Пятый

Где твои семнадцать лет? На Большом Каретном. А где твои семнадцать бед? На Большом Каретном. А где твой чёрный пистолет? На Большом Каретном. А где тебя сегодня нет? На Большом Каретном. В. Высоцкий — «Где мои семнадцать лет»

      Чувства возвращались медленно, неповоротливо. И далеко не все сразу. Хоппер почти не ощущал свое ватное тело. Он пытался приподнять веки, но темнота не отступила. Сознание тоже было весьма мутным, в мозгу проплывали несвязные обрывки, и еще давила тупая боль где-то в районе затылка. Последнее, что он помнил — бар и новых приятелей. Неужели перепил, и уже утро? Во рту пересохло, как в устье обмелевшей реки засушливым летом. Только что-то склизкое и кислое отравляло дыхание. Постепенно всплыли нерезкие воспоминания. «Яркая улица… снимают кино…» Что-то неправильное было с этим кино, но что — он никак не мог поймать. «Страх… Джейн, что-то страшное с Джейн, кровь… » Он пытался хоть что-то ощутить, вырваться из тисков, но тщетно. Первым вернулся слух. Сквозь треск в ушах Хоппер в какой-то момент стал разливать два четких голоса: один довольно низкий, глубокий, явно принадлежащий даме в летах, второй — совсем мальчишеский, ломкий. Парнишка местами басил не хуже собеседницы, местами его голос взлетал до верхних октав. — … Повыкручивать руки, повыколупать глаза, шоб они сдохли за такое сотворить! — Возмущению дамы не было предела. — Таки уже, тетя Бэтт, ну шо вы так нервничаете? — Так у меня же нервы! А если он не выживет? — Да все с ним хорошо, доктор же сказал, шо через двадцать минут он встанет здоровый, как лось. То просто укол, парализующий. Сейчас только десять. Послышался шлепок чем-то хлестким. — Много ты понимаешь, сопляк! У доктора такой язык, что им стоило подметать улицу. За покойную Бетти твой доктор говорил, что она плясать будет. И где? В гробу? Прости Господи!       Мозги проворачивались, как ржавое колесо в старой телеге, но Джим сообразил, что речь идет о нем, и немного успокоился. Страх, что упускает нечто важное про Джейн, медленно рассеялся. И тут он вспомнил. Это не Джейн. «Искалеченная девочка, кровь, выстрелы и кровь… много крови… белое лицо с пулей во лбу… все расплывается… »        В отличие от невидимой им тети Бэтт, у шерифа кредит доверия к докторам еще не исчерпался до такой степени. Хотя он вполне разделял ее чувства по поводу «киноделов», ушедших в мир иной, исходя из его нечетких воспоминаний и сказанного парнишкой. Очень короткий ликбез для тети Бэтт открыл Хопперу, что такое кино называется «снафф». И что насилуют они редко, зато часто пытают и мучают и снимают такое кино по реальным убийствам. — Ты откуда все знаешь за такое паскудство? Вот я скажу Сью, чем ты занимаешься, она тебе уши понакручивает! Это же надо, какой ребенок растет! Это ж не ребенок, а наказание! Мама уже ведро слез наплакала. Почто ты за ними таскался? Тебе сколько говорили за ними не таскаться? — А-а-а! То шо вы сразу драться, как мамка? Я не был там нигде! Мне просто сказали, шоб потом до машины довести! А то бы тут с вами сидел! — Не был он? А кого со школы выперли? Кого мамка устроила помощником пекаря? Все на вас положишь, а потом вот такое выходит!       