Это не судьба!

Какой пустяк пять минут напротив нескольких часов в камере, коридоры проносятся мгновением и вот нас проводят в один из крупных залов, закрывают за нами дверь и отрезают от выхода… Громкий лязг и серебристые руны рябью проходят по всему периметру помещения, вводя меня в легкое замешательство — неужели кто-то помимо меня ими пользуется? И по видимому только один, потому что в зале нас лишь трое, и если Анри не этого не делал, я нет, то… — Эндрио! — вскрикивает Анриэль, но я успеваю схватить его за руку и почти насильно заставляю посмотреть на затихающий свет рун. Стоит признать, что настоящая кровь бессмертного явно сильнее моей, потому что мои никогда так долго не светились. А вот Летар смотрит только на меня, да еще и так, что становится стыдно за кандалы, в следующее мгновение осыпающиеся пылью. Он стоит перед нами — всего в десяти метрах, в черном камзоле ис серебристым венцом на голове, прекрасно видном в черных волосах, и честно говоря похож на темного бога во всей красе — пожалуй, такому я бы помолилась… — Это правда ты, — утверждает Летар, и никто из нас не дергается — его голос журчит в голове ручейком. Проходит, наверное, несколько минут, прежде чем Анриэль произносит что-то странное: — Разве такое возможно? Я не поняла высказывания, но прежде чем уточнила, Летар вновь заговорил: — Можешь считать это вывертом своей любимой судьбы. — А можно мне объяснить? — не выдерживаю, желая развернуть сценарий и прочесть снова — неужели я что-то упустила? Что за ерунда? — Схожесть наших голосов можно обсудить позже, сейчас важнее разрешить старые конфликты. Сценарий рассыпается страницами у меня из рук, один-единственный лист остается и в нем больше смысла чем во всем, что случилось в моей жизни за последний месяц… — Итак, ты считаешь, что в свои десять лет я мог убить связку из настоящего эльфа и боевого мага? — начинает разговор Летар, делая несколько шагов к нам, и принимается бегло просматривать выпавшую у меня из рук бумагу. — Но кто тогда это сделал? Я своими глазами видел… — А я видел, как ты убил мою сестру, — перебивает, выцепив из кучи именно тот, где все объясняется — причина их «вражды». — У тебя никогда не было сестры, — непонимающе утверждает Анри, и тот с ним соглашается: — Как и твои родители погибли задолго до того, как как ты увидел их мнимую смерть. — Ах, контроль сознания и замена воспоминаний! — простреливает меня догадка, и сразу же приходят сомнения: — Но как их преодолел ты? — Подземелье Хенаса. Теперь я понимаю, но еще не до конца верю: — Неужели василиск мертв? В подтверждение мне показывают кинжал из его клыка — ядовитая и тупая штука, если откровенно. — Амира? — окликает меня Анриэль, и приходится объяснять: — Чаша прозрения хранится в подземелье Хенаса — некогда бога лжи и иллюзий, создавшего штуку, способную даровать озарение и избавить от всех… бафов… Эм, контроля сознания и прочего — скрытые воспоминания, внушения и всего такого. — Я читал о ней еще ребенком, — хмуро извещает Анри. — Но разве это не сказка? — Нет, она реальна. — И вытаскивает ее из подпространства. Я невольно ругаюсь — вот чему действительно завидую, если бы могла колдовать — сумку вообще не надо было бы таскать, но не отвлекаюсь от дела: — Суть в том, Анриэль, что все они использовали вас, чтобы прийти к последней битве. — И протягиваю пророчество. Я не думаю, что он поверит, но на какое-то время воцаряется тишина, в которой один пялится на текст в руке, а второй пробегает взглядом по остальному, уже почти сложенному в стопку. — Как ты это поняла? — спрашивает Анри наконец, и мне нечего скрывать: — До сих пор всего не знаю, но пока что лишь рылась в том, во что другие не лезли. — Намеренно или неосознанно, — добавляет Летар, ну или Эндрио, не знаю как говорить о существе с двумя именами. — Я не спрашивал, — бормочет Анри, поворачиваясь ко мне, — но кто ты такая на самом деле? — И влетел герой, объятый светом, в зал, скованный тьмой, напал на злодея и сразил его своей великолепной магией и зачарованным мечом… — сбил нас Летар, зачитав строчку. — Интересно, как они это себе представляют? Но Анриэль все еще на меня смотрит, и я отвечаю, чувствуя себя глупой и обманутой: — Амира Далас. Выходец из мира Земля. В свои шестнадцать попала в иной мир, параллельный этому, в триста… не знаю сколько, шагнула на земли твоего… Член шальных костей. Мой голос звучит механически, я сама пугаюсь этому, но не успеваю обдумать, потому что Летар повторяет последние произнесенные мной слова, а Анри удивляется самому факту: — Иной мир? Значит, это правда. Я что-то понимаю: игры здесь вели все, маски