Черта

      По понедельникам никогда не случается ничего хорошего. Факт, наблюдение из жизни, негласное правило судьбы. - О, гляньте, кто объявился! - излишне радостно воскликнул Эрик, вскидывая руки во славу всем богам разом. - Чудо, что ты вообще ходишь после встречи с борзым! - Картман, заткнись, - раздалось сзади безымянное шипение. - О, наша принцесса прямо нарасхват, что, никуда без своей свиты? Баттерс нахмурился, не оборачиваясь на слова провокатора и не позволяя Твику реагировать на неприкрытые подначки. Только очередной драки не хватало на первый день после возвращения с больничного. Хотя Эрик, судя по всему, получал от происходящего неимоверное удовольствие. - Ну как, раны не болят? - приторно проговорил Картман, опуская все свои трясущиеся подбородки на сцепленные пальцы, похожие на перетянутые нитками сардельки. Как настолько разросшемуся во все стороны подростку вообще удавалось влезать за парту, рассчитанную на одного человека, оставалось загадкой для всех. Как, впрочем, и выдержка многострадального стульчика, не первый год трещавшего от необъятного зада, но стойко переносившего все тяготы своей судьбы. - Я и про новые, и про старые, - Эрик растекся самой гнусной ухмылкой, на которую был способен. - И про бывшие. Никто и заметить не успел, как Твик в два рывка оказался перед скалившейся тушей Картмана. - На к-кой... - глаз начал дергаться с удвоенной силой, выдавая всю ненависть, скопившуюся за последние дни. - На кой ч-черт ты вообще вылез, жирная ск-котина?! - Кто тут такой сердитый? - если уж подливать масло в огонь, то вёдрами. - Лучше глянь, сколько ваших с Донованом классных фоток у меня есть! - Картман схватил нависшего над ним Твика за затылок и потянул навстречу мерцавшему экрану. - Вот вы у его дома, вот около кофейни, вот в парке, никакого ж стыда! Изо всех сил дернувшись от неожиданности и омерзения, невротик отступил, едва сдержав вскрик и сжимая уже до болезненных спазмов дергающийся глаз. - Свинота, уймись уже, - не выдержал и одернул с задних рядов Кайл. - Какого хрена т-тебе надо?! - от бессилия изменить произошедшее, происходящее и то, что по вине неуправляемого Картмана могло произойти, воскликнул Твик. - Смотрите-ка, голубочек умеет злиться, - чужие проблемы почти физически питали Эрика, более всего любившего две вещи: быть правым и чужое злополучие. - А вот и второй прилетел! Едва появившись в дверях кабинета, Крейг тотчас собрал на себе все взгляды: любопытствующие от безучастных зевак, сочувствующие от приятелей и друзей, равнодушные от потерявших любой интерес девчонок, осуждающие, злорадные, радостные - на любой вкус, выбирай под настроение. Баттерсу тем временем постепенно удавалось успокоить Твика, усадив его подальше от источника раздражения, когда в качестве подмоги подбежал и не заставший кульминации Донован. - Ну же, всё в порядке, - он никогда не мог подобрать серьезные слова и теперь, даже кратко проинформированный о сути конфликта, отделывался общими фразами. - Оставь его, он того не стоит. - Опа, ценитель нашелся! - Эрик жадно потер ладони. - Тогда уж оцени, на сколько баллов потянет попка твоего бойфре-е-енда... Терпение с каждой секундой испарялось всё быстрее. До этого через силу хранивший молчание, Крейг стиснул ребро стола, снова и снова считая до десяти, чтобы не вбить Картману зубы прямо в его поганую глотку. - А ты что скажешь? - тот обернулся прямиком к Такеру, словно почувствовав его сгущавшуюся злобу и подперев жирную щечку круглым кулаком. Как же бесила эта рожа. Как же бесили эти люди, заткнувшиеся в ожидании зрелища. Бесила стучавшая в собственных ушах кровь. Бесили часы, отсчитывавшие секунды до бесившего звонка. Твик резко встал, отодвинув жалобно взвизгнувшую парту, и, оттолкнув всех доброжелателей, быстрым шагом вышел вон. Мучительно не хватало кислорода.       