Пятый

— Это бордель или кабаре? — Точно никто не знает. «Достучаться до небес»

      Узкая бетонная лестница со щербатыми ступеньками довела шерифа до железной двери, открывающей вход в подземный гараж. Дверь, к счастью, была не заперта, и он просочился в прохладное полутемное помещение с тусклыми матовыми лампочками на стенах по обеим сторонам. Он еще днем заметил, что в городе все огорожено заборами, закупорено монолитными воротами, не хватало только насыпных сооружений и оборонных рвов. «Средневековье какое-то» — буркнул Джим сам себе. Видимо, банды чувствовали себя весьма вольготно, раз добропорядочные граждане боялись нос высунуть из своих замков-крепостей. Даже полиция не оставляла автомобили на улице без присмотра. И в этом определенно была и его заслуга.       «Хорош служащий королевской полиции, нечего сказать». Шерифский джип с орлом в половину дверцы по-царски занимал два места в правом углу. А неподалеку сиротливо примостился потрепанный серый автомобиль с дыркой от пули на правом крыле и вмятиной на багажнике. Интересно, кто позабыл сие счастье, может, вещдок. Джим привычно подошел к джипу, достал найденные в ящике ключи и осмотрел, пытаясь найти нужный. Лампочка на брелоке мигала, и сам брелок был похож на огромную кнопку. Хоппер нажал на нее и едва не подскочил от щелчка открываемых замков. Серая тачка призывно мигнула габаритами. Он еще раз нажал, и заворожено смотрел, как за мутноватыми стеклами утопают замки. Значит, джип для выездов по работе, а эта ломачина для чего? Для иных удовольствий? И чего ее было не оставить дома, зачем хранить в Управлении?       Ответ на вопрос лежал в багажнике. Точнее, много ответов разных калибров, включая даже гранаты в аккуратном углублении под серым прорезиненным настилом. «Однако, чем дальше в лес…» Он вырулил из гаража, металлическая дверь за ним сама плавно опустилась. Панельная доска прилично отличалась от привычной, но, в целом, не содержала ничего совсем уж непонятного. И была даже чрезмерно информативной. Непонятно было назначение черной коробочки с экраном. Надеясь, что прямо сейчас он не взлетит на воздух, Хоппер нажал на кнопку и едва не вписался головой в зеркало переднего вида от неожиданности. Пожалуй, это была почти бомба: — Задайте направление поездки! — приятный женский голос лился из ниоткуда, а на экране коробочки нарисовалась бегущая дорога с обозначениями по бокам. Джим на всякий случай повертел головой, но не найдя никого в салоне, сдавленно ответил: — Саммервиль. — Поверните направо, держитесь левой стороны, через полмили приготовьтесь к левому повороту. — Да, милая, как скажешь…       Через пятнадцать минут он уже выезжал на магистраль, сопровождаемый ритмичным боем по стеклу веселого летнего ливня. За несколько миль до въезда в город количество машин на дороге стало увеличиваться в геометрической прогрессии, а скорость перемещения в нужном направлении так же катастрофически падать. Пока не приблизилось к нулю. Все машины загнали на обочины, а в город тянулась нескончаемая колонна военной техники. «И что это за хрень?» — спросил Джим у своей путеводительницы из черной коробочки. Та в ответ бодро стала предлагать объездные пути. Джим, чертыхаясь, вылез из машины и влился в жужжащую толпу недовольных горожан и гостей Саммервиля. И еще больше убедился в том, что окружающий мир — лишь локации. Люди в нем — все те же, с небольшими поправками на частности. За десять минут, которые он потратил на то, чтобы пробиться к блокпосту, Хоппер услышал дюжину совершенно обоснованных теорий, в деталях поясняющих творящееся безобразие — от злобных китайцев, сбросивших высокоточную бомбу в северо-западную часть Саммервиля, до невидимых инопланетян, случайно потерпевших крушение в той же точке, куда упала предыдущая бомба. На брошенное мимоходом Джимом «Может, не китайцы, а русские?» последовал монолог длиной в полпути о том, что Российский император мог бы и подкинуть войска в помощь. Но все эти союзники на бумаге, как что случается, так все расхлебывать нашему Королевству. А хитрые русские вступят в межгалактическую войну, только когда американский