Boulevard of broken dreams

Дэвид устало потирает виски, чувствуя, что голова сейчас просто разорвется. Сутки без сна, с огромной тяжестью на душе, с нервотрёпкой и волнениями, так ещё в помощники ему досталось три тупоголовых дубня. Глядя на то, как двое из них дурачатся с автоматами, он просто надеется, что они случайно пристрелят друг друга. Серьёзно, какой в них будет толк? Они совсем дети. Да… Не о таких помощниках он просил, когда излагал Тони суть своего плана. Теперь его ещё больше начинает волновать судьба Евы. Она была где-то поблизости. Он чувствует это, знает… Предвкушение их встречи с каждой секундой расцветает всё сильнее, он только сейчас понял, как сильно хотел увидеть её, почувствовать рядом. Незнакомое чувство зарождается в нём, насыщая и возбуждая. Сердце отбивает бешеный ритм, руки мелко дрожат, поэтому приходится сильнее сжать пистолет в руках, чтобы остальные не заметили его волнения. Его передёргивает от волнения — сильно, будто разряд тока прошёлся по всему телу. Дэвид резко замирает, чтобы вернуть себе контроль. Глубокий вдох, медленный выдох, вдох-выдох, и так по кругу, пока тревога не уступает место уверенности. — Что заставило её сбежать? — издевательски шипит Гаспар, изогнув бровь. Дэвид окидывает его холодным, равнодушным взглядом, не желая отвечать на вопросы, которые могли вывести его из себя. Проявлять эмоции в столь опасной ситуации было верх идиотизма. — Я помню, какой напуганной она была в Чикаго. Должно быть, она знала правду уже тогда? Представляю, что с вами сделает Тони, когда узнает, что его план накрылся медным тазом. Тебя он просто убьёт, а вот её… — не унимается Гаспар, расплывшись в самодовольной улыбке, когда Дэвид с силой сжимает кулаки, отчего кожа на костяшках пальцев натягивается до бела, но он сдерживает себя. — А она хорошенькая. Это все оценили. Возможно, тебе успел перепасть лакомый кусочек — ты ведь так и не объяснил, какого хрена она делала в твоей спальне ночь. Жду не дождусь, когда попробую её. Ничего не ответив, Дэвид направляется в сторону дома, стараясь успокоить гнев, расползающийся жидким огнём по венам. Сейчас был важный момент. От него зависит жизнь Евы. Он не мог рисковать всем ради секундной вспышки злости. Дэвид отыграется на Гаспаре позже, когда подвернётся подходящий случай. Он так и не понял, какого хрена Тони посвятил Гапсара в их планы. Гаспар был скользким типом: он воровал у своих, подставлял и сдавал с потрохами своих же, он предал Марцио, как крыса первый сбежав с тонущего корабля, метнувшись на сторону Тони. Они оба до последнего утаивали правду от Дэвида, будто проверяли его, и Дэвид с трудом сдерживает сейчас злость, чтобы не оторвать голову этому самодовольному ублюдку. Тони предал его, доверив их тайну кому-то ещё. Он усомнился в Дэвиде, и это задевает и злит ещё больше. Любая его реакция могла придать правдоподобность вещам, которых в действительности не было. И даже, несмотря на то, что решимость Дэвида на какие-то доли секунды дрогнула, его преданность по-прежнему остаётся непоколебимой. Он не изменит своего решения даже ради Евы. — Если ты её хоть пальцем тронешь, то лишишься обеих рук, а твои дружки могут ослепнуть, если ещё хоть раз допустят подобную мысль, смотря на неё, — холодно произносит Дэвид, не взглянув на Гаспара. Его бесит только лишь мысль, что Тони позволил им думать, что они смогут делать с Евой всё, что вздумается. Даже если это была месть, он не допустит издевательств над ней. Хрена лысого он позволит к ней прикоснуться кому-то. — Если ты сейчас