Boulevard of broken dreams

Тихо закрыв за собой дверь, Дэвид медленно выходит из комнаты девушки. Последние десять минут он провёл рядом с ней, желая удостовериться, что она действительно уснула и в ближайшее время не успеет выкинуть ничего нового. Но то ли она притворялась уснувшей, то ли он разбудил её, резко поднявшись со скрипучей кровати, потому как сейчас он слышит её тихие всхлипы. Дэвид на мгновение замирает, размышляя, рискнёт ли она попытаться сбежать от него вновь. Перед глазами возник образ её хрупкого тела со следами ремня от плеч до лодыжек, и на мгновение Дэвид ощущает острую потребность пальцами коснуться каждой высеченной им полосе, языком провести по влажной коже, чтобы ощутить вкус её тела. Знакомая волна дрожи пробегает по нему, оседая внизу живота и тут же скручиваясь напряжением. Где-то в глубине души он знает, что это аморально, но он давно научился принимать свои потребности и не стесняться их. Когда-то Дэвиду самому было не по себе из-за подобных реакций, но он давно не испытывает отвращение к себе из-за этого. Эти чувства, все эти реакции являются неотъемлемой частью его натуры — хорошо это или плохо. «Скорее, плохо», — улыбнувшись, думает он и поправляет эрекцию в брюках. Мораль придумана для слабых. Сам Дэвид, как он считает, далёк от всего хорошего насколько это вообще возможно. Он не верит ни в Бога, ни в дьявола, хотя и слышал много о религии от Марцио и его близких соратников, обучающих его в детстве. Но если и правда существует судный день, когда каждого настигнет расплата за совершённые деяния, то Дэвид нисколько не боится ответить за свои поступки. Он уже побывал в аду однажды. И он с радостью отправится туда вновь, зная, что ему уготовано место рядом с Марцио. Но даже если высшие силы и существуют, то они, видимо, не знают, что планирует сделать Дэвид, или им всегда было плевать на него, особенно когда он так нуждался в их помощи. И поскольку Дэвид не верит в расплату в последующих жизнях, он собирается превратить жизнь Марцио в ад тут, на Земле. Месть — вот что стало целью в его жизни. Последние два года именно она придавала ему сил двигаться дальше. Даже родной брат, Нэйтан, всегда относящийся с пониманием к мотивам Дэвида, узнав окончательный его план, сказал, что он свихнулся. Конечно, в глубине души Дэвид понимает, что их затея — сплошное безумие, поэтому, чем больше он узнавал Еву, тем лучше понимал, что не сможет её убить. Проще убивать двинутых головорезов, чем невинных девчонок. И хотя он пытался убедить себя, что Ева — лишь инструмент в осуществлении плана, и ей отведена особая роль, и, как надеется Дэвид, он не облажался с выбором, но в нём уже зародилось сомнение. Для него эта затея  — намеренное приношение в жертву кого-то ради собственной выгоды — начала превращаться в настоящую проверку на прочность. Он медленно направляется в сторону приоткрытого окна в коридоре гостиницы и опирается о подоконник потными ладонями, стараясь привести сбившееся дыхание в порядок. Сейчас он слишком раздражён и возбуждён, что никак не соответствует обстоятельствам. Взгляд на мгновение задерживается на циферблате часов Piaget, и Дэвид отмечает, что пора бы поспешить на встречу, чтобы обсудить, как они будут перевозить Еву через границу. Ева была отчаянно-сумасшедшей. Пожалуй, лучшего описания он и подобрать бы не смог. Следя за ней первые пару недель, когда он убедился с выбором девушки, она казалась ему тихой и покладистой, даже трусливой — настолько она боялась дать отпор достающим её девчонкам. Даже во времена их первых столкновений она не проявляла особой бойкости, но