От оглушительного звонка мотнуло в сторону, и Твик ударился плечом о чей-то шкафчик, ответивший неприятным грохотом. Вокруг стремительно пустело, и лишь опоздавшие проносились мимо, зацикленные на себе и своих проблемах. Несмотря ни на что, Твик был мысленно благодарен за подобное равнодушие - чужая насильная забота могла сделать сейчас только хуже. Надо было успокоиться, взять себя в руки, успокоив неестественно быстро колотившееся сердце. Исчезая, звякнули одна за другой две монеты, поглощенные извечно голодным автоматом, нехотя отхаркнувшим бутилированную воду. Его холодный бок немного облегчил пульсировавший в груди круговорот эмоций. Однако эффект был скорее от нестерпимо горчащих пилюль. Через пару минут почти все звуки смолкли, поглощенные вялым учебным процессом. Твик лениво пинал жирный черный провод автомата с напитками, сидя подле него на потрескавшемся кафельном полу. Можно было наконец постараться найти внутренний покой, спасительный баланс, абстрагировавшись от всего вокруг. Медленный вдох. Эхом отозвались торопливые шаги. Медленный выдох. Главное не обращать ни на что внимание. Медленный вдох. Вокруг лишь мир и порядок, и больше ничего и никого. Медленный выдох. - Твик. Всё же следовало раньше открыть глаза, пока был шанс сбежать.       Спешно пустевший коридор уносил каждый звук, отражая его от стен, и даже разношенные кеды в один момент начали чеканить слишком громко. Ноги сами несли в нужном направлении. В этой скверной школе за столько лет Крейг помимо своей воли замечал каждое место, где, оградившись ото всех, прятался вечно погрязший в собственных заморочках, вечно бледный, вечно лохматый, вечно беспокойный, вечно одинокий даже среди друзей Твик. Широкая лестница метнулась на этаж выше, за ней друг за другом следовала пара поворотов. Нашел. Замедлив шаг, Такер начал медленно приближаться к ютившемуся в углу коридора парню, зажатому между стеной и торговым автоматом. Только бы не спугнуть. Не то чтобы уверенность в собственных силах и скорости давала сбой, но носиться по коридорам с утра пораньше не было никакого желания. Добравшись до цели, Крейг опустился на одно колено, всматриваясь в осунувшееся лицо, в изобилии покрытое следами недавних травм. Перестарался. В какой момент Такер стал настолько импульсивным, чтобы рвануть с пустого, казалось бы, места, лишь бы разом выплеснуть всё на одного единственного человека. Ладонь было потянулась, чтобы осторожным касанием привлечь внимание недвижимо сидевшего, будто спящего, ученика, но в последнее мгновение Крейг убрал руку и тихо, но настойчиво позвал: - Твик. Тот медленно открыл глаза и застыл, будучи не в силах ни проронить ни слова, ни отбрыкнуться. Одна немая секунда перетекала в другую, отсчитываясь отчетливыми толчками пульса. Не выдержав прямого зрительного контакта, Твик, в итоге, отвел взгляд, принявшийся метаться по сторонам, ища пути к отступлению. То, что происходило в данную минуту, было явно не к добру. - Успокойся. Я не сделаю тебе ничего плохого. И становилось только хуже. - Я только хочу поговорить. Еще хуже. Твик дернулся, загремев полупустой банкой лекарств. Заметив её, Такер заметно помрачнел. Столько времени потребовалось, чтобы в этой дряни отпала нужда, а сейчас все усилия псу под хвост, и эти злополучные транквилизаторы снова в строю. Но не о том стоило в этот момент думать. - Просто ответь мне, - Крейг стиснул худое плечо. - Почему? В недоуменном взгляде читался короткий вопрос, и Такер на миг утратил свой уверенный настрой. А действительно, что "почему"? Почему Твик сынициировал расставание? Или почему сделал это так внезапно? Почему выбрал Клайда, опровергая собственные слова? Почему прятался по углам, как крыса или изодранная дворняга? Почему всё это время молчал? Едва сформулировав все мысли, роем носившиеся в черепной коробке, Крейг сбился из-за раздавшейся извне четкой фразы: - Отошел от него. Заметно опоздав и сбив дыхание, Клайд выпрямился, собирая всё свое мужество в кулак и надеясь на шальную пулю в виде директора или любого учителя, которая позволит не дойти до мордобоя. - Отвали. - Я сказал отойти от него! - Донован повысил голос, рассчитывая выманить из кабинетов хоть кого-нибудь. Возможности справиться с таким соперником у него не было никакой, и оба это понимали. Как понимали и то, что драка была обоюдно не выгодной. - Тебя спросить забыл, - Крейг