Это не судьба!

— Ачхи! Ненавижу чихать. Чих — это маленькое сотрясение мозга, а вот в конкретно этой ситуации еще и повышение шансов быть обнаруженной. Развлекаюсь потихой — две недели над плитами и дряхлыми свитками кого угодно измотают, а уж когда рядом ходит весь из себя распрекрасный «принц», фыркающий из-за пренебрежения его персоной, и вовсе уныние накатывает. Результат убитого времени? О, он просто неоценим — я обладаю главными знаниями алхимии, которые вот в шаге от секрета философского камня, дарующего бессмертие. Камень, кстати, делается из крови вечных перворожденных, разделивших судьбу динозавров. На что-то похоже, да? А скрижаль? О, она поведала о ритуале, проводимом для «я так и не поняла чего». Какой-то рецепт зелья (не сильна в этом, да и старые названия ингредиентов на новый лад не перевести), пляски под лунами и жертвоприношение. Ведущий ритуала тоже концы отдает, еще и добровольно. Подозреваю, что так они силы призывали. Проку от этого… хотя, если скучно станет — возьмусь за детальное изучение алхимии. Но до этого надо бы выжить, мир это, чертов, спасти, и благополучно скрыться от излишне заботливого и любвеобильного Анри, а то бесит уже невыносимо — даже спать с ним не могу. То в платье меня обрядить пытается, то ревнует к каждому, которого еще и сам в дом пускает, то ему уже эти платья не нравятся, видите ли слишком открытые. Ой, достал… Вот поэтому и решила начинать движения по направлению уничтожения угрозы. Увидеть, так сказать, врага в лицо. Проскальзываю из укрытия в коридор и иду неспешно, едва слышно стуча маленькими каблучками — пришлось использовать личину и одежду одной служаночки, чтобы не привлекать много внимания, если кого-то встречу. Но нет — пустынно и спокойно, не то что в особняке Анри, где разве что только повара не гоняют по коридорам, а устраивают хаос исключительно на месте работы. Кто бы мог подумать, что «злодей» нашего романа спокойненько живет себе в поместье в месяце пути от дома Анриэля. Живет и не тужит, все свои злодейства творит под другой личиной, в обычной жизни прикидываясь пусей. В пророчестве, найденном мною в тайне, вообще писана странная муть, из которой только начало меня и испугало, где: «Когда явится на земли под стопы святого зверя дева, не принадлежащая миру…» В каком месте я дева ума не приложу, но как минимум Ташер и миры тема мне понятная и подтвержденная. Ну, а дальше только сказки писать в стиле: «и жили они долго и счастливо, победив страшного и ужасного», а иначе Анри бы и не повелся. Не хочу разводить сопли по поводу веры в писанину, но чуйка мне подсказывает, что пророчество писано-переписано, а значит и правды в нем кошкины слезки, прямо как в герцогской библиотеке. Понятное дело, дальше так тянуть я не хочу, затягивать слежку за злодеем тоже, а потому вариантов не очень много — взломать все его защитки и замки отмычками, выданными еще организацией, пересмотреть все насколько возможно и по возможности прибить его спящим. Хотя от всех проблем смерть не избавит — мне бы еще спровоцировать все стороны конфликта, чтобы учесть их и тоже уложить спатоньки под землю. Его спальня чем-то напоминает мне мое логово — мрачненько, уютненько, мягко и… рабочий беспорядок. Я за версту узнаю человека ученого, такого же фанатика знаний, каким являюсь сама –подобная тонна макулатуры всегда ждала меня в родных стенах личной комнаты, хоть времени на них оставалось не очень много. А значит, здесь и дневник есть! Самое ценное, что я имею — записная книга. — Впервые я прошу дать мне больше времени, — шепчу, пробегая пальцами по корешкам знакомых книжек, распирающих от бумажек с заметками и вкладышами с переводами. Если бы времени была вечность — я бы неспешно брала их в руки и открывала, чтобы с первого оглавления погрузиться в мир информации тех умников, что существовали задолго до меня. Тех, кого я уважаю и благодарю за труды. Но скорее всего у меня пару часов до момента, когда злодей отправится спать, а может и около суток, если он предпочтет чужие объятья родной кровати и не придет сюда утром. Поэтому в первую очередь мне нужен именно дневник — хоть что-то, что даст зацепку к странным событиям, завернувшим в такой узел переплетенных дорог — если уж кто-то узрел приход иномирян, то здесь все явно веселее, чем кажется на