впечатление оказалось обманчивым — как только девушка почуяла реальную опасность, то её живучая натура вырвалась наружу. И такой поворот событий кажется Дэвиду и приятным и раздражающим. С одной стороны, это вселяет в него некую уверенность, что Ева вытерпит все заскоки Марцио, и к моменту осуществления плана мести именно её бойкая натура поможет ей не свихнуться в его доме. В столь юном возрасте Ева уже понимает, что нужно уметь подстраиваться под окружающую действительность, чтобы не быть растерзанной заживо. Но с другой — Ева оказалась настоящей драчуньей, что никак не вписывается в планы Дэвида. Он морщится, вспомнив, как её колено столкнулось с его шарами. Блядь! Ей ещё повезло, что она так легко отделалась. По крайней мере, это отучит её от бездумных поступков хотя бы на время. Если бы Ева только знала, с кем связалась, она бы ни за что не стала лезть на рожон. Дэвид слабо усмехается, когда вспоминает выражение её зелёных глаз, когда он впервые назвал её зверушкой. В тот момент в её яростном взгляде он мог прочесть больше, чем услышать в словах. Уже тогда он понял, что девчонка явно затевала побег, потому как внезапно сменила стратегию поведения, перестав задавать вопросы. Надо же, Ева вздумала играть в шпиона, следя за перемещением Дэвида. Интересно, она и правда думала, что он не заметил её? Она явно нафантазировала себе, что он был её героем и пришёл спасти. Но он не герой. Вообще, Дэвид всегда сомневался, что способен совершить хоть мало-мальски хороший поступок. На улице слышатся первые раскатистые звуки грома, и капли дождя тут же начинают барабанить по окнам в коридоре гостиницы. Дэвид переводит взгляд на ближайшее окно и тут же мрачнеет. По стёклам медленно стекают дождевые капли; они катятся по поверхности вниз — одинокие и безвольные — и грузно повисают на карнизе, цепляясь за него изо всех сил, будто борясь за свою жизнь. На короткое мгновение он всё-таки жалеет, что ей не удалось от него сбежать. Закрыв глаза и прислонившись лбом к холодной поверхности стекла, он снова позволяет себе раствориться в примитивных чувствах, медленно заполняющих напряжённое тело. Он никак не мог вытеснить из своих мыслей образ Евы, лежащей на кровати лицом вниз с исполосованным ремнём телом. Это извращение, но от образов, всплывающих в его голове, он вновь чувствует себя возбужденным. Признаться, Дэвид не ожидал, что она окажется… притягательной. Её красота не нарочито яркая, но всё-таки в её грустном взгляде есть что-то, что Дэвиду интересно разгадать. Отчасти именно его любопытство и чисто мужской интерес сыграли свою роль в выборе кандидаток. Дэвид не хотел делать этого с ней, но какой у него выбор? Не она, так другая — и он снова окажется в столь дерьмовой ситуации. Тяжело вздохнув, Дэвид медленно разворачивается в сторону лифта. У него назначена важная встреча и пора бы уже поспешить. Нет никаких сомнений, что Ева и носа не высунет из номера. Прислушавшись к тишине, Дэвид понимает, что Ева затаилась, заняв выжидательную позицию. Это вселяет в него уверенность, что сейчас она слишком напугана, чтобы сбежать. Ну и отлично. Тревога покидает Дэвида, а на замену ей приходит чувство удовлетворения. Дэвид вновь чувствует себя всесильным — а что в этом мире важнее силы? Подчиняться будут сильному и за ним же будут следовать. И Ева это понимает, иначе бы не пыталась отвоевать потерянные позиции. Уже отходя от номера девушки, ему вновь слышатся тихие всхлипы. Дэвид только раздражённо закатывает глаза, говоря себе, что на её прекрасном теле не останется никаких следов, и нет повода для беспокойства.

