударяясь о пол с глухим звуком. Капсула в моей голове встаёт на своё привычное место и запускает работу в обычном режиме, о чём говорит мне характерный щелчок. - Она сводит меня с ума, - мой голос хриплый, вся одежда промокла в районе спины. От меня жутко пахнет потом, но ещё и я ощущаю трупный запах гнили. Он исходит не от моего тела. Он исходит от моих воспоминаний. - Как это сработало? – спрашивает меня Китнисс. - Я сам не знаю. - Но ты же изучал капсулы, я видела, - она настаивает на моём ответе. - Всё, что я могу сказать, так это то, что никогда ещё я не видел, чтобы можно было влиять на капсулы без пульта. - А как это работает с пультом? – в её голосе ощущается подозрение. - Ты видела фотографии в папке на моём аккаунте. Изначально это было видео. Я просмотрел его и успел поймать единственные два момента, на которых не было помех. После того, как я закончил просмотр, видео уже было удалено. Я не смог различить шум и картинку, так что не имею ни малейшего представления, как спецагенты оказались мёртвыми на полу с ножами, собственноручно вонзаными в сердце. - Ты заметил, что положение рук у мужчины, повёрнутым спиной, не поменялось? – у неё явно появились те же догадки, что и у меня. - Либо он так и не применил устройство, либо оно работает дистанционно. Он держал что-то, как на блюдечке, обеими руками. Я разузнал кое-что ещё. Ходят слухи, что пульт от капсул страшнее самих капсул. Говорят, однажды он взорвался у хранителя прямо в руках и с тех пор он носит протезы. Бьюсь об заклад, он не стал бы управлять им вручную. Скорее всего устройство реагирует на голос, - заключаю я. - Тогда оно точно где-то здесь, - констатирует Китнисс. - Но почему оно реагирует на твой голос? – не понимаю я. - Думаю, это стоит спросить у того, кто был тут ночью. - Ты видела его? – удивляюсь я. - Нет, но я уверенна, что меня вырубило на полу, а проснулась я на кровати под дулом пистолета моего … - она замешкалась. - Твоего кого? – этот вопрос озадачивает нас обоих. – Кто я после этого? - Давай я отвечу тебе на этот вопрос после встречи с Питом, - просит девушка. - Будь осторожна. Ты можешь не узнать его, - осторожно предупреждаю я. - Это из-за моего диагноза? - И да, и нет. - Я думала, что эта капсула туманит мой рассудок. - Честно говоря, мне вообще кажется, что она не влияет на тебя, - признаюсь я. - Если так, то я не дам ей повлиять и на тебя, - девушка крепко берёт меня за руку и поглаживает большим пальцем. - Я отвезу тебя к Питу, возможно, он что-то знает, выведай у него, - предлагаю девушке. - Откуда ему что-то знать? – удивляется она. - Его машина всё ещё стоит на парковке “Panem Industries”. Я осмотрел её во время работы и нашёл вот это – протягиваю Китнисс фотографию, на которой ещё юноша Пит позирует со своими родителями. Наверняка это фото не разместилось в семейном альбоме по той простой причине, что в камеру попали фрагменты пальцев фотографа. Хотя эту холодную железную конструкцию, переплетённую проводами, было сложно назвать пальцами. На клаптике пуленепробиваемой стали с огнеупорным покрытием, размещённым на внутренней стороне указательного пальца, виднелись едва заметные инициалы “PI”.