носили тоже, да еще и так профессионально, что и меня одурачили. Выходит, и Анриэль что-то замечал, о чем-то догадывался, но послушно притворялся глуповатым героем, верящим в свою великую силу и миссию. — Ненавижу магов, — признаюсь, испытывая весьма странные ощущения. — Моя магия и твоя кровь, — бормочет Анриэль, словно действительно верит, а у меня сдают нервы: все бесит. — У них давно все готово. — У мира давно все готово. — Мне нужна твоя магия. Как пафосно и нелепо — бывшие враги пожимают друг другу руки и вместе идут к жертвенному камню, словно все еще следуют отведенной им роли, а у меня болит голова — слишком много эмоционального клише, брат за брата и прочее, точно не моя стезя. Не хватает только фразы: «Давай уничтожим их вместе». — Пошли вон! — требует Летар, не снимая маски злодея, и копошащиеся в лаборатории адепты темных сил разлетаются, едва не выламывая дверной проем — кажется, его здесь побаиваются. — Философский камень, — невольно срывается у меня с губ, когда вижу его на постаменте в окружение магического барьера и кучи сосудов идущей в него энергии. — Только ради него убили тысячи, но он все еще не исполняет желаний, — рассказывает Летар, проследив за моим взглядом. — У них здесь полно недоработок. В шкафу у них знакомый котелок, только вот кровь в нем чужая, не моя, и мне честно хочется вылить содержимое и налить свое — возможно, что-то внутри меня желает повторить ту ночь и изменить мой выбор, чтобы переродить, но… — Нам нужно запустить механизм, — начинает Летар объяснять задачу, и Анриэль его внимательно слушает — сработались, словно заранее замышляли подобное. — Я заберу их? — спрашиваю, отвлекая мужчин от важных разговоров, и получаю разрешение. Подхожу к главному экспонату, который они и заканчивали. Он сияет багряным светом, придерживаемый спицами, на постаменте посредине помещения. Без уважения беру его, ломая сферу, и запихиваю в карман. Многие наверняка испытывали восхищение, глядя на него, я — нет, недофилософский камень не заслуживает ничего кроме жалости — он как мертвое сердце в руке, не бьющееся из-за отсутствия души. — Кто откроет мне портал?! — спрашиваю громко, вновь отвлекая их от обсуждения плана побега из курятника, и Анриэль бездумно выполняет требование. И под удивленным и понимающим взглядом Летара я пакую туда все, что попадается под руку, даже свой котел забираю — здоровая махина, но я упертая. — Зачем тебе этот мусор? — задает важный вопрос Анриэль, из которого тонким оттоком выкачивается энергия на поддержание портала, на что я весомо отвечаю: — Читать. Не расслабляйся, у них наверняка есть библиотека, которую я не намерена оставлять. Смеется Летар тоже сказочно — мурашки по коже бегают, но я все равно подражаю муравьям, пока не заканчивается то, что можно отсюда вынести, и кромка портала не тает. — Амира, главная библиотека запечатана, — певуче доносит он до меня. — Руны перенесут пространство в мой дом, так что жду тебя в ближайшее время в гости. Да, я ценю то, что он заманивает меня, а не ставит перед фактом. Я помню его обещание, оно отдается сладостью и волнением внизу живота, но… — Кровь кипит. — Отзывается. Анриэль лишь странно на нас смотрит, с грустью и принятием, плещущимся на дне желанием побороться, но сейчас не до того: — Я закончил. Даже не заметила, что он делал… И оказывается, еще и прослушала что-то важное: — Но как мы уничтожим эльфийского владыку? — А при чем здесь эльфы? — Он Двуликий. Угу… Видела я его только в иллюстрациях тех книг, что нарыла у Анри — импозантненький мужчинко, мало чем похожий на эльфа, да и вовсе на человека — какая-то смесь, если бы… фей с темными скрестили, да… И зовут его… как же там… Зари… Зори… ммм: — А имя не напомните? — Заряфул’эль ди Нар-одинаквинсис, — отчеканил без заминки Анриэль, а я эльфийский знаю так себе, но Летар за него продолжает: — Если поиграться переводом его имени на человеческий, а потом на древний, угадай, как оно звучит. Хотя не уверен, что ты знаешь эти легенды… — Эн фир Дар? Как тесен мир, неужели эта тварюка до сих пор жива?! — Почти. Эни фир Дар — забытый. И в моей голове все встает на свои места: я пила из котла и изменилась, стала подобием того, чью кровь испила. Если он крал бессмертие у эльфов — логично, что в итоге сам стал эльфом. Но они утратили бессмертие. — Как ты это понял? Ладно я, живой пример такой же метаморфозы, но как, не имея … или ты узнал о котле? Нигде нет информации о том, что стает с теми, кто пьет из него. — Не совсем понял, — он склоняет голову на бок. — Котелок появился лет пятьдесят назад и его сила — усиливать. В данном случае они пытались усилить