Помни, что должен забыть

POV Китнисс Глубоко в душе я была рада увидеть Пита. Но, это чувство, как я уже сказала, было глубоко. Я закопала его внутри себя и воздвигла перед этим тайником огромную стену. Как же сложно было уходить. Мне кажется, вся моя душа была приклеена к Питу. Когда я отрывалась от него, рваные клаптики неосязаемой материи остались и на его душе. Теперь, когда я нашла его однажды, я не смогу не искать. Я не смогу игнорировать его присутствие. Я буду искать его всюду, хоть, возможно, никогда и не найду. Даже сейчас, когда мы с Гейлом выходим из машины, я оглядываюсь по сторонам. Я нахожу взглядом Шевроле Пита, стоящую на парковке “Panem Industries”. Из окон автомобиля выглядывают наши призраки, беззаботные и счастливые. Они крепко держатся за руки. Когда их губы примыкают друг к другу, я ощущаю сладость поцелуя на своих губах. Он как ложка мёда в бочке дёгтя: оставляет приторное послевкусие, перебивающее горечь, которой отдаёт остальное содержимое моей новой жизни. Мы с Гейлом опоздали и вынуждены были объясняться перед генералом Клинтоном. К его кабинету вели капли свежей крови. Дверь в кабинет была открыта. - Простите, я без стука, - говорит Гейл, пересекая порог убежища генерала. Я захожу вслед за парнем и вижу Клинтона, опёршегося бедром об письменный стол и перевязывающего себе левую руку. - Войдите, - генерал сегодня очень раздражён. - Вы в порядке? – осведомляется Гейл. - Вполне. Всего лишь царапина. Зацепился об сучок в лесу, - по моей спине пробежали мурашки. Он всё знает. Нам с Гейлом не выйти отсюда живыми. – Зачем вы пришли? – он играет с нами? Он хочет, чтобы мы сами себя закопали. - Мы опоздали на службу, - коротко отвечаю я. - Отчего же? – интересуется начальство. - По семейным обстоятельствам, - Гейл отвечает крайне уверенно, настолько, что я сама начинаю ему верить. - В качестве сверхурочной работы я поручаю вам спецзадание. По улицам города, будто таракан, бегает дезертир. - Мы не вправе заниматься его поимкой, - перебивает генерала Хоторн. – Это компетенция государственного военного сектора. - Именно. Только вот не они передали мне это дело. Это распоряжение свыше. - А не ваше ли собственное? – возмущённо спрашиваю я, но генерал игнорирует меня. Он не думал, что я осмелюсь играть не по его правилам. - Как мы найдём его? У меня нет прямого доступа к системам слежения, - Гейл всё ещё пытается спасти положение. - Не держите меня за дурака, мистер Хоторн. Мы оба знаем, что вы находили доступ и не к таким системам. Вам вовсе не нужны камеры. Мелларк сам к вам придёт, стоит только дать ему возможность. Не так ли, мисс Эвердин? – Клинтон косит на меня взгляд со скверной улыбкой на лице. – Так вы согласны? – в его руках флешка. Он даст нам шанс уничтожить компромат, если мы согласимся привести к нему Мелларка. Решаю подыграть генералу. Я медленно подхожу к нему. Его правая рука уже свободна от бинта, он уже закончил перевязку. Мои пальцы берутся за краешек флешки. Внезапно мизинцем задеваю руку Клинтона. Она ледяная. Кожа на вид безупречная, по тактильным ощущениям больше похожа на плотную резину. Обращаю внимание на его левую руку. На бинте ни капли крови. Как это возможно, если он только что перевязывал свежую рану? Ответ напрашивается сам собой. Кровь на полу была не его. Генерал замечает мою настороженность и сильнее сжимает хватку. Он всё ещё намертво держит другой конец флешки. - Снимите ваши розовые очки, мисс Эвердин, - его голос такой же холодный, как руки. - Снимите ваши перчатки, генерал Клинтон, - я его раскрыла, он в замешательстве. - Вы даже не знаете, с чем имеете дело, - в глазах генерала страх. – Только Пит сможет помочь тебе, Китнисс. – Гейл ощущает, как накаляется разговор между нами и незаметно наводит на Клинтона