Пятый

«Платон мне друг, но истина дороже, И потому я дам ему по роже!» Сергей Федин

      В тот момент, когда думаешь, что тебя уже ничем не удивить, вселенная насмешливо предлагает посмотреть такие картинки бытия, что даже волосы не знают, в каком направлении им встать, чтобы выглядеть достойно происходящему.       Нет, Хоппер предполагал, что легендарный Комптон несколько отличается от уже виденных мест, один говор чего стоил. Но чтобы настолько! Он даже не знал, с чем сравнить это нагромождение двух и трехэтажных домиков с балконами на всем протяжении дома, лестницами и переходами, козырьками и мансардами в самых неожиданных местах. Шериф едва поспевал за своим шустрым, как веник, рыжеволосым проводником. Несмотря на поздний час, под ногами шныряли разновозрастные голосистые дети, от ароматов свежей еды текли слюнки. А от едкого запаха прошлогодних помоев сводило желудок в позывах тошноты. Джим с юным проводником ныряли в узкие проходы там, где их и близко не должно было быть, перескакивали через трухлявые перила, вырастающие прямо на проходе. Хоппер зазевался и впечатался всем телом в разноцветные порхающие паруса свежевыстиранного белья. В нос ударили ароматы «горных альпийских трав» и «ночного прибоя», если верить рекламе производителей стирального порошка, всплывшей где-то из глубин подсознания. Изредка попадались хорошо освещенные участки, но в основном Джим ощущал себя внутри гигантской черной дыры. Слева их радостно поприветствовали, приглашая присоединиться к бурному веселью. В одном из проходов пришлось просачиваться прямо сквозь клубок яростно дерущихся тел, прилагая все усилия, чтобы не присоединиться и не получить в глаз. Все это сопровождалось руганью и плачем, смехом и пьяными песнями под гитару. — До дому заскочите? Джим сразу вообще не понял, о чем речь, и чисто машинально переспросил: — А? Какого дома? — До вашего! Там так и заколочено, как тетка ваша померла. А Джереми, падла, все водит девок втихую туда через доску отковыренную. То если хочите, можете ему морду наполировать. — Тебя с собой не берет? — Неа, — звонко шмыгнул носом Микки. «Почему не в кроватке?» обиженно передразнил он и спохватился. — Та я не потому… — Понятно, что просто для порядка, я оценил, надежный ты парень. — Очень серьезно заключил Хоппер и легонько подпихнул Микки в спину. — Давай, веди к Берчику, некогда мне сегодня. А Джереми передай, что встречу — наполирую, он знает за что. — А скажите Берчику за меня, шо оценили? — с надеждой протянул Микки. — За порядок и шо можно на дело брать? Джим чуть не споткнулся от внезапно пробившего смеха; просить рекомендации «на дело» у копа, хоть и знакомого — это было нечто. — Скажу, чтобы ремня тебе всыпал знатного, чтобы и не думал про такие дела! — хмыкнул Хоппер. — Долго еще? — Та уже. Внизу ваше корыто на Вязов. А ключи у вас в кармане, я видел. — Пацан резко развернулся и повернул влево. — Стой! К Берчику доведи! Я пошутил! — Хоппер попытался схватить верткого Микки за рукав, но тот уже утонул в глубине темного муравейника. — Приказано до машины, — легкий ветерок донес едкие слова обиженного паренька.       Хоппер остановился и даже в темноте почувствовал, как краснеет его лицо от злости на себя. Не получается у него с подростками, хоть тресни. «Полицейского из себя не вытравишь за пару часов, как не старайся». Джим мысленно пытался успокоить себя, но лишь больше распалялся. С этим паршивцем все пошло наперекосяк, как и с Джейн. А ведь был почти у цели. «Где же ты, радость моя? Папа уже рядом, папа тебя вытащит». Осталось только застрять в этом Шанхае, и ему обеспечена чудная ночка. И не спросишь ни у кого ничего, иначе вероятность заблудиться навсегда возрастет в разы — в