Раз - дракон, два - дракон

* * * «Вам понравилось, профессор?» «Весьма недурно, Поттер. Не задумывались о смене карьеры? Огни рампы явно больше подходят вашему звездному имиджу, чем забитая навозом пещера». Совершенно неожиданно на Гарри снизошел абсолютный покой. Как будто все терзания последних дней, боль и потери проклятого года сгорели в адском пламени этого невозможного, безумного танца. Даже не казалось неестественным подойти к дракону, забрать с его спины свою футболку, не торопясь натянуть на себя, наложить высушивающее и очищающее сначала на джинсы, а потом — на носки и сапоги. Одеться самым обыкновенным способом, как утром у себя в спальне. Взъерошить рукой волосы. Долго искать очки. (И найти их на полке с инвентарем.) Драконий завтрак приготовился как бы сам собой. В голове у Гарри не было ни единой мысли, там звенела гулкая пустота. Впрочем, некий странный вопрос продолжал всерьез занимать впавшего в нирвану Поттера: кто и каким образом приволок говядину для дракона к входу в пещеру, если на улице все так же бушевала непогода? Обычно уменьшенные контейнеры с мясом доставляла улыбчивая пятнадцатилетняя девочка Вайорика, дочка местного смотрителя. Гарри не желал даже думать, что ребенок тащился в гору под дождем, чтобы Его Сиятельство профессор Снейп – не дай Мерлин! – не остался голодным. Но злиться на Снейпа получалось отчего-то плохо. В конце концов, профессор точно не виноват в том, что глупый Поттер снова навоображал себе нечто из области не существующих в природе человеческих отношений. Просто душа просила тепла. И согревающие чары не помогали. Гарри совершенно автоматически прибрался в пещере, навел лоск на драконью шкуру. Больше заняться было абсолютно нечем. На улице шел дождь. Читать не хотелось. Хотелось с головой укрыться колючим клетчатым пледом и уснуть. А еще почему-то – сливочного пива. Как в детстве. Когда они вместе с Роном и Гермионой пили его в «Трех метлах» и казались себе ужасно взрослыми. И профессор Снейп был самым отвратительным преподавателем Хогвартса. И еще никому не случилось умереть. Впрочем, суровым мужикам «за тридцать» положено пить скотч, виски, «цуйку», но никак не сливочное пиво. «Профессор… Давайте сегодня не будем читать. Как-то…» Дракон согласился неожиданно мирно: «Давайте не будем. Поттер, можно я задам личный вопрос?» («Снейп, спрашивающий разрешения, чтобы задать личный вопрос?») «Задавайте, профессор». «Что с вами сегодня творится?» Гарри снял очки и устало потер ладонями лицо. «Я вам признаюсь, если сначала вы ответите на мой личный вопрос». Секундная заминка. «Хорошо. Спрашивайте». (А Гарри, между прочим, как-то успел подзабыть, что Снейп — тоже из породы сумасшедших героев. Вон и орден Мерлина у него имеется. Посмертно.) «Что с вами творится в последнюю неделю, профессор?» (Это напоминало дурацкую игру в «Правду или вызов», которой они так увлекались на шестом курсе. Положа руку на сердце, иногда неизвестно, что забавнее. При условии, конечно, что Снейп решится сказать правду.) Снейп решился. «Я испугался, Поттер». Гарри подумалось, что, похоже, он несколько погорячился с выводами о бесстрашии бывших героев. «Когда вы уехали на эту свою… встречу, я внезапно представил, что вы можете и не вернуться. И на следующий день ко мне придет какой-то совсем чужой человек, с которым нельзя будет поговорить». «Но… Я же вернулся?» «Слыхали, у магглов существует такая страшная штука, Поттер: наркотики? Всего один укол – и зависимость на всю жизнь. И ради новой дозы ты сделаешь что угодно: украдешь, убьешь, предашь… У меня никогда