***

— Последнее время ты слишком много пьёшь, — замечает Гаспар, когда Дэвид осушает второй стакан шотландского виски. Тот лишь поднимает раздражённый взгляд на итальянца, сталкиваясь с осуждающим взглядом карих глаз, и тянется за бутылкой вновь. Невидящим взглядом наблюдая за янтарной жидкостью, наполняющей его стакан, Дэвид всеми силами пытается вытеснить из головы порочные мысли. Но осушив третий стакан, ему кажется, что он только распробовал вкус виски. — Не замечал за тобой раньше этой привычки. — У меня выдались достаточно тяжёлые последние три месяца, — пожимает плечами он. — Если ты из-за девчонки, то я могу тебя заверить, что она как две капли воды похожа на Николетту, хотя глаза у неё от папаши, чтоб ему пусто было. Так что впервые в жизни хоть чья-то рисковая афера в твоей семейке не вышла никому боком, — подтрунивает итальянец, на что Дэвид посылает ему яростный взгляд, который, как тот надеется, мог прикончить этого кретина на месте. Дэвид не выносил этого сукиного сына, как, впрочем, и всё окружение Марцио, и единственной причиной, почему он ещё не выбил из того всю спесь, был холодный расчёт. — Это она тебя так разукрасила? — он указывает бокалом на припухший нос Дэвида, на котором уже проступил синяк. — Что ж, характером она явно пошла в папочку. Не удивительно, что ты перед ней так пресмыкаешься. Какого хрена ты не хочешь вести её до Лондона обычным способом? Хочешь запихнуть её в огромную коробку с бантом и так преподнести Марцио сюрприз? Ничего не ответив, Дэвид лениво откидывается на плетёное кресло, разглядывая интерьер ресторана. Ему следует отвлечься от внезапной вспышки гнева, растёкшейся по венам со скоростью света, при упоминании его семьи этим придурком. Сейчас решается важный момент с пересечением границы Евой, и Дэвид не мог облажаться. На таможне может случиться заминка из-за девушки, Дэвид в этом ни на секунду не сомневается, поэтому ему нужен Гаспар — впервые в жизни даже этот человек мог оказаться полезен. Он ждал этого слишком долго, поэтому ему нужно, чтобы всё прошло идеально. Ева вряд ли рискнёт начать жаловаться кому-то из его окружения, учитывая, что она напугана до смерти. А для Гаспара это будет означать, что Дэвид обеспокоен безопасностью потенциальной дочери Марцио, что ещё раз подтвердит его статус преданного ученика. Гаспар, по мнению Дэвида, был пустоголовым исполнителем, слепо следующим приказам Марцио, не желавшего пачкать руки. Хорошо зная, что именно от него требуется, и имея возможность отказаться от всего этого дерьма, Гаспар безукоризненно исполняет всё, не спрашивая и не думая. Его никто никогда не заставляет, им движет лишь жажда крови и наживы. Пожалуй, такие люди вызывают даже большее отвращение, чем те, кто стоят за ними. Ну, Дэвид, по крайней мере, планирует и делает всё сам, не втягивая посторонних в свою месть. Окинув оценивающим взглядом Гаспара, Дэвид тяжело вздыхает. Видит Бог, он припас этот козырь для других целей, но ситуация с Евой завела его в тупик, и сейчас Дэвиду ничего не остаётся, как использовать его. — Отличные часы, — замечает Дэвид, взглядом указывая на новую покупку. — Да, недавно купил. Они только появились в продаже. Впрочем, ты знаешь это даже лучше меня, ты же про них мне рассказывал, — отвечает Гаспар, едва ли не с нежностью проводя пальцем по кожаному ремешку. Вещи Гаспар ценил больше, чем людей. Дэвид только мягко улыбнулся. Жажда красивой жизни когда-нибудь погубит Гаспара. — Я слышал, ты удачно провернул сделку в Мексике, — Дэвид резко меняет тему разговора, делая глоток виски, но жажда только усиливается. Недавно покинувшее его странное чувство вновь возвращается чуть с большей силой, и Дэвид вспоминает заплаканное лицо Евы, умоляющей его остановиться. Его член тут же дёргается в штанах, и