Пятый

      Спасение — штука тонкая. В какой бы момент оно не пришло, всегда кажется, что вот он, самый-самый, еще немного, и уже поздно, спасать было бы некого. Хотя, большой разницы в их случае не было точно: воздуха хватало, давно хотелось пить, но не настолько, чтобы умереть от жажды. Ободранные коленки, торчащие из-под пыльных шорт, и сморщенные в гармошку грязные гольфы в счет не шли. Надо было бы снять неуместный пиджак, но Майк уже минут десять просто сидел, упершись взмокшей спиной в неудобный угловатый камень. Из глаз просились выйти наружу совершенно неправильные слезы, и Уилер старательно убеждал себя переключиться в мыслях на другое, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями. Он отчаянно завидовал Уиллу, который мог совершенно естественно плакать, услышав голос мамы — ну кто же в здравом уме упрекнет за такое.        Собственно, они еще и близко не приблизились к результату. Немного обидно было сознавать, что разгребали завал они совсем не в том месте, где нужно. Хотя, с правильной стороны это тоже заняло бы как минимум день. И все же, голоса за стенкой из булыжников давали надежду, а это и есть спасение, по большому счету. Парни как тараканы все пятеро по очереди приникли к нескольким щелям и рассмотрели «команду спасателей». К огромному удивлению, там не оказалось ни Хоппера, ни Джонатана с Ненси. А главное, что особенно ранило Майка и являлось собственно причиной непрошенных слез, было отсутствие Оди. Хотя Майк изо всех сил пытался убедить хотя бы себя, что она просто не может сейчас им помочь, есть более важные дела.        Мужчины за стеной из камней обсуждали возможность управляемого взрыва, периодически их басовитый бубнеж перекрывался тонкими вскриками Джойс. Уилер воспринимал все происходящее как звуковой фон, доносящийся до его маленького кокона. Он забрался мысленно туда и никого не хотел впускать, хотя буквально десять минут назад радостно вопил вместе со всеми. — Ты чего загрустил, братан, Марк все решит, он во Вьетнаме был, все может. — Микки присел рядом и легонько пнул Майка здоровой рукой. — Счас точно начнется, я за Марка отвечаю! — За лучшее бы за себя отвечал, сопля немытая. Держись там за стенку, как сломаем, я тебя поучу прямо посреди здесь, как надо сходу делать, шо сказали, а не с видом наоборот. Голос за стеной был скорее уставший, чем злой, и принадлежал высокому худощавому мужчине в дорогом костюме и шляпе. И без слов Микки все как-то сразу поняли, кто там главный за стеной, хотя Джойс было вроде как все равно. Она периодически приникала к щели и эмоционально переговаривалась с Уиллом. — Дядя Марк, то я ж все, как сказано, то я ж за ними прибег, со мной шо хошь можно, то вышло просто некрасиво. — Хорош эту сагу за Форсайтов, пока я вижу, шо с тобой хорошо ток говно наперегонки жрать. Рука целая? Мне за то твоя мамка голову открутит. — С досадой пробурчал Лерман. Еще через пару минут ребята услышали, как он там виновато извиняется перед Джойс. — То посмотрите потом, шо можно со мной, — радостно пропел Микки, понимая, что прощен, и не без участия Джойс. — Отойдите подальше и лягте на пол! — Майк и не заметил, как голос Лермана приобрел твердые командные нотки. Еще позавидовал, как быстро тот умеет переключаться. Майку бы так научиться.  — Не получилось, все равно не пролезем! — Дастин еще не откашлялся от поднятой пыли, но уже попытался пролезть сквозь расширившуюся щель. С той стороны его подхватила за руки Джойс. — Давай я попробую, чего ты туда первый полез, дыру пузом расширяешь? — Лукас схватил Дастина за смешно болтающиеся в воздухе лодыжки. — Надо пиджак этот стянуть, может и пролезу! Но едва успел Дастин вкатиться обратно, прямо перед дырой с той стороны пролетел огромный валун и перекрыл половину щели. — Охренеть! Видали? Чуть голову не приплюснуло. — Все инстинктивно плюхнулись на пол и отползли как можно дальше. — О Боже, вы все там живы? Уилл? Дастин? Майк? Лукас? Отпустите меня, там дети!       Все по очереди, даже Микки подтвердили, что с ними все нормально, но приближаться ближе не решились. Да и оттуда были слышны сначала возня, затем приглушенные мужские голоса и громкий женский. Майк мог лишь догадываться, что Джойс, наплевав на опасность, рвалась к щели, а Лерман ее оттуда унес на руках. Но сопротивление было весьма основательным и стоило ему как минимум порванной одежды и расцарапанной физиономии. — Ой, кажись, дядя Марк сегодня не ток от моей мамки отгребет, — радостно просипел неунывающий Микки, отплевываясь от пыли, и повернул голову к Уиллу. — Твоя не хуже жару дала!       