орел уже будет подлетать к инопланетной цитадели. Хоппер было перепугался, что в этой реальности люди уже освоили межгалактические полеты, но проходящий мимо скептик, очень расстроенный незапланированным коллапсом, излил свое недовольство на поклонника инопланетной версии. Из возни и глухих ударов за спиной следовало, что версия слегка несостоятельна. Особенно забавно было слушать это бултыхание, осознавая, что там не какая-то оборванная шпана, а очень приличные добропорядочные граждане, все как один в шляпах и при галстуках. Но то, что русские здесь союзники, и у них тоже империя, неоспоримо, было частью этой реальности. А главный враг — китайцы. Хопперу было даже интересно, коммунисты ли правят в Китае, но спрашивать об этом офицера на посту он благоразумно не стал.       Офицер долго и придирчиво рассматривал его жетон, потом еще более скептически неподобающую приличному шерифу одежду, вдобавок ко всему пропахшую дымом. В конце концов, выдал вердикт, что пока не пройдет колонна, пропускать никого не будут, даже полицию. А потом не будут до особого распоряжения. Хоппер приблизительно представлял себе, как действует армейская машина в таких случаях. Особого распоряжения можно было ждать и до завтра. Опытный офицер прочел это понимание на потухшем лице шерифа, и неожиданно сжалился. Заезжайте с западной стороны, там вас точно пропустят. Легко было сказать, труднее сделать. Хоппер услышал себе вслед массу пожеланий «почти счастливого пути», пока выбирался из пробки и окончательно удостоверился, что под шляпами вполне нормальные люди. Доброжелательная «подруга из коробочки» старательно провезла Хоппера по кругу и вывела его на указанный въезд, подозрительно пустой. — Укажите пункт назначения, — пропела она после пересечения границы города. Джим почесал затылок. Все его копы говорили про бары и бордели, в которых ошивается вся эта братия. Логично было предположить, что они расположены на центральной или барной улице. Немного поколебавшись, он выбрал второе.       Девица в коробочке радостно оживилась, и через буквально минут десять Хоппер уже пересек довольно разветвленные железнодорожные переезды, поражаясь, откуда в провинциальном Саммервиле такое развитое железнодорожное сообщение. Что отсюда возить-то? Однако неожиданно протяженное кольцо вокруг города уже навеяло некоторые мысли. Они окончательно подтвердились, когда справа беспросветной стеной потянулись серые и красные промышленные корпуса. Хоппер глянул налево. Довольно новые, но уже очень сильно потрепанные панельные многоэтажные дома, подслеповатые или покореженные фонари. Хорошо, хоть под крышей корпусов яркая, как гирлянда, цепь матовых, но очень приличных фонарей. Шериф невольно чертыхнулся. Слева вообще можно утонуть в кромешной тьме. Да еще и дождь, из ливня переродившийся в легкую морось, давит на затылок. Шерифу стало многое понятно. Значит, в Саммервиле открыли какое-то серьезное производство, судя по масштабам, федерального значения, подумал он по привычке. А то, что открывается слева — местное рабочее гетто. Слабо мерцающие окна, местами битые… невнятные заборы поперек дорожек, решетки на окнах… Толпы мужчин всех наций и мастей в кепках и засаленных пиджаках — рабочие после смены вокруг магазина с горячительными напитками. Самая яркая достопримечательность местного значения. Грязь, можно сказать срачник, заметный даже с дороги. Не район, щербатое и полуслепое чудовище. Сразу перед глазами возникли кадры Детройта из новостей. Буквально за десятилетие город из процветающей автомобильной столицы превратился в американскую столицу поджогов и американскую столицу убийств. Неужели и здесь город становится городом-призраком? То-то эти добропорядочные граждане предпочли стоять, а не пробираться рядом с трущобами. Джим перегнулся на ходу, и подтянул к себе с заднего сиденья короткоствольное полуавтоматическое ружье. Он облюбовал его еще на выезде, и на всякий случай положил на пассажирское сиденье рядом с собой. И притопил педаль газа.       