Дэвид начинает ёрзать в кресле, стараясь принять более удобное положение, не выставив свои причиндалы на обозрение Гаспару. Дэвиду нравится, когда его умоляют. Впрочем, Дэвиду нравится многое, что находится за гранью понимания нормального человека. — Да, очень выгодная сделка. А ты всё рисуешь свои картины? — ехидно произнёс итальянец, поглаживая бороду большим пальцем. Дэвид пропускает язвительные интонации мимо ушей, потому как ему куда больше нравится писать подделки известных произведений, чем заниматься транзитами всякой хрени через границу и убивать людей. Впрочем, насчёт последнего… Однажды ему принесло это большое удовлетворение, хотя он до сих пор чувствует некое угрызение совести больше связанное с нравоучениями матери, объяснившей своим детям ценность жизни, чем состраданием к убитому им. Это было единственное серьёзное преступление, по меркам Дэвида, которое он совершил, но далеко не последнее в его планах. Его мысли вновь возвращаются к Еве, и Дэвид тут же мрачнеет. Видимо поняв, что Дэвид опять не станет отвечать на его вопрос, Гаспар продолжает: — Мы планируем перевезти груз частным рейсом послезавтра. Путь займёт чуть больше времени, чем обычным перевозом, но в Англии нас уже ждут, поэтому всё должно обойтись без накладок. Марцио будет доволен. — Да ну? — скептически спрашивает Дэвид, изогнув бровь. Он морщится, осушив ещё один стакан с виски, но жажда, кажется, разрастается ещё с большей силой. — О чём ты? — Тони… — при упоминании двухметрового верзилы, Гаспар заметно бледнеет, — недавно рассказывал, что ты купил новую машину. Кажется, Ламборгини Галлардо Суперлеггера? Не спорю, она выглядит сексуально, — Дэвид лениво растягивает гласные, медленно делая глоток терпкого виски. Он вновь ощущает себя всесильным, наблюдая, как итальянец заметно поник, нервозно запустив пальцы в тёмные волосы. Ему требуется чуть меньше секунды, чтобы понять, о чём говорит Дэвид, но сдаваться так просто Гаспар явно не планирует. Впрочем, медленно загонять своих жертв в угол было излюбленным занятием Дэвида. — Блядь, на что ты намекаешь, Дэвид? — Тони не настолько туп, как тебе кажется, Гаспар. Вчера вы устроили у себя в номере небольшую вечеринку, и ты, чтобы впечатлить продажных девок, заказал кучу бутылок шампанского за тысячу баксов, чтоб наполнить грёбанную ванну. Какой-то шлюхе ты едва ли не скупил все понравившиеся ей украшения, а теперь ещё прикупил себе часы. Кажется, раньше ты не мог позволить себе этого. Очень любопытно. — Я не понимаю… — Ты воруешь деньги Марцио, — не требующим возражения тоном произносит Дэвид. Внимательно наблюдая, как в захмелевших карих глазах мелькает страх и безысходность, Дэвид позволяет себе хищно улыбнуться. Не начни Гаспар разговор в столь неприятной манере и, тем более, не упомяни он его семью, то Дэвид обошёлся вполне мирными методами. — Наверняка он будет не слишком рад, узнав, что у него завелась крыса. — Он тебе не поверит… — Как раз именно мне он и поверит. Он давно тебя подозревал. Одно слово против тебя — и ты знаешь, чем всё закончится, — пожимает плечами Дэвид, наливая себе очередную порцию виски. Дэвид вновь ощущает свою власть и, признаться, это здорово поднимает его самооценку и ещё кое-что. Но Дэвид немного блефует. Марцио слишком подозрителен, чтобы делиться с кем-то своими мыслями. А Дэвид и вовсе всегда держался отстранённо ото всех дел своего «наставника». Но Гаспар мало знает об их отношениях, поэтому повёлся на его уловку. Наступает продолжительная пауза, в течение которой Дэвид внимательно наблюдает за напряжённым лицом Гаспара. Целая гамма эмоций сменяется на его лице, пока итальянец пытался понять, как много знает Дэвид. Дураку понятно, что даже этих аргументов с головой хватит, чтобы Марцио отправил Гаспара на тот свет. И Гаспар