не водилось худшей зависимости, чем вы, Поттер. До меня это дошло… к утру». «То есть всю минувшую безумную неделю вы просто боролись… с наркозависимостью? Помогло?» «Сами знаете, что нет. Иначе бы вас тут уже не было». «И дальше будете бороться? Это я так, уточняю, чтобы быть готовым в случае рецидива». «Не буду, Поттер. Это было бы жестоко прежде всего по отношению к вам, как я сегодня понял». «Теперь моя очередь отвечать на ваш вопрос?» «Не стоит. Вполне очевидно, что если общение с вами – мой наркотик, то общение со мной – ваш. Я должен был догадаться раньше». Гарри почувствовал, что сейчас взлетит под потолок пещеры, как маггловский воздушный шарик. И будет там болтаться с идиотской улыбкой на физиономии, пока кто-то взрослый и мудрый не сдернет его за ниточку на грешную землю. К несчастью, у него нынче были запланированы дела гораздо важнее, чем взлетание под потолок. Пришлось остаться на грешной земле. «Сэр, когда я находился в Хогвартсе… Мне там довелось пообщаться с одним человеком…» «Поттер, формулируйте свои мысли более внятно! Какое касательство этот человек имеет ко мне?» «Это Луна Лавгуд, сэр. То есть теперь она Луна Лонгботтом». «Рад за мистера Лонгботтома». «Она обещала навестить меня завтра…» «Поттер, у вас — интрижка с замужней дамой, и вы жаждете исповедаться мне, чтобы таким странным образом успокоить свою совесть?» «Собственно, профессор, это не у меня с ней интрижка, как вы метко выразились. Она приедет к вам». Фраза «Поттер-вы-окончательно-рехнулись» была крупными буквами написана на драконьей морде. Гарри, не удержавшись, хихикнул, но не захотел перегибать палку, ввиду только-только начавших налаживаться добрососедских отношений: «Луна – самый лучший на сегодняшний день в магической Британии специалист по нетрадиционной ветеринарии». «Нетрадиционной – что? – дракон оскорбленно поджал губу. Эти типично снейповские гримасы на морде здоровенного ящера невероятно веселили Поттера. – Вы ошиблись адресом». Гарри подошел к дракону и осторожно коснулся больного крыла. «Не ошибся. Давайте попробуем выслушать Луну, сэр. Пожалуйста». Дракон недовольно посопел носом, переминаясь с лапы на лапу, потом пристально посмотрел Гарри в глаза: «Вам это так важно, Поттер? Хорошо». Когда Гарри собрался идти домой, дождь уже прекратился. Сквозь рваные края туч робко пробивалось закатное солнце. Разумеется, Поттер не верил ни в символы, ни в совпадения. Но выглядело красиво. * * * На следующее утро, прибравшись в пещере и накормив дракона завтраком, Гарри отправился встречать Луну к границе аппарационной зоны. Теперь этот путь уже не казался ему длинным. Подумаешь! Двадцать минут ходу бодрым шагом от центра поселка. Сорок – от драконьей пещеры. К тому же сейчас Гарри знал, почему нельзя аппарировать в сам поселок: из-за большого скопления драконов магия здесь проявлялась крайне нестабильно. И если с бытовыми заклинаниями, пойди что не так, справиться можно было довольно быстро, то с такой серьезной штукой, как аппарация, драконологи предпочитали не рисковать. Странная мысль посетила Гарри Поттера, когда он вел Луну в поселок, обходя лужи, оставшиеся после вчерашнего дождя на грунтовой дороге. Мысли в голове у Гарри шевелились короткие и простые, как дождевые червяки. Он думал о том, как похорошела за минувшие годы Луна: поднабрав после замужества чуток веса, она из тонкой девочки-подростка превратилась в очаровательно-женственное существо, от которого прямо-таки невозможно оторвать взгляд. И о том, что Невилл должен теперь освоить целую кучу особо гадких заклинаний, чтобы