Помни, что должен забыть

POV Пит Свалка казалась мне чище до того, как я надел футболку Гейла. Симбиоз запаха его плоти и духов Китнисс заставляет меня прилагать немыслимые усилия при каждом вздохе. Я не могу. Я не выдержу. Я ужасно ревную, но стоит мне только услышать её имя у себя в голове, мои губы предательски по-змеиному расползаются в безжизненной улыбке. Иногда я поглядываю на своё отражение в витринах невзрачных магазинчиков, и создаётся ощущение, будто каждый мускул моего лица живёт отдельной жизнью. Будто бы ещё немного и я трансформируюсь до неузнаваемости. Дезертир. Некоторые прохожие посматривают на меня и перешёптываются: «Тут всё понятно». А что понятно? Кто я такой? Та личность, которую по кирпичику создавали мои родители, разрушается, как здание, обвитое назойливыми сорняковыми лианами. Я трещу по швам, моя огранка давно слезла, как будто я перевоплотился не из призывного в дезертира, а из человека в ящерицу. Я отбросил всё, что мог, чтобы спастись. И теперь боюсь собственного хвоста. Возвращаюсь на свою родную лавочку. В «неодушевлённых» бывает гораздо больше души, чем в «одушевлённых». Я так устал от бега. Нужно перекусить. Нахожу пакет с едой и спешу его вскрыть. Многообещающая кривая надпись «ЛАНЧ» вселяет в меня новую надежду на ближайшее будущее. Мои пальцы касаются каждой буквы. Я сразу узнаю, что надпись написана не Китнисс. Скорее всего это написал Гейл. Он даёт мне возможность попробовать не только этот обед, но и откусить кусочек его жизни. Той прекрасной жизни, где каждое утро его ждёт чистая футболка и девушка, которая готовит ему обед на работу. Боюсь представить, что она готовит для него после работы. Вряд ли это ужин. Аккуратными движениями я разворачиваю пакет, в котором лежит небольшой, но высокий бокс. Думаю, этого количества еды хватит на первое время. Сглатываю слюну, пытаюсь представить, что внутри коробки. Что бы приготовила Китнисс теперь для меня? Но, я не могу поверить. Это похоже на насмешку. Внутри лежат скомканные рукописи. Мои рукописи. Те самые, которые я писал Китнисс. Те самые, на которых она сама оставила свой след. Мои глаза снова всматриваются в небольшую надпись, которую могла вывести только лёгкая женская рука. «Я не забыла». И это было видно по её глазам. Замечаю корявую стрелку внизу листка и переворачиваю его. С обратной стороны наклеены буквы, вырезанные из газетных заголовков. На первый взгляд разбросанные наклейки стают читабельными, когда начинаешь читать их в обратном порядке. Не сложный вроде бы шифр, но что автор хотел этим сказать? Пытаюсь сосредоточиться на содержании послания. «Древесина отравлена. Через 8 часов яд остановит твоё сердце. Ты ещё можешь спастись и снова зажить так, как ты описывал в своих мемуарах. Ты проберёшься в окно на 3 этаже, в которое смотришь каждый вечер. В полу найдёшь тайник с бронированной коробкой. Как только она окажется в твоих руках – получишь противоядие. P.S. Не трать своё время на поиски отпечатков. Ты всё равно их не найдёшь.» Я надеялся, что это блеф, пока не заметил, как стремительно сползает краска с деревянных брусьев… Наступила ночь. Я долго смотрел на окно 3 этажа, в котором силуэты вели себя сегодня особо озабочено. Создавалось ощущение, будто они строят баррикаду. Но их вряд ли предупреждали, что я зайду не через дверь. Ожидание сводит меня с ума, но я всё же дожидаюсь пока погаснет последний огонёк, пока перестанет лаять последняя собака, пока у моих силуэтов пройдут последние опасения. Я долго думал, как мне быть в этой ситуации. Но я не мог полагаться на удачу. Не принесёт же противоядие ветром, не отдадут же они мне его просто так. У меня нет другого выхода, кроме как пополнить коллекцию своих последних «достижений». Отныне я буду не только дезертиром, но ещё и вором. Я не уверен в себе. Мой план точно провалится сразу, как только заскрипит пожарная лестница. Однако стоит мне на ней повиснуть, она не издаёт ни звука, будто и