поднялся, ожидая, когда надо будет снова начать считать до десяти. - Если есть претензии, выкладывай их мне, - Клайд смотрел исподлобья, стараясь фиксировать каждый жест, каждое движение Такера. - Не впутывай его. Сам объект сидел недвижимо, зажавшись в своем углу. Голоса доносились отдаленно и глухо, как сквозь толщу воды, начал бить ощутимый озноб, путавший дыхание. Слабый шепот сорвался с побледневших губ: - Ос-становитесь... - Это наше с ним дело, проваливай, Донован. - Не смей прикасаться к нему! Время начало двигаться скачками, то проглатывая чужие фразы, то замедляя стук сердца. Цепляясь за стену и пытаясь устоять на качающемся полу, Твик пытался подняться. - П-прекратите... Слова тонули в долбившей в голове крови. - Я сам... решать... делать... - Мне... ты... ему... Начало колоть в груди, обездвиживающий холод прошёлся по рукам. - Не н-надо... Невнятные фигуры стали качаться перед глазами, приближаясь друг к другу, и, сжав остатки сил в горле, Твик выдавил последнее громкое: - Хватит! Организм сдался. Ноги могли более держать даже несмотря на то, что сознание не угасало, приглушенно и слабо впитывая происходящее. Знакомые, всё ещё не забытые руки подхватили ослабевшее тело у самой земли, и в эту секунду Твик ненавидел их всей душой, податливо вверяя себя их теплу. По понедельникам никогда не стоило ждать ничего хорошего.

***

      Кенни пытался высмотреть в тусклых глазах хотя бы искру понимания. - Сколько ты уже не спишь? - его слова, до нелепости серьезные, прозвучали для Твика отчего-то слишком комично, и он улыбнулся половиной рта, так и не ответив. Нельзя было назвать сном урывчатую мучительную полудрёму, под завязку набитую то ли чересчур реалистичными кошмарами, то ли практически осязаемыми галлюцинациями. Сознание не должно порождать такие видения, и, лишь бы не подозревать в себе сумасшествие, Твик начинал надеяться, что всё это было взаправду. А вся его жизнь - нет. - Чувак, это ненормально, - Маккормик выпустил из ладоней лицо друга, на котором черными пятнами в полумраке комнаты отпечаталась бессонница. - Я говорил, - Баттерс, скупивший едва ли не всю аптеку, без особых надежд размешивал в стакане очередное снотворное. По доброй воле или насильно, но чертов невротик должен это выпить. - А звонить в больницу бесполезно, - скорее для самого себя заключил Кенни, заводя безвольные руки Твика ему за спину, чтобы тот и не думал противиться лекарству. Хотя он и не смог бы. - Его либо накачают этой же самой отравой, - Маккормик кивнул на стакан Стотча, - либо сошлют в диспансер, а там... Никак не прокомментировав очевидное, Баттерс принялся поить не реагировавшего ни на что приятеля, погрязшего в горе от прощания с человеком, ставшим самым ценным сокровищем за короткую жизнь. С единственным, кто вообще мог вытащить Твика из такого состояния. Несколько раз Баттерс отговаривал себя от сильнейшего желания вызвать Крейга, но убеждал себя в том, что это чужая жизнь и чужие отношения и лезть в них не надо. И убежал Кенни в том же. Стакан наконец опустел, и Маккормик принялся старательно упаковывать Твика в одеяло, словно боялся, что тот сбежит. Или что-нибудь сделает... - Спи, чел, - отчаявшись придумать что-то еще, Кенни забрался на скомканную постель и сел рядом с пуховым коконом, приобняв его. Вопреки ожидаемому бездействию, Твик опустил голову на в бессчетный раз подставленное плечо. В царствовавшей в комнате тишине было слышно, как этажом ниже бормотал телевизор, подначиваемый грохотанием посуды: старшие занимались своими делами, оплетенные бытом и своей прекрасной и безоблачной жизнью. Невольно сосредоточившись на этих звуках, Кенни вздрогнул от крупного холодного укола и машинально растер появившуюся на тыльной стороне ладони каплю. - Опять? - безрадостно спросил Баттерс, заметив этот жест, и, получив в ответ обреченный кивок, полез за успокоительными, пока Маккормик безнадежно пытался стереть с лица Твика казавшийся бесконечным соленый поток. Хотелось верить, что когда-нибудь всё это закончится. Им всего по четырнадцать, еще рано ставить на себе крест. Хотелось верить.