Королева Севера

Была темнота. Много чернильной, густой, осязаемой темноты. Жиенна пропускала её между пальцами, гладила, словно шерсть лютоволка (откуда взялось это сравнение?). Ей нравились такие сны. Сны, в которых ничего не случалось. Сны, в которых был только безграничный покой. Сны, в которых понимание, что ты спишь, ничуть не мешает. Тьма струилась вокруг, обвивалась гладкими, до ощущения атласа, щупальцами, завивалась причудливыми узорами… И что-то было не так. В ощущение тишины и спокойствия примешивалась тревога. Звенящая на самом краю сознания, тягучая долгая нота. Заснув после тяжёлого дня, Вестерлинг узрела скалистую тундру, где многочисленные работяги возводили новую гавань. Она бродила по берегу непримечательной гавани, где стояли гордые корабли с багрово-серыми парусами. Волк и Лев — союз Севера и Запада… На одной из палуб горделиво расхаживал юноша, коронованный бронзовым венцом, в сопровождении своих верных подданных. Жиенна, не в силах сдержать улыбки, бросилась навстречу неизвестному юноше. Неужели это её наречённый жених? Мимо них с поразительной скоростью пробежал лютоволк, а за ним показались ещё двое, которые, видимо, принадлежали его брату и сестре. Вестерлинг просто знала эти вещи, хоть и не понимала, откуда. Сероглазый юноша держал в руках брошь, немного похожую на ту, что носит десница. Только вместо руки на ней было изображение волчьей головы. Но чистое ярко-голубое небо над ним затянули грозовые тучи, вырисовывая собой жуткие фигуры. Нечто посмело вторгнуться в лабиринт чужого разума, крайне уязвимого и беззащитного из-за отсутствия связей с оккультными силами. К кошмарам Жиенна уже почти привыкла. Они пришли в её сны с самого рождения, и мать во всём обвиняла дурную кровь от прабабки из Эссоса. Может быть, всё дело в комете? Небесные явления могут влиять на тело человека, и многие звездочёты соглашаются с подобным мнением. Перед смертью прабабка Мэгги предупредила её мать, что в крови дремлет дар. И Жиенна нутром знала, что её сновидения — это не тот кошмар, что после кажется глупым сном, неразумной фантазией, чем-то несерьёзным, — а зловещее предупреждение. Но сейчас что-то не так. Она ощущала это всем своим естеством. Ноги стали мягкими, будто глина, из которой неумелый ребёнок сейчас будет делать вазу. Резво и неаккуратно оттачивая силуэт, играя с глиной, не уважая её. Он делает это не ради искусства, не ради опыта или пробы пера. Он смеётся, давит её, мнёт, бросает. Ему плевать, что получится. А получатся ноги Жиенны, которые всё же несли её в заданную точку, но делали это непонятно, скованно, широко. Будто танец среди этой вечной свалки ненужных вещей. Танец свободы. Танец чего-то большего. Она чувствовала буквально всем. Пальцы рук горели, голова резко закружилась. Ей показалось, что это плохой знак, что сейчас её поймает королевский гвардеец или та женщина, а может, и её жених, если таковой имеется. Кто угодно. Ей казалось, что у неё нет выхода. Она в капкане. Бежать. Бежать. Бежать. Нет лиц, есть только силуэты. Дома скривились и превратились в страшных монстров, которые тянутся к её душе. Окна стали большими глазами, грозно смотрящими на малышку взглядом, от которого рвутся все нервные струны и клокочет сердце. Внутри неё всё скручивается в тугой ком страха и застывает где-то под лёгкими, в середине. Он пульсирует. Вибрации расходятся по всему телу, заставляя его хаотично двигаться. Страх полностью порабощает девушку, она не контролирует себя. Дышать. Ровно. Раз. Вдох. Два. Выдох. Бежать. Шелест деревьев успокаивал её, напевая ей песни. Они пели о Величии природы, о родном Западе. Но деревья были другими, и прежде Жиенна не видела таких. Могучие, белоснежные, с нанесёнными ликами. Мейстеры называли их чар-древами, и северяне по-прежнему почитали их в своих языческих богорощах. Могучие чар-древа тянутся друг к другу над головой, не давая лучам вечернего солнца осветить тело, лежащее в… Где она? — Твои сны. Голос раздался эхом в голове, и Жиенна вздрогнула, чуть поднявшись с мягкой травы. Туман начал обволакивать лес, забираясь своими щупальцами под корни деревьев, обвивая их подобно змее. Сердце Жиенны начало бить по рёбрам. Такт был настолько быстрым, что кости сотрясались и зудели, словно она хотела выбраться наружу, спрятаться, уйти от этой… реальности? Что происходит? Немой вопрос самой себе. Что происходит? Она попыталась встать, но трава будто бы заковала её руки, обвив плющами и осокой. Её резал острый край осоки, из руки потекла тоненькая струйка крови. Всё это напоминало своеобразное жертвоприношение: вся земля сейчас — алтарный стол, осока — ритуальный клинок. Кровь жертвы пролита. Она не чувствовала ничего, кроме страха. Ком снова начал пульсировать. Коронованный юноша с волчьей головой — он пытался уберечь её. Но от чего? Ей холодно. Ей невероятно холодно. Мороз будто пронизывал её до костей. Тело девушки свернулось в комочек, а изо рта девы Вестерлинг выходил пар. Везде, где через одежду просвечивала кожа, её покрывали синяки, порезы, ссадины, рваные раны. Все они предательски заныли, а головная боль была по-настоящему невыносимой, заставляя девушку назойливо стонать. Раз. Вдох. — Твои сны. Вспомни. Голос стал чуть громче. Сердце забилось чаще. Она не оставляла попыток выбраться из этой ловушки, но не могла сделать ничего, абсолютно. Природа не зря пела про своё Величие. — Судьба может измениться в деталях, но конец всегда одинаковый. Словно стрела пронзила самое сердце. И ты не умираешь, ты чувствуешь эту боль, ты ощущаешь всё, что происходит. У Жиенны снова свело лёгкие. Она как рыба, попавшая на лёд, пыталась трепыхаться и ловить воздух. — Вспомни. Про свою бабушку. Мэгги Лягушку.

