Глава 4. Пути расходятся
13 апреля 2018 г., 09:28
Лёжа ночью на своей маленькой кроватке, Хината дрожала, спрятав лицо в подушку. У неё очень давно, с раннего детства не было панических атак, однако теперь она переживала одну: глубокую, засасывающую, медленно тянущуюся с середины дня.
Хинате никогда прежде не было настолько страшно. Ни когда она выходила на экзамене на бой против Неджи-нии-сана; ни когда вставала между Пейном и обессилевшим Наруто-куном; ни когда принимала на себя удар, уберегая любимого. Ведь то было дома, где подобное — неотъемлемая часть жизни. В этом же мире, более мягком, спокойном, Хината впервые познала, что значит жить без постоянного опасения нападения из засады. И вот теперь…
Двое шиноби Акацуки рядом. В этом же доме. За стенкой.
Спокойствие и умиротворение лопнули, точно мыльный пузырь, и его брызги обратились острейшими лезвиями, впившимися в сердце Хинаты. Ужасно лишаться чувства защищённости. Когда же это сопровождается полным неведением относительно перспектив — и того хуже.
Хината зажмурилась, глубоко вдохнула и выдохнула несколько раз и перевернулась на спину. Она пыталась медитировать, однако страх не позволил найти точку совершенной расслабленности и безмыслия. Она пробовала рассуждать логически, но неизменно срывалась в глупую панику.
Как был бы разочарован отец, если бы видел её сейчас.
Во всей ситуации главный вопрос и причина испугов — будущее. Как Акацуки теперь, рассекретив её, себя поведут? Они останутся в приюте или сбегут? Или бежать придётся самой Хинате?
Последнего ей крайне не хотелось. Хината знала, что за побегом последуют бродяжничество, лишения и одиночество. Конечно, она шиноби, привычна… но то на миссиях. Дома Хината никогда ни в чём не нуждалась. У неё всегда была отдельная комната в главной усадьбе поместья, уютного и такого надёжного; у неё всегда была чистая одежда, которую подготавливали слуги; всегда была вкусная еда, за которую не нужно было сражаться. Её жизнь в Конохе — полная противоположность существованию во время миссий вне деревни, и сама мысль о том, что вся жизнь может превратиться в бесконечную миссию, пугала Хинату до дрожи. Прав был отец, когда говорил: она слишком слаба духом, чтобы возглавить клан.
Быть может, проще вновь умереть?..
Хината дёрнулась. Смерть — и в самом деле выход, когда нет альтернатив. Есть ли они у неё сейчас? Хината не знала. Она была плоха в просчёте мотивов, поэтому даже представить не могла, что задумают Акацуки.
Учиха Итачи и Дейдара. Один — нукенин её деревни, вырезавший весь свой клан и погибший от руки Саске-куна; другой — отступник из Ивы, победивший Казекаге и умерший во взрыве. Что Хината знала о них? По сути, почти ничего. Исходя из того, что она слышала от Шикамару-куна, собиравшего информацию обо всех членах Акацуки, Дейдара использует практически только взрывы, свой Кеккей Генкай, однако и этого ему более чем хватает для победы над сильнейшими шиноби. По словам Неджи-нии-сана, сражавшегося с ним, Дейдара проворен, в какой-то мере расчётлив и однозначно одержим. Наруто-кун характеризовал его «придурок со взрывами».
С Учихой Итачи дела ещё хуже. Он — холодный и жестокий ум, спланировавший уничтожение целого клана носителей Кеккей Генкай; его способности выходили за рамки понимания простого чунина. Специализацией Учиха традиционно являлись гендзюцу и огненные техники, а также кендзюцу, соединённое с возможностью читать движения противника, — наверняка всем этим Итачи владел на очень высоком уровне. Этот человек — рассуждал с друзьями Шикамару-кун — опасно интеллектуален, мгновенно разрабатывает планы. Наверное, Шикамару-кун говорил о нём с Какаши-сенсеем: насколько Хината знала, тот был как-то связан с Итачи во время службы в АНБУ. То, что Итачи прежде состоял в спецотряде деревни, вдвойне плохо: он знает тайны Конохи и может знать что-то о Хьюга. И если первое теперь не являлось проблемой, второе могло сказаться на будущем Хинаты.
Она смяла в кулачках одеяло, силясь унять дрожь. И Дейдара, и Итачи — оба безжалостные и смертельно опасные нукенины, за плечами которых годы отступничества. Хината и близко не может ничего противопоставить им, тем более в этом детском, пока ещё не развитом теле.
«Может, всё-таки смерть?» — подумала Хината, бесцветно глядя на занимающийся за окном рассвет.