пытается найти путь к отступлению, яростно дыша и сильно сжимая кулаки, отчего кожа на костяшках пальцев сильно бледнеет. Но и такой реакции Дэвиду достаточно, чтобы понять, что его догадки оказались верны. — Чёрт, — вздыхает Гаспар, нервно облизнув верхнюю губу. — Этого больше не повторится. Только не говори Марцио… Дэвид неопределённо качает головой, чем вызывает новую волну паники у своего собеседника. О да. Дэвид не понаслышке знает, что в приступе ярости Марцио способен творить ужасные вещи. Порой смерть может показаться благом. — Чего ты хочешь? — упавшим голосом спрашивает итальянец. А он оказывается не так глуп, как кажется со стороны. По крайней мере, он понимает всю серьёзность своей ситуации и не пытается угрожать Дэвиду. Он понимает, что всё, что перечислил Дэвид, — лишь верхушка айсберга. Если бы Дэвид захотел копнуть глубже, то вскрылись бы ещё более неприятные факты, которые навсегда запятнают и без того подмоченную репутацию Гаспара. Никто не терпит крыс, ворующих у своих же. Даже у преступников есть свой кодекс чести. Гаспар понимает, что это дорого ему может обойтись. Если не сейчас, то Дэвид сам позаботится об этом. Всего лишь один намёк от Дэвида — и Марцио отправит изучать последнего достопримечательности загрязнённой Темзы. — На твоём месте я бы меньше беспокоился о Марцио, который находится вообще на другом континенте, ведь я намного ближе и мне не стоит ровным счётом нихрена, чтобы прикончить тебя прямо здесь. Гаспар продолжает молчать, хотя и заметно напрягается, и Дэвид продолжает медовым тоном, разбавленным толикой яда: — За мной тащится один идиот с самого Монако. У нас с ним сложились несколько натянутые отношения на одном аукционе, — на мгновение Дэвид позволяет себе тихо рассмеяться, — и теперь ему жутко хочется отомстить. Из-за него Ева находится в затруднительном положении и не может никуда выйти без моего присмотра, поэтому мне бы не хотелось подвергать её жизнь опасности ещё больше. Итальянец выжидающе продолжает смотреть на него, и губы Дэвида дёргаются в довольной усмешке. — Мне нужно, чтобы ты перевёз нас тем рейсом. Ева, кажется, неважно себя чувствует, её лучше не беспокоить. До Лондона мы доберёмся сами. — И всё? — недоверчиво спрашивает Гаспар, сощурив презрительный взгляд, но Дэвид оставляет это без внимания. — Я делаю это лишь из уважения к твоей беременной жене, Гаспар. Даю ещё один грёбанный шанс твоей продажной шкуре, чтобы ты загладил свою вину перед Марцио. По мне, так значительно проще было бы тебя убрать со своего пути — ты не заслуживаешь иного, — Дэвид с трудом сдерживает презрительную усмешку при виде Гаспара, растерявшего весь свой самодовольный вид. — Самое главное — постарайся сделать так, чтобы девчонка ничего не узнала о ваших делишках, — Дэвид тяжело вздыхает, зная, что Ева явно пересмотрела супергеройских фильмов и возомнила себя Суперменом в юбке. Жажда справедливости — это, конечно, прекрасно, но только когда у тебя есть суперспособности или пушка в кармане. Ни тем, ни другим Ева похвастаться не могла. — Остальные условия обсудим в Лондоне. Дэвид заранее знал, какой будет реакция Гаспара. Для него такая просьба показалась весьма странной и легко выполнимой. Он явно думает, что легко отделался. Но для Дэвида это действительно важно, потому как Ева могла закатить скандал в аэропорту. И поступила бы правильно. Но Дэвид слишком долго планировал свою месть, чтобы какая-то ерунда помешала её исполнить. — Преданный ты сукин сын, Дэвид, — хмыкает Гаспар, но Дэвиду на это абсолютно наплевать. Ему необходима видимость его преданности Марцио, чтобы даже придурки вроде Гаспара и Тони не смогли в нём усомниться. — По рукам, — произносит с облегчением Гаспар и протягивает широкую ладонь Дэвиду, которую тот через мгновение пожимает.