не заткнёшься, то я с удовольствием пристрелю тебя. — Не сможешь. Ты не убийца, Дэвид. Я вообще не понимаю, для чего ты здесь. Дэвид покосился на Гаспара, борясь с желанием выстрелить ему в голову и покончить с ним, но ему следует держать себя в руках. Должен же быть хоть какой-то толк от Гаспара? Когда он сильнее сжимает пистолет рукой, уже знакомое чувство распространяется через пальцы дальше по рукам, пробираясь адреналином по венам к груди, заставляя сердце ускорить свой и без того бешеный ритм ещё больше. При мысли о том, что он скоро заберёт то, что принадлежит ему по праву, у него начинает кружиться голова, а ниже начинает вставать. — Ну что ж, — с вызовом почти шипит Гаспар, любовно поглаживая оружие в руке. Гаспар предвкушал расправу. Дэвид не всегда мог понять его, но сейчас был тот момент, когда он чувствует, что даже между ними может быть что-то общее, и понимание этого вызывает в нём отвращение. — Давай спасём твою подружку. Уверен, Тони ждёт не дождётся, чтобы выбить из неё правду. От нетерпения у Дэвида начинает идти кругом голова. После долгого ожидания, добраться до цели — это что-то невероятно волнительное. Он даже закрывает глаза на ещё большие проблемы, вытекающие из решения этой. Какая нахрен разница, что там несёт Гаспар? Он просто пытается завоевать расположение Тони, решив подставить Дэвида. Но он знает Тони едва ли не с рождения, они оба доверяют друг другу в некоторых вопросах. Тони так с ним не поступит. Дэвид верит в это. Подумаешь, Ева знает всю правду и может рассказать всё Марцио? Он что-нибудь придумает. И не через такие неразрешимые проблемы проходил. Подав сигнал остальным двум мужчинам, Дэвид первый направляется к дому. Двор они пересекают за считанные мгновения, останавливаясь возле распахнутых окон. Затаив дыхание, он прижимается к стене, вслушиваясь в звуки вокруг. Было очевидно, что их появление осталось незамеченным, поскольку разборки байкеров набирали обороты. — Вы идиоты! Что нам теперь с ней делать? — рассерженно кричит мужчина. Дэвид придвигается чуть ближе к окну и заглядывает внутрь комнаты. Там было трое мужчин. Двоих он узнаёт сразу: он видел их в баре. Если так прикинуть, то уложить их было не сложно, но только если действовать внезапно. — Эта бешеная сука сломала член Косяку. Он до сих пор не пришёл в сознание. Что нам ещё оставалось делать? — разъяренно кричит Хаммер. Дэвиду становится трудно дышать, ноги подкашиваются от волнения и страха. Сердце неистово начинает барабанить в груди, отдаваясь глухими ударами в ушах, практически лишая слуха. Он с трудом мог втянуть воздух, ощущая знакомый липкий страх, намертво цепляющийся за его руки и затаскивающий в ту ненавистную тьму, о которой он долго не вспоминал. Чтобы восстановить дыхание и вырваться прочь, он прикладывает больше усилий, чем обычно. Что они с ней сделали? — Хаммер, ты же сам сказал, чтоб никто к ней не лез, а в итоге не смог содержаться сам! По лестнице спускается девушка на высоченных каблуках и в наглую протискивается между двумя мужчинами, одарив их озорным взглядом. Это дрянь успела нацепить на себя одежду Евы и теперь с довольным видом демонстрирует её этим троим. Это была обыкновенная подстилка: слишком много косметики, вызывающий похотливый взгляд, нахальное вызывающее поведение. Эту натуру Дэвид знает хорошо. Такие мрази всегда непредсказуемы. Отогнав мысли прочь, как этой суке удалось забрать одежду Евы, он внимательно оглядывает комнату, ища возможные тайники с оружием. — Койот, мы просто веселились. Я не знаю, почему она