Внезапно Хоппер почувствовал, как наваливается тяжесть в руках и ногах и, наконец, смог открыть глаза. Он лежал на широкой мягкой кровати, в штанах и майке, но без ботинок и рубашки. Над головой красный балдахин смягчал свет довольно яркой лампы. На поясе сзади не чувствовалось пистолета. Но повернуться и привстать еще не получалось. Как и заговорить. Джим издал нечто похожее на хрип, но увлеченные беседой дама и парнишка не обратили на его телодвижения никакого внимания. Значит, кто-то его вытащил из той дыры и привез сюда. Хотелось бы знать, кто такой добрый? — Вы за вашего Сэма говорили, что он оболтус. И шо? Он женился на высокородной и скоро станет приказчиком, тьфу, главным менеджером! То, може, и я скоро в люди выйду, и мама будет мной гордиться!       Через пару секунд разгорелся такой огонь, что Хопперу невольно стало жалко и парнишку, и того неведомого Сэма. — Молчи за Сэмми, если не хочешь ждать за ту сторону двери! Он понимает! Я не для того растила своего мальчика! Он думает, что ему сыграли Мендельсона, а я тебе отвечаю за другое. Надо было жениться на той шмаре со стрижкой там, где тебе еще рано? Эту прическу на нашей улице только Брэдли не видел. Так он же слепой, а Сэмми? Так что Шопена ему на все сто сыграли, он же себя заживо похоронил. — Мадам Циркинс, где вы похоронили свой стыд? Да ваш сын выбрал самую красивую жену на весь Комптон! А вы такое говорите!       Джим скосил глаза, насколько мог, но увидел лишь платье голубоватого оттенка, а не всю вошедшую девушку. — И кого мы имеем счастье видеть своими глазами? Кейт! Клиент уже ушел? И что ты пришла сюда? Или уже утро? Она мне будет говорить за стыд! — Да шо вы кричите? Я принесла воды! Доктор сказал воды!       При слове «воды» Джим вдруг осознал, что до смерти хочет пить. Он закашлялся, горло сдавило и не отпускало, из прищуренных глаз непрошено выдавились горошины слез. Несмотря на покачнувшийся и расплывающийся горизонт, он сумел привести непослушное тело в сидячее положение. — Джимми! Солнце мое! Боже, он ожил, нет, вы видели? Хоппер вмиг оказался в мягких объятьях у дамы с роскошной грудью, не меньше, чем пятого размера. Его лицо буквально утонуло в пышных волнах. Не сказать, что ему не понравилось, даже наоборот, но пересохшая гортань и шершавые губы смогли выдавить лишь невнятный хрип. — Ну шо ты встала, малахольная? Нет, она видит, что человек умирает, и не даст капельки воды! — Через вас не только Кейт, экскаватор не переедет! — заржал парнишка. Если бы Джима в тот момент спросили, в чем счастье, он бы не задумался с ответом. В кувшине с удивительно ароматной ледяной водой. Такой, что сводит зубы, по горлу струится обжигающая струя, а все тело накрывает невероятно приятной ломотой. — Ты смотри, какой красавец стал!       «Красавец» неловко скосил глаза на резной шкаф с огромным зеркалом, оккупировавший почти целую стену. Из зеркала на него пялилась бородатая чумазая рожа с каплями крови на щеке, грязными разводами на лбу и грязными, слипшимися волосами, торчащими каждый по своему разумению.       Он промычал что-то невразумительное в ответ и спустил ноги с кровати. Рядом, на красивой тумбочке, покрытой белоснежной кружевной салфеткой в форме дубового листа неказисто взгромоздился его пистолет и юнифон с треснувшим экраном. Ему опять тисками придавило виски, до того захотелось курить. Еще неточными движениями Джим затолкал по местам свои нехитрые пожитки и заодно проверил содержимое карманов. Полицейский значок и мятая пачка Кэмела с одним раскрошившимся обломком оказались нетронутыми. — Мы карманы не чистили, ты же за меня знаешь — забеспокоилась хозяйка. Хоппер невольно улыбнулся. — Да я и не думал. Курить хочу, — неожиданно выбухнул он и про себя выругался. Витиевато и от души за свою тупость. Вот так и сыплются шпионы. — Так и не бросил… — вздохнула Бэтт и протянула ему портсигар, замаскированный под золотистую шкатулку. Пока Хоппер боролся с желанием вести себя правильно и непреодолимой тягой к запретному, шустрый пацанчик уже запустил туда худую ладошку с грязными ногтями. Кара не замедлила себя ждать. — Микки! Ах, ты, паскудник!       