это было заранее кем-то предусмотрено. Я всё ещё голоден. Но сильнее моего голода – желание жить. Об этом желании мне напоминают язвы, выглядывающие между моих пальцев и ощущение кислоты во рту. Губы пересохли то ли от яда, то ли от волнения. Ещё немного и мои конечности отпадут, оставив мне только моё гибкое, как у ужа, тело. В жизнь силуэтов меня приглашает открытое окно. Какая удача. Моё зрение всё сильнее привыкает к темноте. Я различаю очертания многих предметов в комнате. Ну тут и бардак. На кровати кто-то мирно сопит. Под одеялом угадываются очертания хрупкой женской фигуры. Но второй силуэт отсутствует. Так даже лучше. Я быстро возьму то, что мне нужно и уйду. Внимательно разглядываю пол в поисках тайника или хотя бы намёка на него. Сердце отбивает бешеный ритм. По спине ручьями льётся пот. Он попадает в глаза и, следуя течению, капает на край белой простыни. Чёрт. Я не хочу оставлять здесь и намёка на своё присутствие. Нужно взять себя в руки пока… На глаза попадается дырка в полу. Неужели кто-то забрал коробку раньше меня? Мне стоит больших усилий тихо дойти до места проишествия и не сорваться на бег. Тихо ощупываю отверстие в полу и нахожу коробку. Пустую коробку. Сердце уходит в пятки. Я опоздал. Среди этого хлама мне не найти противоядие. Я даже не знаю, как оно выглядит. Внезапно внутри коробки издаётся шорох. Возможно, это ловушка и сейчас железная пасть напросто прищимит мою руку. Но у меня нет другого выхода, только рисковать. Одним глазком заглядываю внутрь и изумляюсь. У коробки было двойное дно. Как только я дотронулся до неё, кто-то открыл его и представил моему взгляду пистолет и кривую флуоресцентную надпись: «В голове девушки капсула. Жидкость в ней – противоядие». Я должен убить её. Первая мысль: я не могу. Но как же хочется жить, даже такой никчёмной жизнью как у меня. Как же хочется провести ещё один день на своей свалке. Как же хочется снова увидеть вдвоём моих счастливых силуэтов. И снова назначить свидание с Китнисс. За один только шанс увидеть её ещё раз я готов на всё. Даже на то, чтобы убить. Для меня это бы стоило того. Как бы ужасно это ни звучало, но это правда. Я пожертвую всего лишь безликой тенью, выглядывающей из окна на 3 этаже. Пистолет неудачно лежит в моей руке. Он выскальзывает с моих потных ладоней. Я не вскрывал обойму, я не знаю, сколько у меня патронов. Я не знаю, сколько у меня попыток. Сильнее сжимаю рукоять до хруста в костяшках пальцев. Из стекла на окне за мной наблюдает моё же искривлённое отражение. Вот, кто я теперь. Вот он я. Сквозняк стал неожиданным гостем в этой комнате и приоткрыл двери спальни, за которыми оказалась небольшая кухня. Ничем не примечательное помещение буквально приковало мой взгляд. На столе стоит такой же бокс, в котором сегодня я получил свой так называемый «ЛАНЧ». Но если мой бокс с ланчем тут, то на кого же я навёл курок? Только бы мои догадки не оправдались. Этого не может быть. Неужели всё это время я был настолько близко? - Знаешь, я просто не смог, - слышу за спиной голос Хоторна. – Не думал, что следующим будешь ты. - Гейл, кто-то специально подменил мой бокс с едой, когда вы собирали вещи для меня. Кто-то свободно блуждает по твоему дому, - догадываюсь я. - Так может это ты? Видимо, не зря Китнисс говорила, чтоб ты держался от неё подальше. - Я клянусь, я не причиню ей вреда. - Тогда почему ты навёл на неё мой запасной пистолет? - Твой пистолет? – удивляюсь я. - Да, тот самый, который ты спёр у меня, когда мы виделись ночью тет-а-тет. - Я клянусь, я взял его из коробки, там есть надпись, посмотри. Хоторн не сводит с меня глаз и медленно подымает коробку. Он крутит её в руках, а затем ухмыляется и разворачивает ко мне дно. Абсолютно чистое дно. Надпись пропала. Я уже хотел кинуться на свалку и принести бокс со злосчастными письмами. Я понял, как сильно ошибся, когда не забрал рюкзак с собой, когда почуял скверный запах из раскрытого окна. Свалка загорелась.