испугалась и съехала с катушек. — Просто исчезни с моих глаз, грёбаная ты нимфоманка! Я знаю, чем ты там занималась. Весь дом слышал, как ты сейчас успокаивала Билли! Внимательно вслушиваясь и осматриваясь, Дэвид пытается определить, сколько ещё человек может быть в доме. По словам Свистка, там было пятеро мужчин и одна женщина. Если это так, и байкер не солгал ему, то уложить их было весьма нетрудно. Четверо здесь, один где-то наверху и ещё один без сознания. Но где же Ева? Дэвид не мог броситься в необдуманную атаку, их могут услышать те, кто находится на втором этаже, и тогда они могут причинить боль Еве. Ему требуется собрать каждую крупицу самоконтроля, чтобы оставаться на месте. Он должен знать, с чем ему предстоит столкнуться. Если Ева ещё жива, он должен убедиться в том, что сможет добраться до неё раньше, чем начнётся перестрелка. Если… Если она жива… Опять эти грёбаные «если». Ну почему с Евой всегда всё так сложно? Он яростно сжимает рукоятку револьвера. Если хоть кто-то причинил ей малейший вред… Хаммер и тот, который находится на втором этаже, причинили ей боль. Возможно изнасиловали… Прошлое неминуемо настигало его снова. Все детские страхи, чудовищные воспоминания начинают всплывать в его памяти, выбивая почву из-под ног, и Дэвид вновь чувствует, как могильная тьма обволакивает его сознание. Он с трудом мог дышать. Он убьёт их этих ублюдков, а эту крашеную брюнетку поставит на место, чтобы она больше никому не навредила. — Пошёл ты, — огрызается она, зло сплюнув на пол, — это была затея Хаммера и Хью, это они не могут удержать свои члены в штанах, не я! Хью стоял на стрёме, а те трое… — Какого чёрта там делала ты, Сьюзи? Не строй из себя святошу. Это именно ты подсыпала ей ту наркоту, и, мать твою, это ты оставила её лежать там голой. Дэвид нервозно начинает хрустеть пальцами, кусая внутреннюю сторону щеки, пока не чувствует вкус крови. Пора было начинать действовать. Он камня на камне не оставит от этого дома. Мужчины позади него переминаются с ноги на ногу, ожидая сигнала к действию. — Это единственный вход, — нетерпеливо шипит Гаспар, вырывая Дэвида из кровавых мыслей. — Чёрный ход намертво заколочен. Они не смогут от нас сбежать. Сколько их в доме? — Четверо на первом этаже и, как минимум, двое на втором. У них есть оружие, если нападём сейчас — они не успеют быстро среагировать. Ева была там одна. Если они оставили её без присмотра, значит, были уверены, что она не в состоянии сбежать. Возможно, она была без сознания или мертва… Он не хочет об этом думать сейчас. Больше ждать было бессмысленно, а эти минуты промедления могут стоить жизни Евы. — Гаспар и я врываемся в дверь. Джонатан и Майк пойдёте следом за нами. — Дэвид внимательно оглядывает двух парней, которых Тони отправил на первое серьёзное дело. Обычно в первом бою выживали везунчики и трусы, и Дэвид оценивающе смотрит на юных идиотов, вступивших в ряды их группировки ради больших денег. — После чего я и Майк направимся на второй этаж за девушкой. — Когда начнётся самая весёлая часть, постарайся, чтоб тебя не стошнило от вида крови, когда я покажу тебе, как надо ставить на место выскочек, — ехидно шипит Гаспар, вызывая в Дэвиде новый прилив ярости. Эти провокации начинают надоедать. Гаспар был уверен, что Тони убьёт его, поэтому и потерял страх, позволяя себе то, что боялся сказать ему раньше. Но Дэвид игнорирует его и в этот раз, насыщая себя яростью и ненавистью, давая им потопить волнение и страхи за глупую девчонку, испортившую так тщательно спланированный план.