пистолет. - Почему вы называете меня по имени? - Я всё время следил за тобой. Я – друг твоего отца. - Мой отец умер, - сквозь гнев отвечаю я. - Это тебе так сказала твоя сумасшедшая мамаша? – откуда он знает, что с ней произшло? – Где же тогда могила твоего папочки? - Ты блефуешь. Снимай свою вторую кожу или Гейл пристрелит тебя на месте. - Я и так уже труп. Но, раз ты так настаиваешь, - он отцепляется от флешки. Генерал оттягивает жёсткую резину и отцепляет её от торчащих из кистей черенков ржавой арматуры. Он оголяет своё истинное естество у нас на глазах. Я рассчитывала увидеть перед собой изысканную работу и гравировку “PI” на указательном пальце. Однако увиденное совершенно не соответствует моим ожиданиям. Обугленные, неоднородные железки торчат как-попало из кистей рук. Местами части конструкции, которая должна была заменить руки генерала, отпали из-за коррозии. Провода, соединявшие всё строение, как нитки, перегорели все до одного. Кое-где ещё подгнивали куски настоящей человеческой плоти. В этих местах сочился гной, в котором купались зародыши каких-то личинок. - Кто сделал это с вами? - с ужасом спрашиваю я. - Целый год я провёл в ежедневных пытках, - я слышу отсчёт капсулы, но не в своей голове. – Я не знаю, где я был. Мне отрезали руки. Их пытались пришить кому-то, но что-то пошло не так. Потом надо мной проводили эксперименты. Мне реконструировали ладони кусочек за кусочком, пока не достигли желаемого результата. Я думал, они отпустят меня, но не тут то было. Часами мне нужно было держать тяжелейшую коробку. Мне нельзя было спать, мне нельзя было есть, я мочился прямо под себя. Я подумал, что умру, когда мне в руки положили взрывчатку. Но, к моему огромному удивлению, хоть меня и отбросило на несколько метров после взрыва, руки остались нетронутыми. Это повторялось сотни раз. Я бы хотел столько рассказать вам, но моё время подходит к концу. - Прошу, не нужно, нет, - умоляю генерала я. - Ты должна знать, что твой отец всё ещё там, - чувствую, как Гейл крепко хватает меня сзади и уводит подальше от Клинтона, голова которого взрывается через несколько мгновений. В ушах писк. Сердце бьётся с бешеным ритмом. Мы с Гейлом влетаем в нашу квартиру и начинаем крушить всё, что видим. Теперь мы были уверены на сто процентов, что пульт должен находиться здесь, ведь когда я пыталась руководить капсулой генерала, то потерпела крах. Мы опустошаем ящики, рвём на части коробки, выгребаем всё со шкафа. Пот стекает по нашим лицам, капая на грудную клетку. Пусто. Нигде нет ни единого лишнего предмета. - Чёрт возьми, - кричит Гейл, с силой кидая на пол свою тренировочную гантелю – последний предмет, обнаруженный в его шкафу. Пол проседает под её тяжестью, открывая нашему взору небольшой тайник. При одном взгляде на него в моих глазах начинает печь. В отражении зеркала замечаю, как пробивается через глаза красное свечение. Всё ещё не могу к этому привыкнуть. Отражение пугает меня больше, чем жжение в глазах. Мы с Гейлом подрываемся с места и начинаем разбирать паркет. Истерзанные долгими стараниями, с занозами на пальцах, мы всё же добираемся до тайника. Мы осторожно достаём из него пепельно чёрную коробку. Дрожащими руками подымаю массивную крышку. Ещё немного и пульт будет в моих руках. Но как тогда умер генерал Клинтон? Неужели хранитель снова возвращался и управлял капсулой прямо отсюда? Но это нелогично. Зачем ему так рисковать? Гейл тоже весь на нервах. Он не хочет рисковать мной, и первый ощупывает коробку. Он подымает на меня ошеломлённый взгляд и протягивает её мне. Она довольно глубокая с броневым покрытием. Я осторожно углубляю свою руку по самое дно. Коробка пуста. - Либо кто-то забрал пульт, - размышляю я. - Либо его здесь никогда и не было – заключает Гейл.