Радовало лишь то, что девица обещала буквально через десять минут нужную улицу. А также наличие дороги вдоль бесконечных строений справа. Странно, вот заводские корпуса создавали впечатление новеньких, ухоженных, как с картинки с образцового города будущего. Непонятный диссонанс. Но пробираться внутри гетто Хоппер не решился бы даже с ружьем в такое время суток. Он устыдился своих мыслей и представил себе Оди среди этого развала. Подсознание тут же подкинуло спасительную мысль, что не может криминальный король обитать в таком месте. Родиться — да, вполне, а вот проживать на пике могущества — это вряд ли. Чем дальше Джим пробирался в центр, тем приличнее и чище становились постройки слева.       Стена корпусов справа оборвалась так же резко, как и выросла, и Хоппер выехал на довольно оживленную широкую улицу с красными кирпичными зданиями и множеством ярких вывесок. Он затолкал ружье под сиденье, запихнул пистолет за пояс и вышел на воздух. Машину Джим оставил среди кучки авто, расположившихся вдоль неширокого тротуара. Его колымага ничуть не выделялась среди подобных. Это радовало, и он мысленно поблагодарил двойника за прозорливость.       Джим огляделся. Раньше здесь однозначно были заводы, здания остались типичные, красные, нехитрой архитектуры. А теперь — центр местной ночной жизни, живой бурлящий организм, яркий и непредсказуемый. Его активно огибали разнообразные шумные субъекты в шляпах и кепках, лихо сдвинутых на затылок. Ночь еще не вступила в свои права, а веселье и жизнь уже бьет ключом. Изрядно переутомившийся джентльмен слева уже активно штурмует крыльцо шумного заведения, на карачках, коленом в луже, но шляпа на голове, как приклеенная.       Музыка всех мастей, переливающиеся лампочки и витрины. Дамы с пышными формами, разодетые в полупрозрачные наряды с меховыми воротниками. Азиатские девочки в коротеньких платьицах с передничками и с ранцами за плечами. Худая изможденная танцовщица изгибается змеей, словно вообще без костей, а по полуголому телу ниспадают складки платья из блесток и тонких светящихся струй. И все это — прямо у открытых дверей многочисленных кафе, кабаре или борделей, сразу и не отличишь. Хоппер остановился и моргнул, отгоняя нахлынувшее ностальжи. Маленький вьетнамский городок. Узкие улочки и бесконечные бары и бары. Девушки и совсем девочки на входе. Все для американских солдат на отдыхе. Чувствуйте себя как дома, мать вашу. И безбашенные двадцатилетние ковбои, одуревшие от передышки, от вседозволенности, моря горячительного и горячего. От ярости и потерь, от необузданной жестокости и ночных слез стыда и боли.       Возникшее возбуждение утонуло в давно прошедшем и почти забытом тумане. — Эй, ковбой, заходи, у нас уютно!       Хоппер выдохнул, отгоняя призраки прошлого, и обернулся на голос. Яркая размалеванная девица неопределенного возраста в шляпке с темной лентой и вызывающе коротком платье. Она покачивала бедрами и прочими прелестями и так умильно улыбалась, что Хоппер не мог не улыбнуться в ответ, но затем энергично переметнулся на другую сторону улицы и заскочил в открытую дверь бара напротив. Это был бар в самом прямом смысле слова: с барменом, щедро разливающим пиво, характерным въевшимся запахом, и незабываемой атмосферой. Толпами поддатых мужиков в кепках и шляпах, галстуках и рубашках, расстегнутых почти до пупа. За столиками бурно обсуждали последние события, транслирующиеся на большом плоском экране. Выясняли старые обиды, и где-то уже становилось жарко. Медленно заливали неурядицы, плаксиво жалуясь невольному слушателю — соседу по столику. В общем, это было бы совсем не плохое место, то, что надо, чтобы оценить обстановку и попытаться узнать нечто полезное для себя. Если бы не одно обстоятельство, которое Джим совсем выпустил из вида. У него не было местных денег, и шериф понятия не имел, как они выглядят.       