первый взгляд. *** Шесть часов. Прошло шесть часов, прежде чем злодей щелкнул замком и с закрытыми глазами вошел в свою комнату, чтобы пройти мимо меня, упасть на кровать и облегченно выдохнуть. Мою реакцию можно списать только на замешательство, длящееся не первый час, потому что я забыла о шкуре, надетой на себе, забыла о планах убийства, забыла вообще обо всем, утопая в единственной мысли — почему мы не встретились раньше? Господи, такое действительно возможно? — Рани, что ты здесь делаешь? — спрашивает он певучим голосом, и со мной точно что-то происходит. Если раскинуть факты, то я сижу под стеной с его дневниками в руках и тупо пялюсь в одну точку, которой сейчас стал он, а враг мой сидит на матрасе и тоже смотрит на меня нечеловеческими глазами. Темный эльф — вымерший динозавр, которого я упоминала не единожды. Что за мать его? Белый, как призрак, черноволосый, с магическими фиолетовыми глазами — единственный след магии, отпечатавшийся на теле, я это точно знаю, потому что такова его раса. — Рани, ты меня предала? — спрашивает бархатным голосом, прокатывающимся по позвоночнику. Природный талант? Обладать таким прекрасным голосом, заставляющим все волосы на теле шевелиться — он может весь мир положить к своим ногам, словно дивная сирена, завлекающая моряков в водную бездну. Что мне делать? — Я… влюбилась? — выдыхаю шокировано, и он очень быстро оказывается передо мной, стает на колени и все мысли меня покидают… Я умею совращать мужчин, как и противиться им, но сейчас, кажется, не способна ни на что, кроме как поддаваться его воле и льнуть к телу, пышущему той же силой, которая отдается во мне — кровь поет и бурлит, словно готова вырваться из меня, порвав кожу и сосуды. — Возьми … меня, — прошу с придыханием. Сейчас мне это просто необходимо — получить разрядку и успокоиться, взять себя в руки и забыть обо всем, что прочла в дневнике, обо всем, что здесь случилось. Эти мысли помогают остаться собой и не утонуть, когда его губы накрывают мои, когда руки с невероятной нежностью касаются тела и забираются под мешающийся подол. И я молю богам, чтобы он не думал о том, как я сюда попала и почему рылась в его книгах. Просто подари мне незабываемую ночь и попрощайся, а я сделаю вид, что никакой личины на мне нет. Что трахнешь ты меня, а не свою служаночку. Он переносит меня на кровать и медленно входит, не проверяя готовности — кажется, я уже истекла вся до такой степени, что и слона в себя приму не скривившись, но он только негромко и хрипло шепчет: — Все хорошо… Меня колотит от нахлынувших чувств, а он не спешит, придерживаясь определенного темпа и не переставая меня обнимать, а в какой-то момент и вовсе сжимает мои пальцы своими, словно мы — любящая друг друга парочка. Хотя, возможно, он ее любит. Другого варианта я просто не вижу — невозможно подделать подобную нежность, действительно топящую мое сердце в слезах горечи — что я наделала, когда пришла сюда? Когда у меня последний раз был не трах ради траха, а пресловутое «занятие любовью»? Во что этот припадочный ударился, что он сделал со мной, заставив топиться в море сомнений и боли, прогоняемой лишь этим теплом? Я не хочу продолжать, но не могу остановиться — не важно кому предназначается его теплая любовь, сейчас она ранит и лечит меня. И я с головой окунаюсь в сумасшествие, отвечая на поцелуи, обнимая его так же крепко, как и он меня… А когда все заканчивается — он не отпускает меня так долго, что слезы иссякают. — Тебе не стоит плакать, — шепчет негромко у меня над головой, и что-то внутри отзывается. — Ты можешь остаться со мной навсегда. Навсегда? Приходится вернуться в реальность и сесть, кривясь от зарождающейся головной боли –слишком много противоречивых мыслей атакуют сознание. — Но ты все равно уйдешь, — выдыхает и отодвигается, но все так же смотрит на меня колдовскими глазами. — С Рани все в порядке? — Да. Отвечаю односложно и задаю свой вопрос: — Зачем ты все это сделал? — Потому что ощутил все тоже, что и ты… Разве такое возможно? Нет, скорее всего. Мог ли он прочесть мое замешательство в тот момент? Да. Смогу ли я его теперь убить? Нет. — Не откроешься? — спрашивает, явно намекая на мою личину, и я лишь мотаю головой, подымаясь с постели и отправляясь на поиск хотя бы платья. Я — пружинка. И, наверное, он