отгонять от нее толпы обезумевших поклонников. Он думал, что после дождя мир блестит в лучах солнца, как только что отчеканенный золотой галлеон. А еще он думал, как замечательно возвращаться домой. И вот тут Гарри понял, что данная мысль – из разряда странных. Потому что до этой минуты он полагал, что его дом остался в прошлом вместе с женой, детьми и особняком на площади Гриммо. Но отныне, похоже, у него снова появилось место, которое он смело мог именовать домом: крошечный коттеджик, где горячую воду давали с одиннадцати до двенадцати вечера. И терпкий запах драконьего навоза представлялся самым лучшим запахом на земле. (Такое вот обонятельное извращение!) А еще у Поттера имелся персональный дракон, который ждал его в своей пещере. А еще – но это, тс-с-с! совсем по секрету – теперь у него был собственный, персональный Северус Снейп. И последнее наполняло Гарри тайной сумасшедшей гордостью. И больше всего на свете он хотел, чтобы Северус Снейп однажды опять сумел взлететь в небо. А вот для этого он и вел в драконью пещеру Луну. — Гарри, ты извини, но мне совершенно некогда сегодня пить кофе и быть милой, — пропела Луна на его предложение передохнуть с дороги. – Близнецы захворали, и надо спасать от них Невилла. Так что давай сразу к дракону. Гарри искренне жалел и захворавших близнецов, и бедолагу Невилла, но инициативу подняться к дракону он встретил со всем возможным энтузиазмом. Чего нельзя было сказать о драконе. — Какой он прекрасный! – восхитилась Луна, едва переступив порог пещеры. – Здравствуй, дракон! Снейп высокомерно дернул носом. Он не любил фамильярности. «Поттер, может, мы как-нибудь обойдемся без мисс Лавгуд?» «Миссис Лонгботтом. Ваша память, профессор, становится все хуже и хуже. Наверное, возраст…» «Наглый мальчишка!» «Старый зануда!» Тем временем Луна скинула свою несерьезную джинсовую курточку, расшитую разноцветными ромашками, аккуратно прислонила к стене квадратную холщовую сумку и, предварительно размяв кисти рук, как это делают профессиональные массажисты, подошла к дракону. — Мне нужно осмотреть его, Гарри. Ты не поможешь? Осмотр длился ни много ни мало три часа. Маленькие ладошки Луны прошлись по телу дракона во всех мыслимых направлениях: от носа — к хвосту. От лопатки – к кончику крыла. По всем четырем лапам, включая пальцы. По всем выступам гребня. По надбровным дугам. Особенно долго, должно быть, с час, она исследовала больное крыло. Тихо приговаривая: «Такой хороший дракон! Прекрасный, самый лучший… Обязательно будешь летать! Как ветер. Как бабочка. Быстрее всяких разных гиппогрифов…» И что-то еще в этом роде, почти бессмысленное, нежное и ласковое, отчего и привычно мрачный Снейп под конец расплылся в сладкую лужицу и уже больше не отпускал ехидных комментариев и не пробовал сделать вид, что мечтает закусить какой-нибудь из находящихся поблизости Луниных конечностей. Тем более что пугать Луну оказалось совершенно неинтересно: она не пугалась. Даже когда, осматривая больное крыло, неожиданно надавила на что-то так, что Снейп взревел раненым… драконом и попытался встать на задние лапы и сбросить с себя существо, причинившее боль, она лишь сильнее вцепилась в выступ черного гребня, удерживаясь на драконьей спине, как наездница на родео, с помощью рук, ног и благословения Мерлина. А с губ ее лилось: «Тише. Тише, мой хороший… Я знаю, больно, но ты ведь хочешь летать, правда? Выше облака, легче перышка, обгоняя других драконов и караваны перелетных птиц… Как свет… Как мысль… Такой красивый… Тише… Тише…» И дракон успокоился. И Гарри