***

— Открыто, — одними губами произносит Дэвид, медленно опуская дверную ручку. Прислушиваясь к повышенным голосам, он заглядывает в приоткрытую щель, где впереди зияет только чернота пустого коридора. В нос сразу же ударяет затхлый запах и тяжёлый дурман травки, дом явно не проветривали несколько дней. Тихо заходя в небольшое помещение, он едва ли не наступает на брошенную банку из-под пива, но вовремя замечает её и ловко уворачивается. За ним следуют Гаспар и Джонатан, неслышно ступая по полу. Их проникновение в дом остаётся незамеченным. Пока Дэвид прикидывает, насколько рисково было устроить перестрелку сейчас, чтобы никто из байкеров со второго этажа не взял Еву в заложники, в коридор с пыхтением заходит Майк и, не смотря себе под ноги, наступает на грёбаную жестяную банку. Протяжный скрежет раздаётся по всему первому этажу, и ругань байкеров мгновенно затихает. Вот же чёрт! Идиот! — Какого хрена там происходит? Прежде чем кто-то из байкеров успевает среагировать, Гаспар вбегает в гостиную и стреляет Хаммеру прямо по ногам. Слышится падение грузного тела, рухнувшего прямо на стол, болезненный вой Хью от многочисленных ударов Гаспара, посыпавшихся на него, крики бешенной брюнетки, с оглушительным топотом бегущей наверх по лестнице. На первом этаже осталось два человека, куда делся Койот за столь небольшой отрезок времени, Дэвид так и не понял. Брюнетка в панике выкрикивает имя своего приятеля, прося его прийти на помощь, но Дэвид бросается следом за ней, на ходу отдавая приказ оставаться Гаспару и Джонатану на первом этаже. Следом за ним бросается Майк, нервозно снимая пистолет с предохранителя на ходу. По лестнице он поднимается за считанные секунды, ловко перепрыгивая через каждые две ступеньки, и стремительно преодолевает коридор. Только в конце, остановившись возле двух запертых дверей, он отводит дыхание и резко дёргает дверь на себя. Но Дэвид не успевает сделать и шага во внутрь комнаты, когда раздаётся выстрел, но, к счастью, стрелявший в него промахивается. — Да чтоб тебя, везучий ты ублюдок! — зло кричит байкер, оглядываясь на ещё одного мужчину, который был без сознания, перепачканный в собственной крови. Прикрывая собой перепуганную Сьюзи, он нажимает ещё раз на курок, но выстрела не происходит. Пригнувшись, Дэвид целится в живот стрелявшему. Байкер в спешке перезаряжает дробовик, но Дэвид оказывается быстрее, и, когда пуля попадает в цель, тот в агонии издаёт вопль раненного зверя, рухнув на пол. Выронив заряженный дробовик, он хватается за живот руками, но остановить хлынувшие реки крови было просто невозможно. — Клянусь, я убью тебя и твою грёбаную суку! — не своим голосом кричит брюнетка, бросаясь в атаку. Значит, Ева была жива... Это несколько успокаивает Дэвида, и от облегчения он теряет бдительность, поэтому не сразу успевает отреагировать на несущуюся на него с диким воплем девушку. Она была не в себе, но её поведение, в основном, несёт угрозу только ей самой. Вцепившись в его волосы и одежду, она яростно шипит и царапается, это только злит Дэвида ещё больше, но не причиняет боль. Он наотмашь ударяет её по лицу, отчего она отступает от него и неуклюже пятится, спотыкаясь, и падает на пол прямо между двумя истекающими кровью байкерами, ударившись затылком и потеряв сознание. Позади Дэвида раздаётся испуганный скулёж Майка. Переведя на него взгляд, Дэвид отмечает, что парень сам находится на грани потери сознания. Майк с трудом сдерживает рвотный позыв, смотря огромными перепуганными глазами на распластавшегося байкера, корчившегося в агонии. Майк явно был напуган, поэтому полагаться на него нет смысла. Если в панике он устроит необдуманную пальбу, то может навредить Еве или убить её. Дэвиду нужно позаботиться о ней. Остальным была на руку её смерть. Её жизнь была важна только Дэвиду. Он подозревает, что