это понимает, потому и не шевелится, чтобы не выпрыгнула. — Не останешься? Засмеяться хочется. — Нет. Зачем? — Ты из моего пророчества. Дергаюсь, как от сильного удара в живот, от которого блевать тянет, но не могу смолчать: — Я вне судьбы! И не принадлежу вашему миру. — Примерно как и я, — соглашается, следя за каждым моим движением, а у меня почему-то мышцы дрожат. — Но это не помешало кому-то увидеть наш приход и вмешательство. — Но это невозможно! — рычу, зло бросая один чулок на пол, потому что второй найти вообще не могу. — Его копия в зеленой книге на столе. Возьми. Я не стану удерживать тебя сейчас, но если еще раз встретимся — можешь не сомневаться, тебе не сбежать. Я приму это как знак судьбы, которую ты ненавидишь, и не откажусь от ее дара. Второго такого точно не будет — тут и к гадалке не ходи. Если даже предположить, что во мне кровь темных эльфов, а он пришел из какого-то далекого мира, в котором они еще живы, то третьего ждать придется не одну сотню, а то и тысячу лет. — Я бы хотел увидеть тебя настоящую, но это подождет. Иди, если хочешь, — разрешает, одергивая одеяло, и притворяется спящим, словно дает мне шанс сбежать. Но я разворачиваю «пророчество» и долго размышляю над ним, прежде чем спросить: — Перевод точный? — Я сам этим занимался. Мы бы с ним подружились… Он знает мертвый язык древности, ползает по подземельям и собирает те же игрушки, которыми баловалась я — конечно, мы бы подружились. — Где ты его взял? — Угадаешь? — Секта? Прости, не знаю ее названия. — Верно. — Оно настолько же липовое… — Как и твоя внешность. Мы действительно похожи — не знаю виновны ли гены или еще какие-то факторы, а может это лишь чистой воды случайность, но не могу это и дальше игнорировать. — Как ты с ними связан? Не могу не спросить, потому что уже знаю, что не убью его — не смогу. — В какой-то мере у нас взаимное использование. Книги у них, значит, взял, а может и они у него, не стану уточнять такую незначительную деталь, вместо этого закидываю удочку: — А что значит «Шальные кости»? Это просто попытка, догадка, пустой крючок удочки, но он распахивает свои сиреневые глаза и теряет выдержку: — Шесть к одному, да? Они существовали тысячи лет назад, но что-то их уничтожило. Они собирали всех — алхимиков, артефакторов, историков, а потом оставили все и исчезли вместе со следами своего пребывания в этом мире — общедоступное знание. Я думаю, их уничтожило то же, что и луны с солнцем. Вот как… Анриэль не знает о них абсолютно ничего, но я догадываюсь, где они спрятали свое царство. Если организация существовала тогда, там, должно быть, есть если не вся, то фрагментная история. — А зачем тебе господство над миром, Эндрио? Или Летар? — Для отвода глаз –я хочу найти кое-что, а для этого нужны определенные связи и репутация. — Мой близкий друг меня предал, — проговорила я, глядя на ситуацию с его стороны. — Он убил мою сестру и назвал сумасшедшим после того, как клялся всегда быть рядом, после того, как стал мне братом. И когда он придет ко мне, чтобы убить, я хочу… — Только спросить у него, почему он это сделал, — прерывает меня, но я продолжаю: — При том что мне хватает мозгов понять, что все вокруг начиная с самого детства — ложь, никакой сестры у меня не было, Анриэль просто не способен ее и пальцем тронуть, а неожиданные союзники скорее всего… — Используют меня в своих целях, — стонет он, сознаваясь во лжи. — Подсовывают насквозь лживое пророчество, разжигают во мне ненависть, но хотят только одного — прирезать меня ради вечной жизни. — То есть ты разрушил три города и убил тысячи людей для поддержания их игры? В моем голосе звучит изумление и, пожалуй, толика смеха. Я не могу его упрекать. — Я лишь взял на себя чужую вину. — Ты добрее, чем выглядишь. Черт возьми, Летар, будь готов убить всех вокруг, а не открывайся мне! — Уходи, иначе не отпущу, — повторяет, зажмуриваясь, и я все же выскальзываю из спальни, шагая в очень неудобных туфлях на босую ногу. Ладно, я его не убью, но и встречаться с ним вновь меня не тянет — не то чтобы поверила в угрозу, а скорее сама боюсь сдаться, как говорится, без борьбы. Нанимаю экипаж и проезжаю через город до стационарного портала с двумя мыслями: пережить телепортацию и всерьез заняться делом, а то эта кутерьма никогда не закончится…