успокоился, несмотря на то, что все три часа попросту не находил себе места и метался вокруг, как маленький торнадо. «Поттер, уймитесь, — наконец не выдержал Снейп. – У меня от вас рябит в глазах». «Так закройте их!» И снова – по кругу. А тут – успокоился, сел на свой табурет, опустил веки. «Мы справимся?» «Справимся, Поттер. Куда нам деваться при таком странном чуде…» После окончания осмотра Луна стала походить на выжатый лимон. С лица исчезли краски, волосы потускнели, руки слегка подрагивали. Только серебристо-серые глаза все так же сияли загадочным лунным светом. — Пойдем, Гарри, на улицу, покурим… — неожиданно сказала она. И, приблизившись к самому носу Снейпа, наклонилась и нежно коснулась его губами: – Спасибо, дракон. «Не за что, миссис Лонгботтом…» — донеслось в ответ. И это ничего, что Луна не слышала. * * * — Будешь? – Луна извлекла откуда-то из недр своей безразмерной сумки узкую белую пачку сигарет и чиркнула пластиковой маггловской зажигалкой. Гарри отрицательно покачал головой. — Ну, понятно, при твоем-то диагнозе… А я вот никак не могу бросить. После работы с пациентом только эта дрянь и помогает. Она уселась на привратный валун, подобрав под себя ноги, и от души затянулась. Гарри почувствовал что-то вроде приступа ностальгии: в бытность свою аврором он тоже не брезговал маггловской дрянью для снятия стресса. Ну и виски. Из двух зол колдомедики почему-то запретили именно курение. Когда сигарета закончилась, Луна прикурила вторую. Гарри ждал. Служба в Аврорате приучила его к терпению. — Ты действительно этого хочешь? Поттер кивнул. — Это будет трудно. Пожатие плеч: «Я не боюсь». — Конечно, ты не боишься. Ты ничего никогда не боишься. Луна прикурила третью. «Кто я такой, чтобы читать нотации?» Сел у подножия валуна и достал кусочек пергамента: «Невилл знает, что ты дымишь как паровоз?» — Смирился. Это еще пустяки. Я раньше «травку» курила. Недолго… Еле вылезла… У магов, как выяснилось, с этой дрянью ужасно сложные отношения. Так вот. О твоем драконе. Она вынула из сумки уменьшенный свиток пергамента и взмахом палочки вернула ему нормальный вид. Кстати, как отметил Гарри, это был первый раз, когда она вспомнила о существовании в природе волшебной палочки. В пещере Луна работала голыми руками. — Значит, так. Вот это – схема лечения. «Ничего себе схема! Целый роман!» — А ты думал, будет легко? Иногда Гарри начинало казаться, что она просто вынимает его мысли из головы. Как Снейп. — Во-первых, массаж. У вас в Школе авроров был курс лечебного массажа? Гарри кивнул. — То же самое. Концентрируешь магию вот здесь, — она показала на центр своей ладошки, — и разминаешь все мышцы вокруг крыла, периодически подновляя импульс. Много не надо. Задача: согреть и укрепить, а не разнести к мерлиновой бабушке. Это было понятно и вполне ожидаемо. — Второе — сложнее. Это зелья. «Деньги – не вопрос. Могу заплатить любую сумму». — Деньги, конечно, не вопрос, Гарри. Зелье придется варить самому. И мазь. Ингредиенты известные. Справишься. «Луна! Ты шутишь! Я – и зелья?» — Ты справишься, Гарри. Выхода нет. Энергетика зельевара, его руки, его желание, чтобы чудо произошло. Только так. И мазь, разумеется, тоже. «Снейп станет ржать в голос, хоть он и дракон. Спешите видеть: Поттер-зельевар. На этот аттракцион можно продавать билеты». — И еще, Гарри… Он будет сопротивляться. Потому что это больно, а он все-таки — дракон. Гарри попытался докричаться до Снейпа, не входя в пещеру (никогда еще так не делал, но всегда хотел попробовать): «Вы будете сопротивляться, сэр?» Ответ прилетел незамедлительно: «Не сомневайтесь, Поттер. Изо всех сил. И незачем так орать». Луна как будто угадала его следующий вопрос: — Неизвестно, сколько продлится лечение: месяц, два месяца, год. И неизвестно, каким окажется результат. Вполне возможно, что он так и не сможет летать. «Сможет». — Ты все еще хочешь этим заняться? «Хочу». Луна спрыгнула с камня, отряхнула джинсы. Надела свою нелепую курточку. Протянула Гарри пергамент. — Тогда – все. Изучай. Прописано достаточно подробно, но если что не понятно – шли сову. А пока, прости. Надо спасать Невилла от близнецов. Извинись перед Чарли, что я не зашла, ладно? Гарри проводил ее к границе аппарации и вернулся в пещеру. * * * «Поттер! Вы не будете этого делать!» Дракон бушевал. Такого Снейпа Гарри не видел уже довольно давно. Все, до чего смогли дотянуться хвост и здоровое крыло, было разбито и поломано. (Включая многострадальную табуретку.) «Буду, профессор». Гарри предусмотрительно стоял на улице у входа и ждал, когда буря утихнет. Что-то с оглушительным грохотом ударилось о стену пещеры. «Чарли скоро начнет с меня вычитать за порчу имущества». «Не начнет. Он слишком ценит ваш труд на благо драконьей популяции». «Будьте проще, профессор. Мы, грубые солдафоны, все равно не знаем столь умных слов». «Поттер, вы опять нарываетесь!» «Что вы, профессор! Я тих, как ягненок». С минуту Снейп злобно пыхтел, как целое стадо соплохвостов, потом сказал: «Возвращайтесь, Поттер». Дракон, вопреки своей привычке, сидел в самом центре пещеры, и хвост его нервно подрагивал. «Поттер, то, что предлагает эта ваша сумасшедшая мисс Лавгуд, неразумно и негуманно». «Негуманно, сэр? Разве лечение, предложенное Луной, нарушает какой-нибудь не известный мне пункт Конвенции о взаимодействии с магическими существами?» «Это негуманно по отношению к вам, Поттер». Гарри на миг потерял дар речи. Даже ментальной. «Так все это – из-за меня?» Дракон, кажется, смутился. Если Гарри правильно расшифровал его мимику. «Вы видели рецепты, Поттер? Заметили, какой в этих проклятых лекарствах главный ингредиент? Конечно, не заметили или не обратили внимания! Куда вам! Вы же у нас герой с волшебной палочкой наголо! Вам только дай начать спасать всех подряд сирых и убогих!» Гарри сделалось смешно. И тепло, как в рождественское утро под толстым пуховым одеялом. И главный ингредиент перестал вызывать какие-либо опасения. «Я здоровый молодой мужик, что бы вы ни думали по этому поводу, сэр. И крови во мне хватит на десяток драконов». «Поттер, вы идиот. И разума у вас со времен Хогвартса не прибавилось ни на кнат. Это не просто кровь зельевара. Это его магия. Причем, магии уходит значительно больше, чем крови. Вы можете превратиться в сквиба». Гарри мысленно закрыл глаза и мысленно же сосчитал до десяти. Про себя. Тихо. Чрезвычайно тихо. «Ваша кровь там тоже должна присутствовать, сэр. В достаточных количествах». «Я дракон, — надменно произнес Снейп. – Во мне этой магии – хоть залейся». «Не сейчас, сэр, — вежливо заметил Гарри. – Я вас совсем недавно с того света выволок, если помните. А теперь, судя по всему, — он выразительным взглядом обвел учиненный драконом разгром, — вы уже идете на поправку. Но от идеала, подозреваю, еще весьма далеки». Дракон тяжело вздохнул и улегся тут же, где стоял, совершенно по-собачьи пристроив свою огромную башку на правую лапу. «Вы ведь не передумаете, правда, Поттер?» «Правда, сэр. Не передумаю. Поэтому давайте уже мыслить конструктивно: вы поможете мне с зельем?» «Оборудуете здесь лабораторию?» «Пф-ф! Почему бы и нет? У меня еще осталась после развода кое-какая