***

да на всех языках подряд, вспоминая, хоронят тьму, память белую хоронят

Она бежит, и пространство вокруг каждый раз меняется. Красный бесконечный тоннель наполняется кровью. Её вкус становится металлическим, солоноватым ожогом и оседает на кончике языка. Она оборачивается назад.

фатально. навсегда. ты, маленькая глупая девочка, следующая смертельная греда

Она видит мальчика, чьё тело приковано к величайшему из древ. Ветви, корни, листья переплелись вокруг хрупкого тела и будто сливались с ним в одно целое. У него было три глаза — сверкающие пронзительной синевой, без зрачков. Стоит и смотрит ровно ей в глаза. Он ждёт. Он знает, что она никогда не выберется отсюда. Жиенна ощущает что-то вязкое. Это обволакивает её полностью, сдавливая шею. Липкая паутина. Касаешься её витиеватых лент, и она поглощает тебя. Теперь она пропитана его волей насквозь, словно ядом, морозящим кожу. Постепенно это сводит с ума. Она пытается кричать, но вместо этого слышит лишь своё сердце. Изо рта не вырывается ни единого звука, лишь потому что он не позволяет этого, он не даёт такой возможности. Здесь есть лишь его воля: во всём, чего коснёшься, и во всём, чего не видит глаз. Он главный властитель, ты у его ног. Буквально. От слабости подгибаются колени, и Жиенна валится на пол свадебного зала, в лужу крови, расплёскивая её алые брызги на красные стены этой тюрьмы. Здесь видит юношу. Статный и величественный, но у него добрые глаза. Он протягивает руку, чтобы помочь ей подняться… Только в следующий миг ему в спину наносят удар ножом. А затем ещё один. И ещё. Тени не упускают шанса, чтобы заколоть юношу. Волки, чьи глотки перерезаны. Львы, чьё убежище сожжено дотла. И холод, пронизывающий до костей. Он управляет этими нитями. Это смертельная ловушка. — Кто ты?! Ответь мне, я требую! — Жиенна кричит навзрыд, чтобы узнать имя монстра, что потревожил её сон. Жиенна Вестерлинг собралась было продолжить угрожать языческому богу, что вторгся в её сознание (это было единственное, что она могла сделать), но вдруг она стал гореть. Девушку полностью охватило яркое пламя, заставив Жиенну смертельно побледнеть. Вся богороща была охвачена пламенем, кроме одного-единственного древа. Похоже, неизвестный был намерен показывать всё более невероятные фокусы, прежде чем прикончить жертву. — Я Король Ночи. И Король Дня. Я Король Зимы и Лета. Я Трёхглазый Ворон. Я — Бран Старк из Винтерфелла.