Тетя Бэтт не стала заморачиваться лишними предметами, и на кудрявую рыжую голову прилетел весьма основательный подзатыльник. Но паренек оказался вертким и шустрым, и через пару секунд уже кривлялся, сидя на полу возле противоположной стены. — Та голову оторвете! Я ж не в затяжку, только побалуюсь, в укромном уголку. -«В укромном уголку…» — передразнила его хозяйка. — А ну, положи, где было! Тот нехотя, медленно, едва переставляя ноги, подошел к кровати и протянул темную сигарету с серым фильтром Хопперу. — И не развози тут сопли, ишь, шморгает он!       Хоппер внимательно присмотрелся к шустрому не по годам Микки и ахнул. Те же рыжие кудряшки, клетчатая кепка и широкие штаны. Такие же нагловатые близко посаженные хитрые глазки, только рубаха другого цвета. Он был похож на карманника из бара, как две капли воды, младшая копия, возрастом, пожалуй, как его Оди. — Не признаешь? Не диво, ты и не видел его, поди. То ж самый малый сын Сью. Ты же помнишь Сью, Джимми? Ну, не смотри так, не пугай меня… Сью Гаршек, соседка твоя, рыжая, ты ж ее все дразнил и за волосы дергал всю дорогу. — Э-э-э, это же когда было, если б я все свои глупости помнил, то давно б застрелился, — хмыкнул Джим и посмотрел прямо в лицо хозяйке комнаты.       Та, к удивлению Хоппера, зарделась и потупила взгляд. «Однако, тут минное поле, надо ювелирнее, а то можно и нарваться» — сам себе проговорил Джим. Возникшую по его вине минутную заминку он использовал, чтобы внимательнее разглядеть мадам Бэтт. Он ошибся с возрастом, пока валялся с закрытыми глазами. Она была старше его всего лет на пять. Элегантно разбросанные по плечам вьющиеся каштановые волосы под маленькой зеленой шляпкой. На полноватом лице огромные ярко зеленые глаза и пухлые, накрашенные яркой помадой губы, округлый полный подбородок. Бежевое платье с открытой грудью эффектно выставляет округлые прелести. Густая сеточка морщин возле глаз и две широкие продольные на лбу выдают возраст, но совсем не портят обладательницу. Очевидно, что в молодости мадам Бэтт давала жару. Да и сейчас была еще огонь. Не надо было обладать семью пядями во лбу, чтобы понять, что принесли Хоппера в бордель в Комптоне, а перед ним его хозяйка. И связывает их далеко не просто детская дружба, черт бы все это побрал. Иначе хрен бы он оказался в ее личной спальне прямо на кровати. Из возникшей ситуации надо было как-то выпутываться. К счастью, неугомонный Микки не стал терпеливо дожидаться развязки, и нагловато уставился на Джима. — Ну, один раз дайте, я ж не пробовал никогда, — соврал он так явно, что даже Хоппер засмеялся, а миловидная девушка в голубом платье с кувшином закатилась так весело, что невольные слезы размыли тушь на глазах. — Дай ему, Джим! И чтоб в последний раз, еще не хватало, чтоб засадили за это! — Так он же сам коп! — Захохотал Микки и с удовольствием выхватил зажженную сигарету из руки Хоппера. — Отдай назад, подлая тварюга, не в затяжку, не, ну ты видел? Да засади ты его, Джим, в каталажку, сил уже нету! Старшие дети, как дети, а эти два — ну прям бандюги — оторвы. Шо этот, шо Джереми! Хоппер улыбнулся еще шире, отбирая сигарету обратно. Значит, не ошибся, тот щипач — старший братец Микки.       