***

Ближе к ночи, обсудив все детали с Гаспаром, Дэвид возвращается в гостиницу. По правде говоря, настроение у него становится ещё паршивее чем утром. Дэвид в который раз убеждается, что ему больше всего на свете хочется отойти от дел. Он с детства зарёкся, что никогда не свяжется с этим грязным, прогнившим преступным миром, видя, как его мать сходила с ума из-за делишек их отца и Марцио. Но, увы, у судьбы был свой взгляд на эти вещи, и в случае Дэвида это сделалось неизбежным. С каждым своим успехом он всё глубже проникал во тьму того мира, который хотел уничтожить когда-то. И с каждым разом погружаясь всё глубже и глубже, он, наконец, понял, что для него уже нет обратного пути. По-другому жить Дэвид просто не умел. Вместе с тем в нём зародилась жажда свободы. Но как назло именно тогда Дэвид узнал правду. И если у Дэвида и была возможность оставить прежнюю жизнь, которую они с братом сами создали, то в ту секунду всё бесследно испарилось, и на замену жажде свободы пришла жажда более пугающая. Жажда мести. Но спустя пару лет тщательного планирования и практически постоянного пребывания в преступных кругах под опекой Марцио, не только незнание иной жизни толкает Дэвида в эту тьму. Это оказывается ещё и глупая надежда, что в той непроглядной тьме он сможет отыскать некий свет. Его сердце мчится галопом, а в груди зарождается некое щемящее чувство, когда Дэвид понимает, что скоро увидит Еву. Тьма давно пустила в нём свои корни, поэтому предвкушение их встречи у Дэвида тоже весьма извращённое. — Мистер Ховард? — окликает его администратор гостиницы, залившись смущённым румянцем. Ещё бы она реагировала по-другому, после всего того, что Дэвид с ней вытворял. — Что, Дженис? — сдавленным голосом спрашивает Дэвид, улыбнувшись ей самой пошлой своей улыбкой. Дэвиду необходимо как можно быстрее снять напряжение, а девушка явно не возражает повторить. С самого грёбанного утра каждое нервное окончание в теле находится в состоянии боевой готовности. Даже одежда при малейшем движении придаёт дополнительное трение. И это, мать его, самая настоящая пытка. — Вообще-то Дженнифер, — ещё больше залившись краской, поправляет его она. Как ни странно, она не обижается. Дэвид списывает это на то, что девушки часто велись на его внешность, поэтому прощали ему многое. Ева тоже повелась, правда, он отбил в ней всякий интерес. — Вам звонил некий Модесто. Он требовал, чтобы вы немедленно с ним связались. — Требовал? — недоверчиво приподняв бровь, спрашивает Дэвид. — Ну… Он был настроен категорично. Это новость становится для него как гром среди ясного неба. Несколько мгновений ему требуется, чтобы понять причину, по которой этот продажный недоумок пытался с ним связаться. Но каждая догадка так или иначе связана с Евой. Девчонка всё-таки успела позвонить. Что ж, умный ход. Её утренняя игра явно стоила свеч, хотя действовала Ева очень опрометчиво. Дэвид мог бы даже восхититься, что она обвела его вокруг пальца, не расколовшись во время своего наказания, если бы не был так, блядь, зол. Ругая себя за непростительную глупость, что не убрал телефон из её номера, Дэвид лишь сдержанно улыбнулся девушке и неспешно направился к левому крылу коридора, ведущего в комнату ожидания для гостей отеля. Его хищная поступь по мраморному полу гулко раздаётся в звенящей тишине коридора. Дэвид только гадает, что успела сболтнуть девушка и сколько в самом хреновом случае придётся ещё отвалить денег, чтобы Модесто, наконец, перестал лезть. У Дэвида не было ни единого сомнения насчёт директора приюта. Всё оказывается предельно просто. Сев на кожаный диван и вальяжно закинув ноги на журнальный столик, Дэвид нехотя набирает номер Модесто, игнорируя позднее время. — Какого хрена ты хотел? — Сейчас Дэвид наконец-то чувствует, что весь выпитый за день алкоголь ударяет ему в голову. К его нетрезвому состоянию примешиваются ещё злость и острое чувство неудовлетворённости. Ему совершенно нет дела до вежливости. — Я… — он слышит замешательство в