трое его помощников были в сговоре, желая подставить его и стравить с Тони. Избавиться от парня было лучшим из вариантов. — Хэй, Майк, — Дэвид старается говорить успокаивающим тоном, хлопнув парня по плечу, пытаясь изобразить дружелюбие. — Отнеси эту девку на первый этаж. Она нам ещё пригодится. А этих можешь оставить — их всё равно хрен кто дотащит. Смотря с презрением, как Майк, пошатываясь, с трудом спускается по лестнице, на тощих руках неся брюнетку, Дэвид тяжело вздыхает, морально подготавливая себя к предстоящему зрелищу. — Если там кто-то есть, то советую тебе не делать глупостей. Моих людей всё равно больше, — тихо произносит он, прислонившись к двери. — Я безоружен, — раздаётся спокойный голос. — Девушка там? — Да, она со мной. — Ева, что с тобой? — дрогнувшим от волнения голосом спрашивает он, нервозно переступая с ноги на ногу. — Она без сознания. Ей нужен врач. — Дэвид прикидывает варианты развития событий. Каков шанс, что тот мужчина был вооружён? Он не присоединился с пальбой к своему другу, значит, был безоружен. Ногой ударив по двери, Дэвид резко отскакивает в сторону, но ожидаемых выстрелов не следует. Немного нахмурившись, он заглядывает в крохотную комнату, куда робко проникают первые лучи восходящего солнца. Там был только матрац, на котором сидит знакомый мужчина и заботливо прижимает к себе кровавое месиво, едва напоминающее человека. Дэвид знает, что ему следовало бы уклониться от возможных выстрелов, обороняться или броситься в атаку, но… Он впал в оцепенение, с благоговейным ужасом смотря на то, что было в руках Койота. В холодных отсветах солнца Ева выглядит просто ужасающе: Дэвид испуганно наблюдает, как начинает пузыриться розовая пена на залитых кровью губах, стекая на подбородок и капая на пол, и Ева с трудом пытается вдохнуть, но ей слишком больно, поэтому из неё вырывается всхлип вперемешку с ужасающим хрипом переходящим в бульканье где-то на уровни грудной клетки. С трудом устояв на подкосившихся ногах, Дэвид рукой опирается о стену, когда на него рушатся те воспоминания, от которых он не в силах был избавиться. Эти горькие вспышки кровавых кадров перед закрытыми глазами пропитывают его насквозь яростью. Это он был ответственен за её мучения… Он опять был виноват! Дэвид так и не смог отыскать оставшихся в живых дружков Лаки. Он не увидел ни мук, ни страха, ни боли в глазах Лаки, когда убил его. Он так и не смог отомстить за сестру. Но он может отомстить за неё. — Что. Здесь. Произошло. — Дэвида передёргивает от гнева, который он испытывал лишь раз в своей жизни. В ту ночь он убил Лаки. Его ожесточенный взгляд встречается с нерешительными глазами Койота, и тот опускает голову вниз, успокаивающе поглаживая окровавленный дрожащий комочек. — Это была затея Сьюзи и Хаммера. Она подсыпала ей что-то в пищу, а те трое… Они попытались её изнасиловать, пока Хью стоял на стрёме и наблюдал, — голос байкера дрогнул, он со страхом смотрит на Дэвида, когда тот в ярости надавливает на курок, и сбивчивым шёпотом добавляет: — Они пытались, но она стала отбиваться, и они этого не сделали. — Ты Койот, верно? — Да, — запинающимся голосом произносит мужчина. — Клянусь, я в этом не участвовал. Я не знал, что они собираются делать. Я пытался защитить её… — сбивчиво бормочет он, шумно сглотнув. Дэвид старается себя сдерживать, пока ярость вкупе с болью не довели его до необдуманных поступков. Он с трудом заставляет себя убрать палец с курка, чтобы не нажать на него и не пристрелить Койота. Смотреть на Еву у него нет сил. Если посмотрит на неё вновь… В носу предательски защипало. — Я верю тебе, Койот, — сдавленным голосом произносит он, с трудом сглатывая образовавшийся ком в горле. План мести созревает в голове моментально: эти ублюдки пожалеют о том, что пытались сделать с ней. — Я дам тебе уйти, но только потому что