кровь тех, кто некогда жил вечно. Эльфов. А владыка, если верить легендам, пил зелье. Логически можно предположить, что, дабы стать бессмертным, он стал эльфом. И сейчас, поддерживая жизнь несовершенными методами, пытается вновь вернуть себе вечность. Летар явно хотел задать мне вопрос, отвечать на который я не готова. Но не задал, оставив на потом. — И что мы делаем? — спрашиваю, впервые на своей памяти представляя выбор другим. — Его здесь нет, он не хочет принимать участие в приближающемся кошмаре, — повторяет Летар для меня. — В цитадели три сотни солдат, наученных ловить жертвы для опытов. Когда все пройдут в первые залы — их закроют, а магию заблокируют. Запустят сонный газ, а потом растащат всех по клеткам. Таков был план. Но двери не запечатаются, круг не замкнется, а газ просто не поступит. Я сделал все возможное, так что нам достаточно будет уйти отсюда. В лабораторию забарабанили, кто-то закричал: — Мастер, ваши руны не работают! Кто-то заменил сонную траву, и все пропало! Мастер! Из коридора все звучало «все пропало», «что делать», но нас это уже не заботило: план завертелся, а на стенах сверкали рунические вязки — да, я узнала в них оковы, не позволяющие никому выйти из комнат. — Когда там станет безопасно — пойдешь и сделаешь вид, что враг повержен. Мол, прокрался в цитадель, победил, — предположила я, а Летар удивленно вскинул брови: — Разве мы не идем к владыке эльфов? — Но он не убивает. — Я могу… — Тогда будь осторожен, — не оставил ему выбора Летар, уже давая указки как безопасно воспользоваться тайными ходами и обставит «победу»: — Идешь метров сорок, потом направо, еще двадцать, налево и через пару шагов выход. Открывается… Анри смерил нас таким взглядом, что не будь мы закаленными жизнью — устыдились бы. А так я лишь хлопнула ободряюще по спине, а Летар пожал плечами, мол, сам виноват, что пришел сюда. — Скоро все закончится, — выдыхаю, действительно надеясь на подобное волшебство — больше не думать о спасение мира и мешающих где-то на пятой точке прыщиках под названием «очередной злой властелин, отравляющий землю-матушку». — Для нас — да, — соглашается Летар, и Анри поддерживает: — Надеюсь, мы все делаем правильно. — Все можно исправить, — утешаю, хоть прекрасно знаю перечень того, что не подлежит восстановлению: отношения, доверие, чувства, жизни, счастье… Открытый Анриэлем портал замерцал, расползаясь и стабилизируясь. Кидаю прощальный взгляд на него и делаю шаг к окну в другое место. Второй. Третий. В голове знакомо щелкает. *** Эльфийский владыка хмурится, читая последние донесения из цитадели. Прекрасный план накрылся из-за того, что он слишком доверял этому темному мальчишке. Не надо было допускать его к работам. Ну ничего. Вторая цитадель функционирует, запасной вариант есть. Не вышло здесь, что же, невелика потеря. Вторая хоть и значительно меньше, но со всей доступной информацией сумеет закончить, а уж достать последний компонент в любом из видов дело не сложное. Он отвлекается на зеркало на потолке, прямо над кроватью. Прекрасное тело. Молодое, сильное. Прошли те времена, когда ему приходилось подсчитывать каждую морщинку на коже. Надо позвать тех трех новеньких служаночек, опробовать на них новую плеть. Мастер обещал, что та с одного удара рассечет кожу на сантиметр глубиной. А как они будут кричать, когда он, вдоволь истерзав их плетью, войдет в узенькое нутро одной, а ее подруг попользуют его любимые кобели. Он смеется, чуть слюной не брызжет, и уже тянется к шнуру вызова слуги, когда шею сзади обхватывает жгут, словно вынырнув из-за стены. Из горла вырывается хрип, владыка машет руками в попытке остановить нападавшего, дерет ногтями горло в попытке избавиться, подцепить жгут. А потом хватка ослабевает, а сзади ощущается режущая боль. И мир меркнет. Амира отпускает петлю, зажатую одной рукой, но не успевает его добить, как это делает Летар, взмахнув непонятно откуда взявшимся клинком. И до того, как кровь успеет залить постель, подхватывает его за воротник и легко оттаскивает в уже свой портал. Амира задерживается ровно настолько, чтобы схватить отрубленную голову за волосы, лизнуть кровь с перепачканных пальцев и убедиться, что и это не то, что варилось в котле. Но в итоге все равно скрывается с места преступления. А минуту спустя в покои приходит послание о том, что на вторую цитадель упал метеорит, призванный невероятно сильным магом. Видимо, герой решил похоронить лабораторию вместе со всеми ее разработками. Только один сумел выжить, потому что в тот момент отсутствовал. Второе сообщение обрывается с его смертью и состоит лишь со слов «Все пропало…».