Его лицо все было в грязных разводах, еще утром белая рубашка сейчас превратилась в серо-буро-малиновую, но улыбка оставалась все той же, задорной и успокаивающей. Майк впервые подумал, что им в компанию как раз не хватало именно такого друга. Похоже, когда они вернутся домой, ему будет о ком вспоминать.       Из дальнейших переговоров с той стороны стало понятно, что взрывать больше нечем, будут пытаться сковырнуть пару камней справа. Монотонная возня с обеих сторон немного успокоила и прервалась так внезапно, что никто ничего не успел ни сказать, ни даже вскрикнуть. Но внутри, в подсознании у Майка это отпечаталось почему-то как замедленная съемка. Вот нарастает гул откуда-то сверху, над головой в скале появляется трещина. Дыра в стене из булыжников, освещаемая фонариками с той стороны резко схлопывается или просто темнеет, резко, как будто глаза лопнули. И еще одна страшная картинка: на Джойс сверху медленно и неотвратимо летит огромная глыба, затем лицо Джойс сменяется руками Лермана и где-то там, дальше, лицом Гилфорда на фоне стен. Все это под грохот и страшный истошный крик. Сам же Майк лишь открыл рот, и все вокруг как будто замерло. И снова пришло в движение. Дыра сама по себе снова открылась, булыжники отлетали со своих мест и, повиснув в воздухе, двигались, управляемые рукой невидимого факира, расчищая им путь.       Через пару секунд все закончилось, и Майк только сейчас выдохнул. Стена из булыжников исчезла, будто ее никогда и не было. На ее месте в неестественной позе скрутился Лерман, на грязной разорванной штанине когда-то безупречного костюма расплывались в разных местах кровавые разводы. Совсем рядом примостилась Джойс среди камней. Гилфорд уже бросился к ним, не обращая внимания на умопомрачительное передвижение булыжников в одном отдельно взятом туннеле. Позади всех стояла Оди. Оцепенение прошло. Майк потом корил себя, что не подбежал ни к Джойс, ни к раненому Лерману. Он просто кинулся к Оди, почти по головам, не обращая внимание ни на кого в тот короткий момент. Но тогда он просто перестал думать, его несли на крыльях лишь чувства и эмоции. Он обнял ее, и весь мир вокруг на доли секунды перестал для них обоих существовать. — Прости. Прости, что так поздно. — Ты пришла, и все.       Они шептали друг другу что-то еще, но это было уже неважно. Лишь через некоторое время до Майка дошло, что Оди пришла именно в тот момент, когда все решали секунды. От их усилий сдвинулся какой-то несущий булыжник, это вызвало цепную реакцию. Невероятно, но древний потолок треснул, то ли от предыдущего взрыва, то ли от того камня, что едва не пришиб Дастина. Подвинул огромный камень сверху, который бы однозначно убил Джойс, не успей Лерман буквально в последнюю секунду отшвырнуть ее в сторону, но сам не уберегся. Его спасла Оди. Она поймала в воздухе булыжник, когда он уже накрыл ногу Марка, но еще не раздробил кости. Остальные камни Джейн аккуратно расчистила, не задев никого из присутствующих. — Трещина походу или перелом, но вроде отпиливать не придется. Хреново, что идти ты сам не сможешь. — Спокойно, словно сообщал погоду на завтра, констатировал молчаливый Гилфорд после импровизированной перевязки. — Да похрен, пардон, случайно вырвалось. Еще как смогу, немного доползти до поворота, там доски валялись, зафиксируем и обопрусь на кого. Руки целы, стрелять могу. Там еще выйти надо, двигаем.       