Но уходить не хотелось. Хоппер уже понял, что попал не туда, криминальные короли вряд ли ждут его именно на этой улице. Слишком все дешево и разнузданно. Здесь есть и работяги, и профессора. Все они одинаково сбежали, кто от мрачного беспросветного существования, кто от цивилизации. В одинаковой надежде забыться и утонуть. И в этом котле отсвечивал реальный шанс разузнать что-то о его «криминальных приятелях», по крайней мере, уловить направление поисков. Чтобы не маячить на проходе, привлекая постояльцев необычной одеждой неопрятного вида, Джим попытался просочиться к столику в самом углу. Там мирно дремала уставшая компания из трех человек, а четвертый пытался их растормошить. Попытка захлебнулась буквально с трех шагов. — Ты чего здесь высматриваешь? Салли, смотри, он же коп, точно коп! — Небритый плечистый мужчина толкнул Хоппера плечом на другого, более рослого, с отвислым пивным животом. Джим был не слабого десятка, удержался на ногах и развернулся к обидчику. — Что, так заметно? А если и коп, что, пива попить нельзя? — Пива можно, шарить тут по нам, как ищейка, не можно. — А что, есть чего бояться? — Джим оглядел давно не стиранные рабочие робы собеседников, широкие клетчатые кепки. — Сдается мне, вам нечего. — Ишь, какой! Вам был бы человек, а за что упрятать найдется! — Мужик смачно сплюнул прямо на пол, но взгляд стал менее напряженным.        Джим помимо воли засек совсем юного паренька в рубашке с расстегнутым воротом и мешковатых штанах клеш за спинами своих собеседников. Паренек с безразличным видом терся возле совершенно пьяных мужчин в очень приличных костюмах. Шериф коснулся рукой плеча своего обидчика и показал взглядом на разбитного мальчишку. — Ах, ты, паскуда, точно кошелек попер, шпана Комптонская. — Мужик кинулся в ту сторону, активно работая локтями.       Парнишка ловко поднырнул под столик и, смешавшись с толпой, побежал в сторону служебных помещений, где, как подозревал Хоппер, был второй выход. На полу валялся злосчастный кошелек.  — Держи, раз-зява! — Мужик в робе вернул кошелек потерявшему нить событий пьяненькому интеллигенту и вернулся к Хопперу. — Ну и глаз у тебя! Чего ж не ловил? — Я не на работе, понял? Всю шпану не выловишь, так и сдохнешь трезвый. Джим решительно двинулся в намеченный угол. — Погоди, ладно, не кипишись. Там друзья, что ли? Хоппер отрицательно покачал головой, и с неожиданной горечью угрюмо выдал правду. — Нет у меня друзей, не в этом мире. — Да чего ты пристал к нему, видишь, не в себе, паленым пахнет. Потерял кого? — Второй мужик дружелюбно положил руку Хопперу на плечо. — Не хошь, не рассказывай, давай к нам. Тебе какое заказать? — Я пустой, так посижу там немного, новости, вон, посмотрю. — Джим кивнул на экран с энергичной красивой дикторшей. — Да какие тут новости, в нашем паршивом Королевстве? — оскалился собеседник. — Давай, давай, я угощаю. Меня Салли зовут, а этот ниггер — Стэн. — Джим. — Хоппер протянул ему руку, постаравшись скрыть удивление. «Ниггер» Стэн был белым. — Сам ты ниггер, урод жирный. Не обращай, Джимми, внимания, мы в горячем цеху пашем, к концу смены там все ниггеры. — Мужики весело заржали, и разобрали принесенные кружки с темным пивом. — Держи, оно не такое уж паршивое в реале, как на вид.       На второй кружке Хоппер уже знал, что новые приятели не местные, но старожилы — прикатили сюда пятнадцать лет назад, как открылось производство юнифонов. И на их глазах невзрачный городок стал огромным промышленным центром. — Сначала было вообще нормально, платили, как людям. — Это да, а потом понаехали уроды гребаные со всего света, платить стали, как на паперти. Да что ж ты сделаешь, когда эти китаезы готовы пахать за два цента с утра до ночи. Вырвались из своего коммунистического рая, а тут вон — рай, да не для нас. Знаешь, Джим, что я тебе скажу — для рабочего человека везде дерьмо! Что у них, что у нас.       Джим сочувственно кивал головой, соглашаясь, и пытался вывести их на разговор о шпане и о Комптоне. Он помнил из прочитанных дел, что и Марк Лерман, и он сам родом как раз из этого района Саммервиля. — Да ты что, работяги из Комптона? Новый анекдот! — Салли почесал выпирающее пузо. — Ты откуда свалился? Там одни бандюки и торгаши. Они тут спокон века живут, хитрые и наглые, до невозможности. Нас вообще за людей всех не считают.       