знаю, что ты с самого начала не хотел в этом участвовать. Свисток мне всё рассказал. Из моих тебя никто не видел. Советую тебе поскорее свалить отсюда, потому что за них я не ручаюсь. Игнорируя бессвязные слова благодарности и тихие всхлипы, Дэвид отрешённо смотрит на Еву. Её залитое кровью лицо было сплошь в синяках, отяжелевшие веки постепенно приобретают бордовый оттенок. Её губы мелко дрожат, когда она пытается сделать глубокий вдох, но болезненно морщится, откашливаясь кровью, не переставая сильно трястись. На рёбрах и спине видны бурые следы от ботинок, а ноги и руки были сплошь усеяны ушибами и кровавыми подтёками — было видно, что её пинали, пока она пыталась защитить себя. Сглотнув, он отводит взгляд в сторону. Только сейчас Дэвид понимает, чего стоила его задержка. Никогда он не простит себе то, что Еве пришлось пережить здесь. Укрыв её обнажённое тело своей курткой, Дэвид направляется в гостиную. Он глубоко выдыхает. Пальцы гудят от боли из-за той силы, с которой он сжимает рукоятку пистолета. Дэвид скрипит зубами, пока ярость душит, заполняя каждую клеточку тела. Спускаясь по лестнице вниз, он позволяет старым воспоминаниям всплыть в памяти, наполнить его ненавистью, постоянно сжимающей сердце, переплетает их со свежими образами его Евы, избитой и дрожащей на грязном матраце. Это было достаточным топливом для того, что он собирается сделать. В гостиной он видит распластавшегося на полу Хаммера с простреленной ногой, над ним возвышается Гаспар, связывая руки за спиной веревкой. Рядом лежит связанный бармен с кляпом во рту, перепугано смотря на отключившуюся брюнетку. Грубо оттолкнув Гаспара, Дэвид за волосы хватает Хаммера и оттаскивает в сторону. На мгновение в глазах Гаспара мелькает гнев, и Дэвиду кажется, что тот собирается толкнуть его в ответ, но столкнувшись со взглядом Дэвида, мужчина затихает и отступает в сторону, поняв, наконец, что с Дэвидом опасно связываться. — Гаспар, нож! — голос Дэвида даже вибрирует от ненависти и ярости. Хаммер учащённо начинает дышать, пытаясь выпутаться из мудрёных узлов, зло шипя проклятия и угрозы. Дэвиду приходится пнуть его по раненому колену, чтобы тот оставался на месте. Взвыв от боли, Хаммер замирает, но рассыпаться в угрозах так и не остановился. Когда Дэвид чувствует холодную сталь в руке, в его кровь хлыщет поток адреналина, и ярость затмевает его разум. Этот ублюдок причинил ей боль… — Я обещал тебе, что если ты сделаешь с ней что-то, то твоя смерть будет не из лёгких. Ты помнишь об этом? Кивни, если помнишь! — Хаммер испуганно кивает головой, словно китайский болванчик. Жажда крови затмевает разум Дэвида, ослепляя. — Помнится, сукин сын, ты угрожал выпотрошить меня? Подняв нож, он вонзает его прямо в солнечное сплетение, наблюдая, как начинает сочиться кровь из открытой раны. Хаммер заорал во всё горло, пытаясь выкарабкаться, поэтому Дэвиду приходится сесть ему на ноги, чтобы тот не смог выбраться. На его руки, рубашку, брюки брызжет фонтаном кровь, когда он вырывает нож. Дэвид с шумом втягивает носом воздух, уловив запах металла и соли. В его кровь хлынул новый поток эндорфинов и ярости. Снова вонзив нож в проделанную дыру, он медленно погружает лезвие и ведёт его вниз, наблюдая, как разрываются ткани, лопаются, противно хлюпая внутри. Кровь заливает руки Дэвида, разрастаясь алой лужей под едва дышащим телом Хаммера. Дэвид почти не слышит криков крашеной брюнетки и её дружка, проталкивая лезвие вновь и вновь, зато видит, с каким ужасом смотрят на него сообщники. И страх окружающих его людей вкупе с яростью дарят Дэвиду чисто мужское удовольствие. Вынув с противным бульканьем нож из кишок безжизненного тела, Дэвид осматривает вспоротый живот и кровавое месиво из внутренностей, пока его разум медленно проясняется. Он чувствует, что поступил правильно, отомстив за неё. Он