Даже в потемках было заметно, что Лерман мертвенно бледен, лицо буквально обдает волной боли при каждом движении. Но в его голосе была такая сталь, что даже Джойс, собиравшаяся что-то сказать, молча повиновалась. Доску уже приволок шустрый Микки, полосок на перевязку настрогали из рубахи Марка, хотя все наперебой предлагали свои. Майк в этот момент крепко держал за руку Оди и, несмотря на трагичность их положения, внутри у него все ликовало. Пусть и неуместно, но они вместе. Сейчас. А остальное потом. — Давай я, дядя Марк, я по росту подхожу. — Микки уже попытался примоститься справа от Марка, но тот мотнул головой. Морщась от малейшего движения, вытянул пистолет из кобуры и всучил рыжему. — Ты и Гилфорд прикрывать будете. Там жарко на выходе. Та выкинь свой мусор, той, что за поясом. Давай ты, крепыш, помоги, как зовут? Придержи пока… Он сунул Дастину в руки короткий автомат. — Дастин! — под завистливые взгляды Лукаса и Уилла Дастин гордо пристроился справа от Марка, почувствовав себя избранным, и сдавленно охнул, когда тот навалился на него, не устояв на одной ноге. Лерман выругался, снова виновато глянул на Джойс. К удивлению всех, она молча поднырнула ему под руку с другой стороны, крепко обняв, скомандовала: — Пошли, давайте вы вперед.       Майк с Оди замыкали странное шествие. Впереди словно призрак скользил Гилфорд, безошибочно находя дорогу среди бесконечных стен и тоннелей. Рядом с ним, стараясь не отставать, топал Микки. Лукас и Уилл сжимали в руках найденные гранаты, видимо для храбрости и грозного вида. Хотя какой может быть вид у взрослых парней в коротких штанишках. Лерман категорически запретил бросать гранаты, пока все не достигнут стены, за которой можно спрятаться, что бы не происходило. — Оглохнете и ослепнете сами, вы ж нормально не метнете.       Он с трудом шел, опираясь в основном на пыхтящего Дастина, и все крепче сжимал автомат побелевшими пальцами. Но даже не пытался заменить Джойс на кого-то повыше из ребят. Майк невольно подумал о том, что даже самые серьезные и умные взрослые ведут себя иногда очень странно. ----------------------------------------------------------------       Есть люди, которых все вокруг считают странными, что бы они не делали, даже в обычном и нудном быту. Но сами они о себе совсем иного мнения. Мало того, даже не замечают косых взглядов, нет-нет, да и настигающих в различных вполне обыденных ситуациях. Им не до странностей в реакциях окружающих, догнать бы убегающую куда-то жизнь и справиться со своими демонами. Джойс как раз была из таких, с самого детства. И тем более удивительно, что сейчас ее порыв показался странным ей самой. Вот чего было бросаться так нелепо тащить этого длиннющего Марка, которого она увидела впервые в жизни. Может, потому, что только что спас ей жизнь? Но стоило признаться хотя бы себе, что это был повод, а не причина.       Он с самого начала вел себя необычно. Спокойно воспринял, что понеслась вместе с ними в туннель, а она уже думала, придется отстаивать право спасать собственного сына с боем, как обычно. Но нет, не выдал ни слова, лишь как-то забавно заслонял в промежутке между страшного вида серым зданием и катакомбами. Он вообще весь путь молчал. Как и Гилфорд, но Гилфорд сосредоточенно вел их по одному ему известным подземным тропам. Этот молчал так особенно, что даже Джойс, обычно вообще не замечающая людей в моменты опасности для своих, чувствовала его спиной.       Дальше — больше. Марк Лерман легко и естественно командовал абсолютно всеми, но тушевался как подросток, стоило Джойс посмотреть на него чуть внимательнее. Это было тем более странно для взрослого мужчины, впервые ее видевшего. Когда они вышли к завалу, и Джойс услышала голос Уилла, непонятные мысли смыло напором происходящего. И вот сейчас она сама кинулась его тащить. Вместе с болью в каждой клеточке от движения такой нелепой каракатицей в тесном туннеле, который вдобавок к поворотам еще и то рвался вверх, то резко срывался вниз, в движениях Лермана под ее рукой было еще нечто. Нелогичное, неправильное, но Джойс не могла понять, что же. Осенило только, когда в какой-то момент ему стало нестерпимо больно, мышцы спины под ее рукой довольно ощутимо вытянулись струной, стали жесткими, как камень. Джойс не могла видеть его лицо, лишь слышала тяжелое дыхание и сдавленный стон. Она испугалась, что Лерман сейчас потеряет сознание и упадет, и чуть обогнула его, заставив остановиться, задрала подбородок и заглянула в лицо. Там была не гримаса боли, а мягкая улыбка, слегка искривленная, но его это не портило. — Все хорошо, идем дальше.       До Джойс дошло. Глаза. Она чуть не захлебнулась в омуте этих прищуренных серых глаз. Боже, какая она дура набитая, это же тот Марк, о котором вчера говорил в полупьяном бреду Джим.       