Какого хрена ты всегда не вовремя?!

Дорога до общежития была полна впечатлений для всех. Кроме двух неудачливых любовников, которым пришлось буквально тащить на себе Илая, упившегося так, что лидер мысленно задавался вопросом, как он завтра вообще собирается выступать. Но эта мысль отступила на второй план, когда Сухён вспомнил, что их снова обломали. А во всём виноват Хун. Изначально, это он полез со своим долбаным энтузиазмом и испортил всё. Теперь парочке самых трезвых участников группы придётся каким-то неведомым хреном приводить в чувства остальных, чтобы утром их можно было предъявить менеджеру. Ночь прошла для Кисопа и Сухёна просто восхитительно. Они только и успевали носиться туда-сюда, от одного пьяного товарища, к другому, то с тазиком, то со стаканом воды, то с мокрым полотенцем. Лидер проклинал всех и вся, в большей степени от того, что он примерно представлял, как будет себя чувствовать утром, и весь оставшийся день. Равно как и Кисоп, который помогал ему, как мог. Труднее всех было привести в чувство Илая, который напился сильнее всех. Под утро, когда Шину всё это надоело, он ссыпал в стакан с водой сразу четыре таблетки против похмелья, когда по инструкции достаточно было одной. Чтобы уж наверняка… Когда дело дошло до спасительно снадобья для Хуна, то лидер пару минут размышлял о том, что неплохо бы подсыпать ему в воду вместо анти-похмелина цианистый калий, но в итоге от этой идеи отказался, потому что, во-первых, в общаге, как назло, его не было, а во-вторых, потому, что вряд ли менеджер и продюсер погладят его по голове за то, что он отравил одного из главных вокалистов. Но приоритетом в отказе от этого служило всё-таки отсутствие яда. Сухён лишний раз в этом убедился, когда увидел, в каком состоянии находился его любовник. Кисоп уснул на кухне, положив голову на стол и согнувшись почти пополам. От этого зрелища у старшего защемило сердце. Как же он будет сегодня выступать? Часы показывали 7-15, а это значило, что у них было ещё чуть больше часа на то, чтобы хотя бы подремать. Решив, что даже это уже счастье, лидер предельно осторожно поднял спящего Кисопа на руки и направился в свою комнату, которую он делил с Донхо. Макнэ по приходу в общагу улёгся спать в самой ближней от входной двери спальне, принадлежавшей Кисопу и Кевину. Что в какой-то степени даже обрадовало Сухёна. По крайней мере, он мог хотя бы час просто поспать рядом со своим возлюбленным, крепко его обнимая. Да ещё и наедине. На мгновенье промелькнула мысль о том, что если бы они не нянчились всю ночь с этими алкоголиками, то могли провести время совершенно иначе… Но, совесть, увы, по желанию не выключается… Оказавшись в комнате, Сухён мягко опустил танцора на кровать, стараясь не разбудить. После чего устроился рядом, притягивая Кисопа к себе и обнимая. Парень зашевелился во сне и, повернувшись, уткнулся лицом в грудь старшего, обняв его за талию. Опомнившись, лидер завёл будильник на 8-15. С расчётом на то, что понадобится не меньше получаса, чтобы распихать местную алкоту. И, положив мобильный на прикроватную тумбочку, зарылся носом в шелковистые чёрные волосы, погружаясь в дрёму. Ему показалось, что он едва закрыл глаза, как уже телефон разродился мелодией, названия которой Сухён даже вспомнить не мог. Но сейчас она так сильно резанула по ушам, что захотелось кинуть чёртов мобильник в стену, от чего лидер удержался в самый последний момент. Кисоп недовольно что-то пробурчал, пытаясь укрыться от источника раздражения под подушкой. Но, так как подушка у них с Сухёном была одна на двоих, удалось ему это только тогда, когда он прицельным пинком спихнул бойфренда с кровати. Шин, который, естественно, такой внезапно агрессии не ожидал, поздоровался с полом, грязно выругавшись. От очередных громких звуков ольджан, нехотя, открыл глаза и, щурясь, посмотрел на новый источник шума. — Почему ты на полу? — зевая, спросил он. — Потому что кое-кто очень метко пинается даже во сне, — недовольно пробурчал лидер, чувствуя, что начинает болеть голова. — Пора вставать, через час менеджер приедет, а ещё наших придурков надо в чувство