Девушка на экране сменилась хлющом в котелке, и тот энергично стал вещать про плановые военные учения в Саммервиле и нашу несгибаемую военную мощь. За спиной у него располагались веселые военные в палатках перед колонной техники. За ними была белая стена ограждения, наспех возведенная, часть еще достраивали вояки в комбинезонах и масках. — Там, что, жилые районы? — Хоппер отставил недопитую кружку и уставился на экран, едва не обронив челюсть. — Хай играются, говорят, там китайскую атаку отрабатывают. Никого не пускают, не выпускают. Лучше б здесь очистили от них, тошнит уже. — Людей закрыли? И никто не шумит? — Джим не верил услышанному. — А чего шуметь? Поиграются и отпустят. — А если вас закроют? — Да кому мы надо. Это же на крайнем юге, там одна нищета, кого выперли с работы или совсем бестолковые. А закроют, так и может, еще и покормят нахаляву. И на работу не надо.       Они весело смеялись, а до Джима неожиданно дошло самое большое отличие здешних обитателей от его соотечественников в своем измерении. Здесь всем было абсолютно пофиг на все, что не касалось конкретно их. Выплатят ли зарплату вовремя, гады, и включат ли воду? Это были вопросы жизни или смерти. А что там происходит в нескольких милях? Да фигня, нас это не касается. Королю виднее. Военным виднее. Да всем виднее, кроме них самих.       Прошло уже полчаса, и надо было выбираться отсюда. Он очень тепло отклонил приглашение новых приятелей переночевать у них, улыбнулся, намекая, что неплохо бы найти женское плечико. Те понимающе покивали и направили в другой конец улицы, дескать, там есть бордель в долг, дамы хоть и не первой свежести, но дело свое знают. На улице слегка похолодало, дождик усилился, но всеобщему веселью это никак не мешало. Народ высыпал на улицы, где-то уже водили карнавалы, где-то дрались. Джим обошел джентльмена в луже, храпящего в обнимку со своей шляпой. И попал в руки к страстной пышногрудой мадам в шляпе с пером. С трудом вывернулся, пообещав прямо сейчас вернуться, и рванул вперед, туда, где темнело густо окрашенное серыми разводами туч уже ночное небо. Он так наслаждался тишиной, что не сразу заметил, что идет не в ту сторону. Народу было мало, редкие субъекты жались к стенам. Пару вывесок неброских гостиниц горели не ярко и обещали спокойный сон и уют. Хоппер развернулся, чтобы идти обратно и услышал сдавленные стоны за углом. Вообще-то, это было не его дело. Но совесть поклевала, что он не знает, где Оди. Пришлось осторожно заглянуть за угол, просто убедиться, что случайно не прошел мимо искомого. От увиденного шериф слегка обалдел. Кино снимают, что ли? Рослый оператор с большой камерой старательно снимал происходящее со всех ракурсов, щуплый паренек в полосатом костюме выравнивал свет. А происходящее в светлом пятне не входило ни в какие рамки. Два парня со спущенными штанами активно обрабатывали девушку, по телосложению совсем девчонку. А лицо из-за спины, а точнее, белой волосатой задницы парня, не просматривалось. Она слабо стонала, но от удовольствия или от боли, понять было тяжело. А парни отрывались от души, похрюкивая, энергично и ритмично двигались с обеих сторон, один даже голову запрокинул от удовольствия. Внезапно оператор махнул рукой. Парни сменили дислокацию, и Хоппер вдруг увидел, что лицо девушки в крови. Бледная, острый подбородок и почти прозрачные детские округлые щеки, иссеченные кровавой сеткой. Тонкие красные струйки зигзагами текли из небольших, как насечки, надрезов, а вместо зрачков сверкнули белки. Или под кайфом, или потеряла сознание от ужаса. Пятно света упало на полотенце, расстеленное на земле. Там в лучах фонаря ярко отливали блеском странные инструменты, похожие то ли на медицинские, то ли на орудия пыток. «Нахрен такое кино!» Хоппер рванул вперед с рыком, впечатал со всей дури прямо в удивленную физиономию бесштанного мучителя. Джим отреагировал в мозгу на топот за спиной, но сделать ничего не успел. Последняя картинка, что осталась в затухающем сознании: дикая боль в шее, как очень больной укол, грохот выстрелов над головой и совершенно белое лицо оператора. С кровавой дыркой во лбу. Камера медленно плыла вниз, а темное пятно во лбу все набухало и разрасталось в огромную красную розу, на все лицо, вместо лица.