Хоппер все-таки редкий паршивец. Он рассказал про Джонатана и Лонни, именно тогда всплывало имя Марк. А про самого Марка рассказать толком не счел нужным. И как теперь Джойс выворачиваться, не зная толком об отношениях между здешними их двойниками? А что какие-то отношения были, Джойс уже не сомневалась. — Это вместе с тобой вчера Хоппер так, э-э-э… где-то был весь вечер? — закинула Джойс пробный камень. Лерман слегка наклонился к ней, насколько позволяло его положение, и тихо пробормотал: — Та вышло так, ты его прости, то наверное я виноватый, я не совсем все помню со вчера. Только этого ей еще и не хватало. Дипломатия явно не ее конек, вот это совсем очевидно. Черт бы побрал Джима с его недомолвками. И потому Джойс отбросила все хитрые уловки и пошла напрямик, как привыкла. — Понимаешь, Марк Лерман. Я не знаю толком, что Хоппер тебе о нас рассказал, но я не она. А Хоппер — не мой муж. Этот Хоппер. — Джойс особо выделила первое слово, очень надеясь, что собеседник не воспримет ее слова, как бред сивой кобылы. — Я знаю, Джойс Байерс, кто вы, откуда и как оказались здесь. И очень вам всем благодарен, если шо. — В тон ей подхватил Лерман. Джойс даже показалось, что сквозь боль в голосе промелькнула усмешка. — Ток я вас не делю на разные человеки, уж прости, чтоб с ума не двинуться мозгами. Джойс на пару секунд умолкла, обдумывая сказанное. Лерман, пожалуй, немного лукавил, хотя может и любой на его месте как-то приспособился бы к ситуации, почему бы и не так. Он сам нарушил молчание. — Хорошие у тебя парни, — кивнул он подбородком вперед на Уилла. — И старший тоже, видел его там. Голос немного сорвался, и Марк закашлялся, снова непроизвольно налегая на Дастина и сжимая другой рукой ее плечо. Ох, господи, она окончательно вспомнила, что ночью говорил Джим, мозаика сложилась. — Вы идиоты, ты знаешь это? Да как вы додумались скрыть это? Как с этим жить, всю жизнь искать, никогда не заживает! — Джойс взвилась в одно мгновение, ей буквально стало не хватать воздуха. Она снова представила себя на месте здешней Джойс. Идущие впереди стали оборачиваться, но ее уже несло. Казалось, еще немного, и Джойс кинется с кулаками на Лермана так же, как вчера на Джима. Он успокоил ее одной незаконченной фразой. — Вот и ты не делишь… невозможно делить, когда… То снова я дерьмо порю, вроде трезвый.       Джойс как будто проткнули острой иглой, и запал исчез так же быстро, как появился. Она молча погладила Марка по спине и почувствовала, как по щекам текут слезы. — Тогда казалось за лучшее, да и сейчас… Пока ты не сказала. Вот, как всегда, оказалось, что идиоты. Я скажу потом, как смогу, обещаю. Он говорил тихо, словно сам себе. У Джойс второй раз за пару минут не нашлось, что ответить. Да и не успела бы она. Жизнь снова напомнила им, что это была лишь передышка. Перед очередным поворотом Гилфорд резко затормозил и коротко скомандовал: — На пол! Марк среагировал мгновенно, на инстинктах. Он рухнул на пол, увлекая следом Дастина. Одновременно подгреб Джойс под себя, умудрившись еще и подставить руку, чтобы она не впечаталась лицом в шершавый пол. Впереди уже стрекотали выстрелы. — Уилл! — Джойс попыталась выбраться, но безуспешно. Марк сам скатился в сторону, насколько позволял узкий туннель, рванул Дастина за плечо: — Не высовывайтесь, ты старший! — и довольно резво уполз к Гилфорду. Джойс все же подползла вперед, к Уиллу и Лукасу. — Вы целы?       Те молча закивали. К ним присоединились и Майк с Оди. Майк крепко держал Оди, и сквозь шум выстрелов Джойс расслышала, как он просит ее не вмешиваться, пока не скомандовали.        Автоматы Лермана и Гилфорда короткими очередями успешно огрызались, во всяком случае, они не сдвинулись от угла ни на шаг. В этом грохоте, усиленном эхом, почти никто не заметил маленький предмет, по странной траектории влетевший прямо перед ними. Никто, кроме Гилфорда. Старый солдат, не раздумывая, коршуном бросился на него. Они сообразили, что произошло, лишь после оглушительного хлопка. Все закончилось также внезапно, как и началось. Взмокший Марк подполз к ним, все еще разгоряченный от боя. — Чисто, надо тудой! — То видали, как я палил! — Микки смолк на полуслове, только сейчас увидев распластавшегося Гилфорда и ручеек крови, вытекающий из-под него. Буквально через мгновение ручеек превратился в лужицу. — Надо двигаться! — Марк