сумма в Гринготтсе». «Чарли не будет против?» «Если сразу не сдаст меня колдомедикам, то переживет. Он не дурак. Ему все можно объяснить». «Все нельзя объяснить никому. Даже мне». «Я попытаюсь, профессор. Вы же знаете, я – везучий». «Оно и видно, Поттер, — вздохнул, сдаваясь, дракон. – Оно и видно». * * * Дни неслись, как бешеные фестралы. На поданную Поттером официальную (по всей форме) заявку на монтаж зельедельческой лаборатории в пещере дракона Чарли Уизли только спокойно полюбопытствовал: — А на кой оно тебе нужно, Гарри? На что Поттер нервно дернул плечом и написал: «Варить зелья. А ты что подумал?» — Лечить будешь своего? Ну, лечи, — и подписал заявку. Гарри понял этот разговор так, что начальство в данном случае руководствовалось принципом: «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось». Тем более что весь этот цирк, не имеющий аналогов в мировой истории, устраивался на деньги самого Поттера. Всю следующую неделю в драконьей пещере кипела жизнь. Специалисты из тщательно отобранной Снейпом по рекламным буклетам фирмы (Гарри старательно озвучивал текст) установили в пещере, слева от входа, симметрично хозяйственным полкам, исполинский стол со специальным покрытием, несколько разной мощности горелок, огромную вытяжку на магической тяге. Профессор заявил, что какое-то время она будет работать нормально, а потом, если что, можно и заменить. Ко всей этой роскоши прилагались котлы, пробирки, колбы и прочие подробности, наводившие на Поттера тихий ужас. Надо признаться, что все эти милые детали ремесла зельевара пугали его куда сильнее, чем необходимость добавлять в зелье собственную кровь или перспектива остаться без магии. Снейп гнусно хихикал за гигантской нелепой ширмой, которую Поттер трансфигурировал каждый раз, когда сотрудники фирмы появлялись в пещере. Гарри вполне справедливо полагал, что вид здоровенного дракона не будет способствовать безупречной установке оборудования. «Я напоминаю себе вашу любовницу, Поттер, — ехидно заметил Снейп, когда Гарри в первый раз трансфигурировал какую-то серую тряпку в псевдо-китайскую черную лаковую ширму, украшенную, разумеется, драконами. – Ту самую любовницу, которую приличные люди тщательно прячут от посторонних глаз, как постыднейшую тайну. А ширму вы сваяли безвкусную и пошлую — что да, то да». «Не нравится – соорудите сами, — огрызнулся Поттер, внутренне посмеиваясь, представив себе носатого Снейпа в роли порочной одалиски. – Или пойдите и поговорите с этими парнями. И посмотрим, как быстро они унесут отсюда ноги». Экспериментировать на живых людях Снейп не стал. Зато Поттеру традиционно досталось по полной. То профессора не удовлетворяло освещение, то качество очередной порции фиалов, то золото, использованное в некоторых инструментах, было не той пробы, и весь набор требовалось срочно заменить. Поттер летал, как безумный снитч, между Лондоном и Румынией, иногда не один раз за день меняя свою дислокацию. Он забывал поесть и почти не успевал спать, но при этом впервые за долгое время чувствовал себя абсолютно на своем месте. Стараниями Снейпа он даже начал кое-как понимать, чем именно «эта зеленая хрень» отличается от «вон той зеленой хрени». Правда, с названиями у него все еще было плохо, но он надеялся, что постепенно сориентируется. Все равно еженедельная варка зелья на протяжении нескольких месяцев под чутким руководством самого профессора Снейпа научит разбираться в предмете и неимоверно тупого двоечника. А бывший аврор Поттер вовсе не являлся тупым двоечником. Просто в школе он очень не любил