голосе Модесто, — мне звонила Ева. Она была очень напугана и просила забрать её. Я думаю… — мужчина запинается и делает глубокий вдох, — в общем, я решил забрать ее обратно в приют. Да… Так и есть. Забрать. Последние слова он добавляет с такой нерешительностью, будто сам не верит в то, что говорит, отчего Дэвид едва сдерживается, чтобы не расхохотаться на всю комнату. Такой поворот событий действительно кажется забавным. Модесто был жалким трусом, а все его попытки помочь Еве — это лишь способ заглушить свою совесть, или что там у него было. Он явно не понял, с каким опасным человеком связался, раз до сих пор искал повод связаться с ним. Умный человек давно бы бежал без оглядки, моля Бога, чтобы Дэвид забыл его и никогда больше не вспоминал. — Мы с ней немного повздорили пару дней назад, и Ева здорово на меня обиделась. Сам понимаешь, у неё такой возраст, когда эмоции бьют через край, и она категорична во всех своих решениях.  — Она не отвечает мне на звонки со своего мобильного… Он вообще постоянно вне зоны доступа. — Он разбился, — отвечает Дэвид. — Я планирую купить ей новый, когда мы прилетим в Лондон. С Евой всё хорошо. Она давно уже спит, и я не собираюсь её будить. — Мне не нравится это всё. Я собираюсь вызвать полицию для выяснения всех обстоятельств. Это… Мы так не договаривались. Она ещё ребёнок… Терпение Дэвида всё-таки лопается. Модесто оказывается не только жалким трусом и глупцом, но ещё и лицемером. Его нисколько не заботила судьба несчастного ребёнка, когда получил на карточку кругленькую сумму. Он не задавал лишних вопросов, кем был Дэвид, почему он явился к нему пьяный с набитой рожей, изложив все свои намерения забрать конкретную девушку, не отвечая на неудобные вопросы. Его не интересовала причина заинтересованности Дэвида именно в Еве, тогда, ослеплённый жаждой денег, он старался игнорировать любые факты, указывающие на связь Дэвида с преступным миром. Модесто просто убедил себя, что делает всё правильно — ведь Дэвид обещал, что желает Еве блага. Какой идиот!  — Что ж тогда постарайся придумать причину пополнения своего банковского счёта на две сотни тысяч и фальшивые документы об опекунстве. Уверен, к тебе вопросов будет гораздо больше. Не помнишь, по закону этого штата за торговлю людьми и содействие типам вроде меня даётся высшая мера наказания? Повисает продолжительная пауза, в течение Дэвид терпеливо ждёт, давая Модесто время понять, что всё давно предрешено. Тот, конечно, мог совершить некий акт самопожертвования и спасти Еву, но Дэвид сомневается, что Модесто рискнёт сделать это. Его вряд ли ждала смертная казнь, но пожизненное заключение Модесто давно себе обеспечил. — Ей ничего не угрожает? — Интересно, если Дэвид сейчас скажет правду, это что-то исправит? Задаваясь этим вопросом, Дэвид уже знает на него ответ. — С ней всё будет в порядке, — раздражённо произносит он. Пока… — Ей не угрожает опасность. Я уже всё объяснял. — Я смогу связаться с ней, когда вы будете в Лондоне? — интонации Модесто больше походят на мольбу. Дэвид устало вздыхает. Эта пародия на благородство начинает его жутко раздражать. — Если Ева захочет с тобой разговаривать, — отвечает он. Пора было заканчивать этот бестолковый разговор. — И ещё, если тебе хоть раз придёт в голову мне угрожать или, что для тебя только хуже, требовать от меня что-то, помни, что все твои махинации с финансированием твоего грёбаного приюта давно известны. Так что не советую тебе меня злить. С этими словами он швыряет трубку на стол и резко встаёт с кресла. Этой угрозы вполне достаточно, чтобы отбить у Модесто желание лезть не в своё дело. Потирая виски, Дэвид устало вздыхает. Все его мысли вертелись целый день вокруг Евы. Оставить случившееся без внимания, учитывая, что она уже достаточно получила… или придушить? Поднимаясь наверх к ней, он ещё не знает, как поведёт себя дальше. Его реакция на любую её ошибку всегда непредсказуема. Единственное, что Дэвид знает наверняка, это о крайней необходимости увидеть Еву.