легким прикосновением вывел Джойс из оцепенения. — Микки, давай мою пушку сюда, бери его. Пробовал когда? Гилфорд шевельнул ногой, или им только показалось, но этого хватило, чтобы Джойс окончательно очнулась и вспомнила, что она тут мама. И не только Лерману не привыкать брать командование на себя. — Он еще живой, мы его заберем, давайте, ребята, там дальше были доски! Марк как-то обреченно покачал головой, но препятствовать не стал, лишь попытался встать, держась за стенку. К нему тут же подскочил Дастин. — В город уже не выйдет, будем к нашим пробираться, то рядом! — А ты собирался, значит, вывести нас не к Хопперу? — Да, — коротко ответил Марк, как отрезал, и снова опустился на пол. Он сам перевернул Гилфорда, накрыл его пиджаком Дастина и благодарно кивнул Оди, когда она приподняла практически безжизненное тело и опустила на расстеленные пиджаки парней.       Передвигаться стало еще тяжелее. Теперь уже Микки с автоматом и Оди, несмотря на возражения Майка, двигались впереди. За ними, все так же сжимая автомат правой рукой, двигался на плечах Майка и Дастина белый, как смерть, Марк. И тем ярче горели на его лице неровные кровавые разводы, неосторожно оставленные перемазанными руками. Остальные волокли Гилфорда, человека, только что спасшего им жизнь. И это почему-то больше всего придавало смысла их передвижению в данный момент.        К счастью, они действительно были совсем рядом. К еще большему счастью, голый промежуток между выходом из катакомб и нужным зданием оказался почти чистым. Фрэнк с той стороны и Марк со стороны туннеля активно прикрывали их, позволив благополучно достичь цели.        Бой грохотал где-то дальше, за серым зданием. Здесь же окопались лишь несколько боевиков Томми. — Твою мать, никак их не выковыряю всех оттуда. Лерман, давай двигай, прикрываю! — Погоди! Веди их к нашим, я тута застрял, кажись! Как раз и выковыряю. Джойс успела лишь охнуть, как от стены метнулся Дастин, что-то сжимая в руке. — Ложись! — он кинул это что-то в сторону боевиков и бросился обратно к Марку. По ушам больно стрельнуло, из-за стены вырвались отблески света. Стрекотнул пару раз автомат Фрэнка, с той стороны все стихло. — Молодец, пацан, спасибо! Отец будет тобой гордиться! Марк полулежал, привалившись к стене. Он, уже не стесняясь, местами стонал от боли, по лицу стекали грязные струйки пота. Рядом неотлучно примостился Дастин с одной стороны и Микки с другой. — У меня не папа, у меня мама!  — Тем более! — Лерман потрепал Дастина за вихры и развернулся к Микки. — Ты пошто расселся, уводи всех, видишь же! Он кивнул на Фрэнка, стоявшего на коленях перед Гилфордом. — Ты что натворил, старый дурак, да как же ты так мог, сволочь такая, вперед меня. — Он держал руки на лице друга и разговаривал, похоже, уже сам с собой.        Затем прикрыл ему глаза, резко выпрямился, как на плацу. На лице не было ничего, кроме ровной решимости, как будто только что поработал гениальный гример.       Ловко и быстро организовал всех, оставив у стены только Марка и Джойс, с разрешающего кивка последнего. — Давай, я помогу, пошли! — Погоди, то потом уже не встретимся, — он как-то неловко потянул ее за руку, усаживая рядом, и руку так и не отпустил. Они пару секунд разглядывали друг друга. Первой заговорила Джойс: — Отпусти, мне надо идти, правда, давай, вставай.       Она, сама не понимая почему, провела второй рукой ему по щеке, по губам и попыталась освободиться от нежного, но твердого захвата. Джойс хотела сказать ему много и не выдавила ни слова. Это было так странно для нее.        Марк охнул, неловко пошевелившись, затем притянул ее к себе, крепко прижал к разгоряченному телу под расстегнутым пиджаком и поцеловал в губы. Джойс казалось, прошла целая вечность, пока он мягко отстранил ее и улыбнулся. — Прощай! — Марк легко выпустил ее руку. — И прости за все, шо не так. Она встала, не в силах выдавить ответное прощание и, пригнувшись, побрела в другой торец. Перед проходом не выдержала, развернулась. — Почему? Он улыбнулся, спокойно, как человек, решивший вдруг все свои проблемы. — Когда она выбирала между мной и Джимом, пришла и поцеловала меня на прощание, вот так же. Ты сейчас тоже выбирала. Иди к нему, только осторожнее, там жарко, я сейчас подтянусь к вам. Сам, не надо.