таких местах чужих не очень привечают. Он пометался в узком проходе, наступил на что-то округлое и скользкое. Подскочил от громкого лая и рванул на просвет через изгородь, некстати выросшую на пути, походу ругая себя непотребными словами. К счастью, через пару минут в глаза резанул яркий свет фонаря, и Хоппер выскочил на узкую кривую улочку. Его неказистое средство передвижения мирно паслось под ветвистым старым вязом и обрадовано запищало на зов брелка. — Укажите направление, пожалуйста. — Все так же вежливо попросила «путеводительница из коробочки». Джим долго и забористо указывал направление, заодно шаря по бардачку и сиденьям для быстрой проверки содержимого. Багажник он проверил в первую очередь. Ничего не тронули, лишь на коврике в свете фонаря обнаружилась орластая монета номиналом в два доллара. Хоппер сунул полезную находку в карман и откинулся на сидении. — Повторите, пожалуйста. — Не получится, милая, рад что понравилось. Мне к Миссис Роуз в театр вообще-то надо, — устало выдохнул Джим. Время неумолимо двигалось к полночи. А результат все также топтался у нулевой отметки.       Но догадливая девочка из ящика, казалось, сжалилась над ним и уверенно повела по мокрому асфальту чужого города. Миссис Роуз была известна даже машине.       Пока Хоппер колесил по вполне приличным улицам под шумок мокрого асфальта, ему в голову пришла странная мысль. Он как будто заглянул в неизвестный доселе уголок своей жизни, необычный, даже странный. Но не отталкивающий, наоборот, чем-то очень милый и приятный. Это была не его жизнь, но уже и не совсем чужая. И каким боком его двойника вообще занесло в полицию с таким-то окружением? Которое считает его своим, несмотря на то, что они по разные стороны баррикад. «Стоп! А разные ли?» Слишком уж странной показалась вдруг эта забота. Он ведь не был много лет у мадам Бэтт. И дом, который якобы его, давно стоит заколоченный, пацаны даже устроили там мини бордельчик. Под новым углом недавние события показались ему тщательно спланированными, и даже рабочие в этой картине получились специально подставленными. А если это просто концерт по заявкам, и его ведут в ловушку? Или надеялись, что он там размякнет от воспоминаний и останется на ночь? Кто-то играл им, очень осведомленный, тот, кто очень хорошо знает его двойника. Все мысли снова переплелись вокруг Оди, и буквально в считанные минуты он взвинтил себя до состояния огнедышащего вулкана. — Вы прибыли в пункт назначения!       «И прекрасно, дорогая, это бесконечное „роуд муви“ уже начало изрядно напрягать». Хоппер с трудом втиснул свое обшарпанное помятое счастье в сборище гламурных собратьев. Вся улица блистала роскошью и изыском. «Театр Миссис Роуз» оказался не совсем театром. Это был целый комплекс зданий, где для души имелось абсолютно все: бары и коктейль-холлы, дискотеки, рестораны всякой экзотики, варьете и черт знает что еще. Даже очень изысканный бар для одиночек, с колоннами и двусмысленным названием «Взгрустни» на фоне полупрозрачных мерцающих голограмм обнаженных красоток за стеклом. До входа Джиму казалось, что обозленный до предела шериф с пушкой за поясом вызовет подозрение у охраны или каким-то образом привлечет внимание. И совершенно ошибся. Все шло своим чередом: в гламурном донельзя холле три молодца кому-то деловито и методично били морду, не отвлекаясь на такие глупости, как рослый лохматый бородач в клетчатой рубашке. Кто-то громко рыгал в углу, на эстраде с шарами полуголые девицы в шляпках с огромными перьями и блестящими веревочками вместо белья старательно дергали ногами. К ним усиленно пытался присоединиться толстый джентльмен во фраке и огромной шляпе, но без штанов. Привыкшие ко всему официанты с каменными физиономиями безразличными натасканными движениями успешно оттаскивали его от сцены. Им помогал охранник в бежевой униформе.       