зельеварение. И зельевара. Когда все оборудование установили и оплатили, настал черед ингредиентов. И, честно говоря, если бы не Луна и Невилл с их грандиозными связями, то ничего бы не вышло. Ибо некоторые важные составляющие нельзя было купить в магическом Лондоне ни за какие деньги. Гарри казалось, что он успеет состариться, пока столь необходимые травки доберутся из магического Китая или Венесуэлы. Но травки самым чудесным образом прибывали в срок, всякие иные, практически ненаходимые загадочные субстанции обнаруживались в Лютном переулке в достаточном количестве, чтобы вылечить с десяток больных драконов. Короче, все складывалось хорошо. В последней посылке, которую принесла почему-то не сова, а серая цапля, содержались хрупкие раковины дико ядовитого моллюска со дна Красного моря. (Гарри, к собственному изумлению, исхитрился запомнить название: Конус географический. Наверное, потому, что название было совершенно идиотское.) Наступил вечер понедельника. Даже как-то не верилось, что с визита Луны прошло всего девять дней. Все оказалось приготовлено, разложено по полочкам и баночкам. Рецепт переписан крупными буквами, чтобы не отвлекаться на легкомысленные завитушки, которыми Луна имела привычку украшать свои каракули. Гарри в сто двадцать пятый раз перечитал рецепт. Все было ясно – до абсолютной прозрачности. В теории. Завтра обещало познавательную практику, и у Гарри от нервов уже сегодня начали подрагивать руки. Дракон смотрел на него с сомнением, а потом все-таки решился: «Поттер, вы уверены, что на самом деле хотите это сделать? Еще немного – и срочное лечение понадобится именно вам». Гарри глубоко вдохнул, выдохнул – и попытался расслабиться. Отступать было поздно. Идти вперед – страшно. Ему казалось, что он в кои-то веки взвалил на себя больше, чем способен унести. «Идите домой, Поттер, — очень мягко сказал дракон. – Выспитесь как следует, что ли… А то от вас, с вашими геройствами, скоро одна тень останется». Гарри смертельно не хотелось уходить. Ему представлялось, что как только его перестанет защищать магия пещеры, он сразу рассыплется в пыль на горной тропинке или попросту растворится в воздухе, как какой-нибудь нестабильный элементаль. Наверное, это давала о себе знать подступающая шизофрения… «Профессор… А можно я не пойду сегодня домой?» «Поттер… Вы это, интересно, сейчас о чем?» «Сдайте мне в аренду кусочек своей пещеры, господин дракон. Сил моих нет куда-то тащиться, если честно». Дракон взглянул пристально и, судя по всему, что-то такое понял: «Трансфигурируйте себе какую-нибудь лежанку, Поттер. Не на полу же вам спать. И, кстати, ширма ваша мерзейшая снова пригодится…» Благодарно кивнув, Гарри не без труда трансфигурировал себе из очередного деревянного табурета аврорский спальный мешок, а из серой тряпки, как и было велено, ширму, и уже через десять минут провалился в глубокий спокойный сон. Ему ничего не снилось. Должно быть, потому, что всю ночь огромный черный дракон, точно верный пес, отгонял от него кошмары. * * * Судьбоносный процесс варки проклятого зелья вообще выпал из памяти Гарри. Вроде бы начало у дня было вполне себе приличное: пообщаться с природой в густом утреннем тумане, умыться в драконьем озерце, закономерно проигнорировав чистку зубов, благо страстных поцелуев на сегодня не намечалось, зажевать два маггловских батончика «Сникерс» из неприкосновенного запаса и запить их банкой маггловской же «Пепси». Трансфигурировать спальник обратно в табуретку, а ширму – в родную серую тряпку. И встать к столу. Последнее, что Гарри запомнил совершенно отчетливо: «Разожгите среднюю горелку, Поттер». Дальше все слилось в единый фон, из которого сознание периодически выцепляло фразы: «Три раза – по часовой, три – против… Пепел волоса единорога. Одного, Мордред вас задери, волоса, а не двух!!! …Корень порезать кубиками, размером… Считайте, Поттер, медленно: от тридцати – и до нуля. Это, по-вашему, медленно?! ...