наслаждался болью и страхом — это было правильно, ведь как иначе он ещё бы отплатил за каждую каплю пролитой крови и той боли, которая будет преследовать её ещё очень долго? Дэвид ничуть не жалел о сделанном. Они заслуживают гораздо худшей смерти. Но лучше от этого ему не становится. Их смерть ничего не меняет. Ни прошлого, ни будущего. Те короткие мгновения удовлетворения не смогут затмить постоянную боль. Эта боль будет преследовать постоянно, пока бьётся сердце. И даже осознание, что обидчик мёртв, в конечном счёте, никак не залечит раны. Окинув взглядом залитую кровью комнату и услышав крики тех, кому предстоит закончить жизнь тем же способом, мысли Дэвида нехотя возвращаются к Еве. Ей больно и страшно. Она может умереть… Он нужен ей. Долго смотря на подрагивающего Гаспара ледяным взглядом, Дэвид резко протягивает тому нож. Тот вздрагивает от испуга, отшатнувшись в сторону, издав непонятный звук, походящий на вскрик. Это было почти забавно, и Дэвид бы даже улыбнулся, если бы в его голове не копошились неприятные мысли. Для чего Тони посвятил Гаспара в их планы? Чем он мотивировал их желание убить Марцио? Что конкретно он ему рассказал? Если Гаспар знает о том… Ярость вскипает в его жилах, и Дэвид с трудом сдерживает себя, чтобы не проткнуть Гаспара. Внимательно посмотрев на позеленевшее, покрытое испариной лицо, Дэвид видит в глазах Гаспара только страх. Будь там снисхождение, то это бы многое меняло. Тони предал его. Его доверие. Требуя слишком много от Дэвида, он забывал спросить столько же с себя. Что ж, это тоже была его месть. И он тоже имеет право её переиграть на своё усмотрение. — На втором этаже остались двое. Прикончите остальных точно также. Этого, — он указывает на Хью, — убить последним. Пусть понаблюдает, что его ждёт, раз ему это нравится. Дом сжечь. Не оглядываясь больше, он направляется на второй этаж. По пути он видит ещё истекающего кровью и корчившегося от боли мужчину, но как только он замечает Дэвида, то затихает и старается притвориться мёртвым. Это был один из её мучителей. Ярость вновь затмевает его разум, и он уже было решает вернуться назад и прикончить его, когда в комнате рядом раздаётся жалобный всхлип и напугавший его кашель. Её нужно срочно везти ко врачу. Когда он заходит к ней в пустую комнату, его сердце сжимается от боли. Когда он наклоняется к ней, жалея, что был перепачкан в крови того ублюдка, то с трудом борется с жжением в глазах и носу, но когда он аккуратно поднимает её дрожащее тело на руки, то едва может разглядеть её лицо. Её лицо искажается от боли, и она, хныкая, сдавленно бормочет его имя, бессознательно зовя на помощь. Сердце Дэвида пропускает удар, а потом мчится галопом, будто он слишком долго бежал, пытаясь укрыться от того, что его неминуемо настигнет. Взглянув на неё будто впервые, он видит перед собой ребёнка, так отчаянно желавшего найти хоть кого-то в этом мире, кто смог бы разделить её одиночество и защитить от той боли, которая следовала за ней по пятам. Ева искала любви, но вечно доверялась не тем людям. Она была беззащитна, и этим пользовались все, даже он… Ты не сможешь её убить. Не сможешь позволить кому-то причинить ей боль. Осознание. Оно пошатнуло Дэвида до самого основания. Внезапно месть перестаёт казаться такой необходимой. Нет, её нужно было исполнить, но не ценой жизни Евы. Глядя на неё, его переполняют сожаление и гнев, в дополнение к вихрю эмоций, на анализ которых у него нет времени. Дэвид не мог найти ни одной причины, по которой он не мог послать их план мести куда подальше и оставить Еву себе. Нахрен Тони. Нахрен его вечные козни, которые он строит за его спиной. Дэвид устал от этого дерьма. Он устал делать то, что нужно, вместо того, что хочется. — Моя девочка, — хрипло шепчет он, оставляя невесомый поцелуй на её лбу. — Обещаю, я всё исправлю.