В другое время Хоппера бы заводила вся эта шикарная вакханалия, но сейчас им двигала только злость. Он прошел дискотеку, решив, что там Берчик с компанией точно быть не может. Дальше был бассейн с плавающими столами и официантками-рыбками. По краям оранжевыми сфинксами восседали два бугая в плавках и ярких надувных жилетах. Несмотря на то, что посетители были пристегнуты к столам, они следили, чтобы никто случайно не всплыл кверху брюхом. То тут, то там взлетали кучи брызг разных расцветок от направленных на них лучей и, под потолком рассыпалось эхо дикого хохота. Хоппер торопливо прошел вглубь здания и поднялся наверх по широкой лестнице. Огромный плоский экран в небольшом холле показывал расположение комнат на этаже. Слева располагались номера, исполненные в самых разнообразных стилях, судя по надписям и рисункам: от египетского до марсианского. В аппендиксе справа было именно то, что показалось весьма подходящим — темноватый полупустой бар с ромбовидными столиками из светлого дерева. Снизу почти не доносились звуки, в баре было прохладно и как-то благостно тихо. В воздухе витал тонкий аромат прянностей, разбавленный вкраплениями сладкого.       В углу небольшая компания в одинаковых шляпах вольготно расположилась за большим овальным столом. Опытным глазом Хоппер срисовал пистолеты под полами дорогих пиджаков. Берчика Галахера там не было, но лицо одного из них, лобастого, с узкими темными усиками, было смутно знакомо. Слегка напрягшись, Хоппер вспомнил, где уже видел эту лощеную физиономию — на листке «Разыскиваются» на стене в Управлении. Долго, видимо, разыскиваются. Чуть уснувшая злость вспыхнула с новой силой. Он присел за стойку бара, так, чтобы интересная компания отражалась в огромном круглом зеркале на стене. Поглядывая туда, он делал вид, что выбирает подходящий напиток. На его два доллара выбрать было нечего, а потому можно было смело рассматривать весь внушительный иконостас с неизвестными марками. Впрочем, виски и здесь был виски. — У меня тоже бывает время для помолчать. Хоппер поднял голову и удивленно посмотрел на пожилого бармена с посеребренными благородной сединой висками. На вид он бы отнес его к тем, кого видел около Института, высокородных и важных. Но наличие прекрасного чувства стиля и темного костюма ручной работы ничуть не мешало ему использовать тот самый дворовый диалект, нимало не стесняясь этого. — Сейчас такая жизнь, что лучше сидеть и не спрашивать вопросы. Но я таки возьму смелость посоветовать вам отпустить. — Что отпустить? — Не понял Джим. — Не берите дурного в голову. А то сначала жмут кулаки, потом начинают нервничать из автомата. Так можно лечь на пол уже без риска подхватить дополнительную температуру.       Только теперь Хоппер заметил, что сидит с крепко сжатыми кулаками. Он запихнул руку в карман, потом разжал кулак уже на стойке и медленно поднял ладонь. На деревянной отполированной поверхности блеснула цифра два на монете. — Не угадал. — Улыбнулся он бармену одними губами и вздохнул. — Стаканчик воды, пожалуйста, если можно. — Вы это на полном серьезе? Вы мне уже начинаете нравиться.       Он поставил перед Хоппером высокий хрустальный стакан с толстыми стенками, наполненный водой со льдом. А рядом — пустую маленькую стопку. Хоппер помотал головой. — Это подарок, небольшой приз. Не люблю орлов, так что я выиграл и готов поделиться радостью. Вам из какого сосуда?       Хоппер заметил, как напряженно смотрят в его сторону парни за столом, как медленно и аккуратно скользят пушки под полами пиджаков. И ткнул пальцем в самую яркую бутыль.       «Опять не угадал», подумал он, видя огорченного его выбором бармена. Нет уж, выбрал, так выбрал. Джим помотал головой, отказываясь от второй попытки, и решительно заглотнул зеленовато-желтую жидкость. Цвет вполне соответствовал вкусу, но это было именно то, что надо. Та огненная смесь, которой не хватало, чтобы Хоппер окончательно сорвался в галоп.        Он даже не стал запивать, просто благодарно кивнул и быстрым шагом, почти бегом направился к опасному столу. — Вопросы, пожелания, предложения? — Нагло уставился на него тот самый, «разыскиваемый». — Книга пожеланий за углом.       Остальные весело загоготали. Будь Хоппер хоть немного менее озлоблен и взвинчен, он бы заметил, что его специально провоцируют. А также то, что говорят эти парни совсем с другим произношением. По ту сторону стола тоже хотели пламени. Но он достиг той стадии кипения, когда такие мелочи уже не волнуют. — Мне нужен Берчик, — угрюмо проговорил Джим, даже не пытаясь ни отвести взгляд в сторону, ни достать пистолет из-за пояса. Впрочем, доставать оружие не имело смысла. Во всяком случае, пока парни напротив не проявили свое на свет божий. — Белены объелся, коп? Иди, попей водички.       Холодной водички попить однозначно стоило, но было уже поздно. Хоппер улыбнулся во всю ширь и точным ударом влепил усатому в переносицу. «Один-ноль», пронеслось в голове, и больше там ничего не застряло, кроме обрывков несвязных фраз. «Не стрелять, мать вашу… Я сам… » Удары разной степени тяжести летели с разных сторон вместе с руганью, а сам Джим молотил налево и направо, пока стоял на ногах. Кажется, кто-то с соседних столиков рванул ему на помощь, но Хопперу было все равно. Друзей здесь у него точно не было, а враг моего врага, как известно — это еще одна возможность получить в голову, только с другой стороны. Хоппер просто бил с диким исступлением, не глядя куда, пока звуки не стали доноситься издалека, свет взорвался яркой вспышкой и стал угасать, мутнеть. Боль равномерно расплывалась по всему телу, но была скорее облегчением, чем наказанием.        Второй раз за этот бесконечный вечер Джим выныривал из темноты, но здесь и сейчас все было несколько печальнее. Он валялся в луже, кажется, ногами к тому злополучному столу. Над головой бодрый мужской голос с вопросительной интонацией произнес со знакомым акцентом: — То може еще разок полить? Знатно отоварили. — Господи, Дэнни, у него и так совсем бледный вид, прекратите немедленно. Хоппер приоткрыл правый глаз, и среди мутного тумана выплыла стройная женская фигура. Он даже рассмотрел аккуратную брошь на узорном вороте темно-зеленого платья. — Бледный вид! Миссис Роуз, да у него от этого визита впечатления по всему телу! Как неудобно, Господи, как неудобно. Мы так хорошо разговаривали, и тут такое безобразие. Бармен с трясущимися губами суетился рядом с хозяйкой заведения, и протягивал его стакан с водой кому-то сидящему или стоящему за головой у Джима. — Вставайте, Хоппер, вы уже убиты.       Хоппер поднапрягся и медленно приподнялся на локте, очень аккуратно поворачивая голову. Он словно боялся расплескать боль, волнами ударяющую то по вискам, то с размаху бьющую в затылке. Увидел лишь ножки стула и аккуратные коричневые ботинки. Дорогие, надраенные до блеска. Ботинки пришли в движение, но досмотреть этот интересный театр Джим уже не смог — из носа хлынул кровавый водопад. Мир опять начал совершать неправильный кульбит и проваливаться во тьму. Сильные руки подхватили Хоппера за плечи, и через пару секунд его голова уже лежала на чьих-то коленях, а те же руки прижимали к его запрокинутому лицу мокрое холодное полотенце. — Господи, как неудобно, у меня такое в первый раз, чтоб я не уследил, какой позор! — Не об том сейчас, мистер Лодински, да перестаньте уже кудахтать. Дайте лучше его стакан.       