Три – по часовой, три – против… Проклятых моллюсков истолочь в медной ступке. В медной, Поттер, так вас разтак! А не в бронзовой!!!» В конце упали слова: «А теперь – кровь дракона». Гарри сморгнул набегающий на глаза пот, на секунду снял очки и устало помассировал веки. Потом взял тонкий острый нож для нарезки ингредиентов и серебряную чашу с древними рунами по ободу и направился к дракону. Дракон вытянул вперед правую лапу. «Режьте у запястья, Поттер, там, где мы вчера нарисовали крест». Гарри вроде бы помнил, что они действительно вчера пометили место, откуда нужно будет взять кровь. Но сегодня у него почему-то плохо получалось разглядеть метку, как будто перед глазами зачем-то болталась мутная пелена. «Не уплывайте, Поттер! – рявкнул дракон. – Загубите на хрен все зелье!» Гарри, никогда не слышавший, чтобы Снейп так вульгарно матюкался, встрепенулся и чуть пришел в себя. Завораживающе блеснула дамасская сталь клинка, и в чашу полилась густая, почти черная драконья кровь. Дракон даже не вздрогнул, когда зачарованный клинок без труда вспорол его шкуру и разрезал вену. Он смотрел на Гарри. А Гарри смотрел, как неспешно наполняется чаша. Затем, наскоро залепив рану дракона магическим пластырем («Потом, Поттер, потом! Время идет!»), он вылил драгоценную субстанцию в медленно кипящий котел. («Три раза – по часовой, три – против…») «А теперь – кровь зельевара. У вас тоже – на руке крест, Поттер. Режьте». Гарри удивился напряженно звенящим ноткам в голосе Снейпа. Резать собственную руку оказалось не в пример проще и даже как будто абсолютно не больно. Гораздо более светлая, чем у дракона, кровь яркой струйкой потекла все в ту же серебряную чашу. «Половину чаши, Поттер! Вы что, напрочь свихнулись?! Вы же не дракон!» «Не беспокойтесь, профессор. Чем больше крови зельевара, тем больше магии. Я читал». «Какого лысого пикси, Поттер, вы вспоминаете о том, что умеете читать, в тот момент, когда это только во вред делу! Хватит, я сказал!» «Еще чуть-чуть!» «Еще чуть-чуть – и вы будете пить это проклятое зелье сами!» Гарри присобачил на руку пластырь и аккуратно влил последний ингредиент в зелье. Вот сейчас должно проясниться: получилось ли у них что-нибудь, или эксперимент с треском провалился. Зелье стало опалово-белым. Потом – огненно-алым. Потом – цвета лунного серебра. Потом замерцало радугой. Радуга. Именно таким зельем, по словам Луны Лонгботтом, и следовало лечить дракона. У них получилось. Очень осторожно Гарри перелил зелье в фиалы. Хватило ровно на семь фиалов. Семь дней. После – три дня перерыва. И снова. Убрав фиалы на полку, Гарри подошел к дракону: «Как ваша лапа, сэр?» Снейп с интересом поглядел на магический пластырь. «Вроде ничего страшного. А у вас?» Гарри скосил глаза на собственное запястье: пластырь держал. Впрочем, сил на то, чтобы наложить заживляющее, все равно не было. Сказать честно, сил вообще ни на что не было. Даже на то, чтобы жить. Ноги подломились, и Гарри медленно опустился на пол рядом с драконом. «Я тут посижу немножечко… сэр… если вы не против». Ему показалось, что перед тем, как окончательно вырубиться, он услышал чей-то испуганный голос: «Гарри! Что с тобой? Гарри!» Но, похоже, это был бред.