Бэтт вытащила небольшой конусообразный стаканчик, нажала на кнопку слева, и дым моментально стал рассеиваться, а комнату наполнил какой-то цветочный запах. Ах, вот, как значит, здесь с этим справляются. Технологии, однако. — Марш отсюда, что расселись, идите уже вниз оба в номере обождать! — В номере? Мне можно в номере с Кейт? — Микки оживился и схватил смеющуюся Кейт за руку. — Пошли, пошли, пока тетя не передумала! — Что? Ах, ты ж паскудник, у тебя еще не отросло, что надо! — Отросло, ого-го какое отросло, я уже столько палок накидал, закачаетесь! — неслось уже с лестницы. — Тьфу, Кейт, и не вздумай! — сквозь смех заключила Бэтт и лукаво посмотрела на Хоппера. —  Ты такой же был, помнишь, как первый раз  ко мне пришли с Марком? И где только денег такую пачку натаскали!       Хоппер напрягся при упоминании имени Марка, но хозяйка расценила его мимику по-своему. — Неужто забыл? Ну, конечно, шо теперь до старой Бэтт. Такой же шустрый был. Мадам привела вас двоих, так ты всех перещупал за грудь, и облапал куда достал. Уже тогда рослый был не по годам, сколько тебе, тринадцать было? Да красавец какой! А как до меня дошел, так вцепился и не отодрать. «Эту хочу» орал! И Марк за тобой. Худенький, мелкий, на голову ниже тебя, но тож вцепился с другой стороны, как клещ. А на меня клиент был постоянный, и как мадам не уговаривала, ни в какую. Так и пошли наверх кучей. — Она легко улыбнулась, присела рядом на кровать и тоже затянулась сигаретой.       Хопперу вдруг стало очень тепло, уютно и неловко одновременно. Как будто он украл кусочек ласки и тепла, такого мягкого, милого и наивного, какое бывает только в детстве. Он сам не понял, почему загасил свою сигарету и осторожно извлек и ее, неловко сунул в заботливо подставленную пепельницу в виде ракушки. Затем обнял Бэтт и нежно, едва касаясь, поцеловал в щеку. — Помню я все, разве такое забывают. А Марк давно не заходил? Она отстранилась и как-то печально посмотрела на него, вмиг потухла и постарела. — Давно, как и ты. Они с Берчиком у миссис Роуз в заведении ошиваются, шо ему тут делать? Там же театра, как будто в театре трахаться сподручнее. А я тебе скажу, если мужик нормальный, то ему и театры не надо, он и так хорош. Хотя где тут нормальные, как построили это дерьмо на весь квартал, одни извращенцы понаехали. Рожи и красные, и желтые, не разберешь, с откудова! А потом уже и этот, прости Господи, как той Микки обзывал не помню, «снапп» подавай! Так просто и сделать бабу не могут, оторвать им все по самые яйца! И яйца оторвать! Хорошо, что ты там вступился, порешили б девчонку, да с фантазиями! И когда уже той Берчик порядок наведет!       Джима изрядно зацепило, что порядок должен наводить бандит. Отлично работает полиция, граждане про нее уже и не вспоминают, когда речь идет о порядке. Он встал, стараясь не смотреть в глаза, все еще полные надежды, и стал торопливо надевать свою засаленную рубашку, не попадая в рукава. Надо было срочно ехать в гости к Миссис Роуз. Он вдруг отчетливо понял, что если задержится хоть на минуту, выйдет отсюда очень не скоро. А такой роскоши у него сейчас не было. — Микки! Где тебя носит? Веди уж!       Джим подивился, как быстро Бэтт пришла в себя и снова превратилась в уверенную, властную хозяйку борделя. Лишь маленькие темные точечки размазанной туши в уголках глаз напоминали о неловкой встрече. Джима и прошлого его двойника. Бэтт обняла его на прощанье и тихо прошептала: — Не забывай! И найди их, и Марка, и Берчика, чую, неладное тут затевается, добром не кончится.       Вот в этом Хоппера убеждать не было необходимости. Найдет, теперь уже обязательно найдет!