Хопперу совсем не хотелось куда-то смотреть, впрочем, один глаз и не открылся. Прямо на Джима смотрели внимательные серые глаза с прищуром. Короткая стрижка, светлые, чуть седоватые у висков волосы, нос с горбинкой. Мокрая голова Хоппера отдыхала на коленях у Марка Лермана. Заметив, что взгляд шерифа стал вполне осмысленным, Лерман наклонился и прошептал: — Ты шо, совсем с головой раздружился, Хоп?       То ли от того, что нашел знающего все ответы, то ли от нескончаемого звона в голове Хоппером овладела какая-то злая веселость, почти удаль, насколько это было возможно в его положении. Он отодвинул руку с полотенцем от своего носа и прогундосил непослушными губами подхваченную у рыжика Микки фразу: — Да. А шо такое? — Та нишо. — В тон ему ответил Лерман, и уголок рта немного дернулся вверх. Джим не верил своим глазам, но Марк прихватил сигарету у парня с ведром воды, спокойно прикурил и протянул ему. — Держи, герой хренов, сможешь встать? От дыма Марк закашлялся и отвернулся. Хоппер вспомнил о шраме на груди на фотографиях в деле. Судя по уверенным движениям, господин Лерман тоже был любитель запретного, но ранение не позволяло. — Я же просил стакан с водой, а не это дерьмо, — просипел он бармену. — Что за шмурдяк ты пьешь, Хоп? — Он сам выбрал, мистер Лерман, только не подумайте. Видит Бог, я отговаривал. Хопперу стало смешно и жалко бармена. — Однозначно сам, мечтал вырваться за рамки привычного. Кстати, вот. Он присел и непослушными руками вытащил из кармана монету. — О Боже, вот что значит, приличный человек, и надо же такой неприятности случиться. Хозяйка принесла ему полотенце со льдом. — Я очень извиняюсь, Марк, но вы же не будете сейчас дальше ссориться с парнями Томми? Мы только сделали ремонт, и я прошу вас… Они сейчас в номерах, мои девочки сделают все хорошо. Если хотите… — Спасибо, Миссис Роуз, это я извиняюсь. Вы же знаете, у вас в заведении мы все друзья, вот даже Хоп сейчас будет дружить.       Хоппер дружил. Он позволил Лерману подставить плечо, помочь доковылять до лифта, поражаясь, как такой худой, как тростинка, Марк практически на себе волочет его нелегкую тушку. Своих парней тот отправил почти сразу, как Джим смог подняться на ноги. — И куда тебя тащит, Джим, ну я понимаю, мы тоже… но ты же совсем… ты шо, спешишь к Богу быстрее, чем я? — Скорее, к черту. Тебя искал, вот и нашел. — А просто заехать, то корона промеж ушей жмет? С фортелями сподручнее? — Адрес забыл. — То, може, и меня забыл? — Может, и забыл.       Марк молча впихнул Хоппера в его машину на пассажирское сиденье. Бросил на заднее пистолет и разбитый юнифон, и сам сел за руль.       Весь костюм и рубашка Лермана пестрела аляповатыми пятнами крови. Но он, не замечая этого, старательно вытирал ладони о штаны, отчего они становились еще краснее. В конце концов, плюнул на все это и завел двигатель. — Где девочка? С ней все хорошо? Поехали к ней. — Больше ничего не хочешь спросить? За больницу, не? Кажется, Хопперу удалось удивить и невозмутимого Марка. — Спрошу, про все спрошу. Но если с ней что, я так спрошу… — Слушай, Джим. Я понимаю, что ты коп, что ты такой вот… А я — вот такой, как есть. И что было тогда, то было, кто тут больше виноват… Хрен его знает… Но мы же с тобой друзья, Хоп, а не просто «здрасте-до свидания». Это ты помнишь еще?       Они ехали молча, до самого дома. Джим сам не заметил, как ушла куда-то злость. Осталась только усталость, боль по всему телу и странное ощущение. Он потерял что-то в своей жизни, очень важное, хоть и странное, непривычное. Может быть, никогда и не имел. А сейчас случайно одолжил у своего двойника.