Это замкнутый круг.

Энви исчезал по ночам и ранним утром. Эдварда это весьма удивляло, но когда он обратил внимание, что гомункул уходит именно с гитарой, то понял, что последний очевидно ищет вдохновение. Было конечно грустно засыпать и просыпаться в пустой комнате, но Элрик отлично помнил, что Энви терпеть не может, когда его спрашивают, где он ходит ночью, и может им стоит больше времени проводить вместе. Эд решил ни за что не признаваться в том, что хочет быть с гомункулом рядом круглые сутки. На самом деле бывшего алхимика пугала собственная зависимость от Энви. В конце концов, они просто товарищи. Ну ладно, друзья. Но не больше. Если начать тянуть отношения в другую степь, они скорее всего поссорятся, ведь гомункул терпеть не может «розовые сопли». *** Рой Мустанг пришёл с отчетом к своему начальнику генерал-лейтенанту Льюису Норду. Тот с угрюмым видом прочитал бумагу и спросил: — Значит, ничего странного в последнее время вы не заметили? — Нет, — удивленно пожал плечами генерал-майор. — Мне только не понятно, зачем эти ежедневные обходы города? — У нас есть проблема, — тяжело вздохнул Норд. — В городе произошла череда убийств. Предположительно, преступник — кто-то из алхимиков. — Алхимик?! — в шоке произнёс Рой. — Кто-то не из государственных? — Скорее всего. Он убивает своих жертв, используя некий специальный алхимический круг. Причём убийства происходили и средь бела дня и ночью. — Происходили? Они уже прекратились? — Нет, но теперь преступник промышляет ночью, это после наших регулярных обходов. — Ясно, так вот в чем их смысл, — Мустанг помолчал. — А есть хоть какие-то признаки, может кто-то что-то видел, раз он убивал среди дня? — К сожалению, нам ничего о нём не известно, кроме того, что он убивает детей и подростков до восемнадцати лет. И делает это при помощи алхимии. Фюрер Груман очень этим обеспокоен. Если по городу расползутся слухи о том, что алхимик убивает людей, возникнет недоверие по отношению и к государственным алхимикам. Пока поговаривают только, что в городе завёлся маньяк. — Раз он начал убивать ночью, имеет смысл организовать ночные обходы. — Мы организовали сразу, но тем не менее, в темноте ему все равно удаётся совершать свои тёмные делишки. — Переведите меня в ночную смену, — сказал Рой, сжимая кулаки. — Посмотрим, как он ускользнёт от моего пламени! — Хорошо, думаю, фюрер одобрит, если этим делом будете заниматься вы. — Отлично, тогда займусь этим уже сегодня ночью, — генерал-майор откланялся и пошёл к себе в кабинет. Там его ждал Альфонс Элрик, пришедший к бывшему начальнику поболтать. Собственно, у Роя тоже были вопросы к мальчишке. Когда они уселись за кружками кофе, Мустанг спросил: — Может расскажешь, что это с твоим братом творится? Я недавно видел, как он собирает деньги, играя на гитаре. Это же позорище, неужели Стальной не мог найти другую работу? — Ну… Такое вот у него увлечение, хорошо хоть как-то зарабатывает, а то ведь вообще сидел дома и не думал никуда устраиваться. Вообще, Эд в последнее время очень странный. Не понимаю, почему он в музыку ударился? — А правда, что у него есть некий лучший друг? — А… — Ал немного помолчал и уклончиво ответил, — ну да, он подружился с одним парнем, у которого не было дома, и поселил его у нас. — Чего?! Вот так взял и поселил в доме Уинри ни пойми кого? — Ага, — кивнул Элрик-младший. — Дурдом! Стального надо в армию возвращать, а то у него скоро крыша съедет. — Да что вы, какая армия! Эд кроме гитары и рентанджитсу ничем заниматься не хочет. Даже на работу на пол ставки с большой неохотой идёт, и то работает только потому, что мы с Уинри ультиматум поставили — если он и его дружок вредный работать не будут, мы их из дома попрём. — Ну и дела. Расслабился Стальной без меня, — вздохнул Рой. — У нас вот тоже проблемы. Маньяк некий в городе завёлся. Убивает детей до восемнадцати лет. Так что вы с Эдом осторожней там. Лишний раз в город не суйтесь, особенно ночью. — Хорошо, спасибо, что сказали, — серьёзно произнёс Ал. — А давно уже маньяк промышляет? — Ну… Если учесть, что обходы города начались ещё два месяца назад, получается, что давно, вот только мне сообщили лишь сегодня. Маньяк стал убивать ночью, но я решил лично взяться за это дело. Попробую с ним разобраться. — Понятно. Удачи вам, генерал-майор. — Спасибо, и напомни Эду, что меня повысили, а то в нашу последнюю встречу он как всегда назвал меня полковником. — Хорошо! *** Когда Альфонс вернулся, Уинри встретила его своим фирменным яблочным пирогом. Парень был очень рад вкусить стряпню любимой девушки. Они поужинали при свечах и, на ходу целуясь, уже отправились в свою комнату, когда весь дом оглушил громкий звук игры на гитаре. Это было так мощно, что парень с девушкой вздрогнули и весь их романтический настрой испарился. — Кажется они там совсем офигели! — попытался Ал перекричать гитарный рёв. — Выжимают из инструмента по — максимому, — ответила Рокбелл. — Нужно это остановить. Хотя знаешь… Музыка очень эмоциональная, как будто… Отражает чью-то боль или агонию. — Я заметил!!! Вот только с чего бы Эду и Энви биться в агонии, если я не ошибаюсь, у них все просто замечательно! Я не собираюсь терпеть вот это на ночь глядя! Они нам всю романтику испортили своей агонией гитарной! — Альфонс поднялся на второй этаж и распахнул дверь в комнату брата. Оказывается, играл Энви, жестко насилуя гитару. Конечно, от этого психа можно чего угодно ожидать. — А ну-ка прекратите это!!! Устроили такой шум на ночь глядя!!! — но на Ала никак не отреагировали. Гомункул продолжал свою игру, а когда наконец закончил, Эдвард громко зааплодирвал. — Энви, это было шикарно!!! Столько эмоций! Мне кажется, из этого надо сделать песню! — Психи! — заключил Альфонс и, хлопнув дверью, удалился. Энви лишь хмыкнул ему вслед, затем ответил Эду: — Наверное было бы не плохо сделать песню. Но надо написать слова. А я, признаться, редко что-то сочиняю. — А если все же сочинишь, споёшь потом? — Возможно, — пожал плечами парень. — Ладно, поздно уже. Если честно мне хочется спать. — Конечно, столько ночей ты писал музыку! — Раньше мне было все равно, я не спал вообще. Но с тех пор, как мои способности заклинило, я начал чаще уставать. Поэтому сегодня пожалуй буду дрыхать, — и гомункул развалился на кровати. Эд укрыл его одеялом и потом сам лёг. Наконец-то они спят вместе, спустя столько одиноких ночей!