привести. — А может, просто оставить их спать? — вдруг предложил Кисоп. — В отместку за вчерашнее… И за сегодняшнюю ночь… — Звучит очень заманчиво, но, ты представляешь себе масштаб катастрофы, если Райан увидит их в таком состоянии? Кто огребёт в первую очередь? Понимая, к чему клонит Сухён, танцор печально вздохнул. Даже отомстить нормально невозможно в этой группе… На то, чтобы разбудить всех остальных мемберов, парням потребовалось почти полчаса. И, как ни странно, легче всех проснулся Илай. Вероятно, четыре таблетки всё-таки сыграли свою роль. В общем и целом, к приезду менеджера все находились во вполне приличном состоянии, не считая Сухёна и Кисопа, которым в очередной раз уготовано пугать стафф синими кругами под сонными глазами. Райан, естественно, им за это высказал, прозрачно намекая на то, что ночью надо спать, а не заниматься чем попало. Сухён подумал о том, что если бы менеджер знал, чем именно они с танцором занимались, то пиздюлей получили бы все семеро. Но благоразумно промолчал. Треть репетиции перед выступлением Кисоп бессовестно залипал, стараясь приложиться к любой горизонтальной поверхности. Его постоянно подгонял и тыкал в бока кто-то из друзей. В основном это был Хун. И, если бы не перманентное желание лечь в кроватку и уснуть, ольджан бы очень красочно послал его в недалёкое унизительное путешествие на одну персону. Но он был слишком сонным даже для этого. Поэтому стоически терпел все толчки и тычки. Спустя три часа ему всё же пришлось покинуть зал, чтобы открыть в коридоре окно и подышать свежим прохладным воздухом. Каким-то образом нужно было приходить в себя. Сейчас Кисоп жалел о том, что не выпил вместе с Сухёном кофе. Лидер «заправился» пятью кружками и сейчас чувствовал себя вполне хорошо, в отличие от любовника, который ощущал себя так, словно на нём всю ночь верхом катались по горным склонам. Резкий и болезненный шлепок по заднице мгновенно привёл танцора в чувства. Он уже хотел повернуться и вылить весь свой скопившийся за сегодняшний день негатив на нахала, но через мгновенье был прижат к стене и заткнут поцелуем. Кисоп был ошарашен настолько, что, вместо того чтобы закрыть глаза, широко их распахнул, встречаясь взглядом с горящими глазами Сухёна. Он прижимал танцора спиной к прохладной стене, забравшись руками под футболку и гладя раскрытой ладонью плоский живот, а второй рукой обнимая за талию. Постепенно ольджан расслабился, отдаваясь этому ощущению. Спать больше совершенно не хотелось. Хотелось совершенно другого. Коридор был пустым и довольно тёмным, благо, танцевальный зал находился в дальнем крыле здания, и сюда редко кто захаживал без необходимости. Кисоп закинул ногу на бедро лидера, прижимая его ближе к себе, ощущая уже напряжённый член под плотной тканью штанов. Эти ощущения, которые в последний раз он испытывал, казалось, так давно, затопили его с головой, заставляя забыть, где он находится, да и вообще, кто он. Сухён целовал жадно, изголодавшись по вкусу любимых губ, по ощущению тёплой нежной кожи под пальцами. Кисоп запустил пальцы в светлые волосы старшего, перебирая и оттягивая пряди, зная, как сильно его парню это нравится. Они плавились под прикосновениями друг друга… Но Судьба, как обычно, не могла позволить этому длиться долго… И Кисоп, и Сухён испытали мощное чувство дежа вю, когда услышали громогласный голос Хунмина. — Немедленно возвращайтесь в зал! Нам выступать через четыре часа, а вы тут цитадель разврата устроили! — Сейчас ИДЁМ! — последнее слово Шин проорал так, что танцор непроизвольно вжался в стену так сильно, словно надеялся слиться с ней и стать невидимым. Сухён повернулся к нему, щёки горели лихорадочным румянцем, а взгляд был злым до невозможности. — Богом клянусь, Соп, если этот говнюк помешает нам ещё раз, я трахну тебя прямо при нём. Кисоп посмотрел на него полным ужаса взглядом. Зная характер своего любовника, он прекрасно знал, что тот слов на ветер не бросает. Особенно в такой ситуации. Поэтому теперь он молился всем Богам, чтобы при следующей попытке заняться любовью Хун находился на расстоянии, как минимум, километра от них.