***

— Вы слышали про чародейку, которая умеет смотреть в пламя и видеть будущее? — Мелара оборачивается назад с широкой улыбкой и блеском в глазах. О Семеро, лучше смотри прямо на дорогу, иначе наткнёшься на какой-нибудь камень и упадёшь… — Я думаю, что все чары поместились у неё между ног, — разочарованно добавила блондинка. — В Ланниспорте такие на каждом углу водятся! Тоже мне затея. Она не сводила взгляда со своих ухоженных ноготков, пока её подруга Мелара так упорно дергала её за рукав платья. Это была симпатичная, пусть и конопатая девочка. Она отчаянно искала общества её брата и ради этого стала напрашиваться Львице в подружки. — Неужели ты не хочешь узнать своё будущее, Серси? — Мелара могла быть отвратительно настойчивой. Джейме постоянно приходил к ней по ночам и жаловался из-за навязчивой девчонки, которая ходила за ним хвостиком. — Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты называешь меня так! — проворчала девочка, но кивнула. Эта дура ведь не угомонится, пока не увидит колдунью. Конечно, затея была совершенно дурацкой. Молоденькие девочки, которые хотели разузнать своё будущее у гадалки. Серсея и без того знает, что отец обеспечит ей наилучшее будущее и лично водрузит на голову корону. — А почему бы и нет? Давайте попробуем? — у Джейн Фарман никогда не было собственного мнения, и она просто поддакивала либо Меларе, либо Серсее. Сейчас она выбрала неправильную сторону. Глупая толстушка с лицом как тесто боялась всего на свете. Зато на фоне этой дурнушки Серсея выглядела ещё выразительнее и желаннее. Обе девочки наградили леди Ланнистер таким жалостливым взглядом, что ей осталось лишь тяжело вздохнуть. — Грамкины и снарки… Ладно, пойдёмте к этой Мэгги Лягушке, если Вам так сильно хочется приключений! Серсея уже собиралась сделать шаг, когда почувствовала странное дуновение ветра. Златовласая оглянулась назад, чтобы проверить. Возникло чувство, словно за ней наблюдают. — Серси? Ты чего застыла? — Мелара слегка толкнула подругу в бок, и миледи Ланнистер отринула лёгкое наваждение. Она почти минуту оглядывалась по сторонам, чтобы найти нарушителя её покоя. — Просто показалось, — ответила девушка без свойственной ей иронии.

***

— Ты ведь не боишься? Смелая девочка, Жиенна. Солнечный Утёс — её родной Запад, благоухающий ароматами травы и цветов, дробился на части, расплываясь в воздухе, словно расколовшийся лёд, плывущий по течению реки. Этот неведомый поток унёс прочь террасу, чрезмерно любопытных девочек и волков. Осталась только богороща, неизменным был и Бран Старк. — Подойди, — повторил голос, и Жиенна могла заметить, что Бран не размыкает губ. — Скоро все начнётся, Жиенна. Придут холода. — Что ты хочешь мне показать? — отчаянно воспротивилась дева под конец их одностороннего диалога. Охваченная неописуемым ужасом пред чудовищным созданием, в действительности она боялась лишь за благополучие юноши из своих снов. Воцарился запах тлена, а свежий, северный бриз сменился застоявшимся и удушающим воздухом, едва ли приглушаемым сверхъестественным запахом. — У воинов есть шрамы, следы великих деяний. Но люди вроде тебя и меня лишены такой благодати. Наши шрамы не остаются на теле, затягиваясь со временем, ибо сам разум Одарённого подобен телу воина — искалечен и помечен битвами. Жиенна, милая Жиенна. Тебя втянули в одну из таких битв, где даже не было нужды в твоём участии, лишь незначительная жертва, маячившая на горизонте великих событий, — трёхглазый монстр общался без слов, он словно проникал в её мысли. Лишь карканье вороны нарушало тишину. Время подобно реке. Иногда один из ручейков может отклониться от курса, но всегда впадает в море. Вопреки всем законам, между двумя людьми, которые не должны были оказаться вместе, появилась связь. Некоторые вещи изменились, но течение реки не повернуть вспять. Красные глаза вновь стянул влажный войлок, мешающий полноценно зреть. Жиенна больше всего хочет пробудиться от этого сна. О какой битве идёт речь? — У тебя есть миссия, Жиенна. Однажды мы встретимся, но ты увидишь другую версию меня. До «вознесения». Ты обязана сделать всё, чтобы я вознёсся. Только так мы сможем спасти Робба. И всё человечество.

***

— Когда я выйду замуж за принца? — Никогда. Ты станешь женой короля.