***
Подперев голову кулаком, Дейдара ложкой вырисовывал бессмысленный узор на поверхности остывшей и покрывшейся корочкой овсяной каши. В то утро он обмозговывал одновременно многое. Во-первых, планы на будущее. Как уже сказал Итачи накануне, Дейдара не имел намерения оставаться в этой дыре. Да, тут кормят; да, здесь есть крыша над головой — Дейдара предпочитал говёную, но свободу. К тому же, разве он не сумеет устроиться со всем удобством? Конечно же сумеет, ему не привыкать превращать заброшки в отличные логова. Чего только стоил тот старый храм, возведённый в честь неясно каких богов, где Дейдара обитал почти целый год до того, как Акацуки его нашли и взяли в оборот. Во-вторых, Итачи. Этот ублюдок как будто поставил себе целью портить Дейдаре жизнь: даже на перерождение за ним последовал, чтоб его! Дейдара был бы согласен даже на компанию Хидана — идиота, но с которым хоть весело порой. В идеале Дейдара хотел бы вновь увидеть напарника. Сасори-но-Данна, конечно, был распоследнней сволочью и ничего не смыслил в Искусстве, но Дейдара как-то привык к постоянным спорам с ним и просто нахождению рядом. Сасори вынудил его, беспечного, научиться быть параноиком. С Сасори было интересно поговорить. Дейдара недолюбливал его за твердолобость в нежелании признать Истинное Искусство, но искренне уважал за силу и ум. А тут — нате пожалуйста, Учиха Итачи! Его Дейдара ненавидел. Итачи не играл честно: он манипулировал, при помощи гендзюцу или слов получая, что хочет. Дейдаре такой подход претил; особенно — в связи с тем, что он сам попадал под воздействие треклятого Шарингана. Именно поэтому, как только Итачи заговорил о каких-то там отношениях, Дейдара не замедлил его обломать: нафиг ему не упало плясать под дудку Учихи! Тот ведь имеет на уме однозначно не партнёрство. Собственно, присутствие Итачи в этом приюте — ещё один веский повод свалить поскорей и никогда не возвращаться. В-третьих, Дейдара совсем чуть-чуть думал о коноховской девке. Хьюга Хината… Вся серая под стать глазам, она заняла в столовой место как можно дальше и от Дейдары, и от Итачи. Её страх Дейдара ощущал почти физически и наслаждался им. Вот чего ему так не хватало в этом мире: человеческого страха перед его Искусством! Впрочем, низко наслаждаться своим превосходством над убогими, а девчонка в данный момент боялась не дел, которые видела своими глазами, а просто имён нукенинов. Таких людей Дейдара противниками не рассматривал и вообще не задерживал на них внимания дольше, чем требовалось, чтобы взорвать. К сожалению, и это в-четвёртых, со взрывами у Дейдары были проблемы. Даже если забыть на время о болезненном процессе активации того дурного киндзюцу, что наградило его возможностью смешивать чакру с материальными объектами, — Дейдара всё ещё не обнаружил материала, который воспринимал бы чакру. Пока вопрос стоял даже не в контроле — просто бы найти нечто, пригодное для использования, а там уж пойдут тренировки и всё образуется! Но этот дурацкий мир не давал Дейдаре даже призрачной надежды на то, что однажды расщедрится и подарит ему его любимую глину или её подобие. Это вгоняло Дейдару в печаль. — Дети, прошу внимания! — поднявшись из-за воспитательского стола, громко сказала старуха Пламм. — Сейчас, пожалуйста, выйдите в холл и постройтесь по парам. Мы идём на службу, и вы должны вести себя прилично. От этой новости Дейдара оживился. Вот он, превосходный шанс свинтить! Шиноби не составит труда «потеряться» в толпе, для этого чакра не нужна, а ловкости Дейдаре даже в нынешнем состоянии не занимать. Вместе с детьми Дейдара вышел в холл. Многие мелкие боязливо косились на него, никто не спешил вставать с ним в пару. К Итачи прилипла какая-то девчонка и пыталась вывести его на разговор. Хината свалила в самый конец колонны и вполне успешно пыталась слиться с интерьером. В тот день погода испортилась, и вышел Дейдара под неприятную морось. Поморщившись, он повёл плечами, на миг заностальгировав по форме Акацуки: их широкополые шляпы прекрасно защищали голову от дождя и солнца, а водоотталкивающие плащи нередко становились палатками, когда ночевать приходилось на голой земле. «Мне бы сейчас такой, — замечтался Дейдара. — А ещё сумку глины и кунай — тогда бы жизнь стала прекрасна». Теперь, к сожалению, у него не было даже ножа, который полицейские так и не вернули, несмотря на настоятельное требование. Из одежды — только приютская выходная форма: серые брюки, белая рубашка и вязаная жилетка, а ещё тонкая куртка поверх. От этого безликого шмотья с нашивками заведения Дейдара собирался избавиться при первой возможности. Когда они миновали высокие кованые ворота и приют остался позади, Дейдара шумно втянул носом воздух свободы. Рвануть прочь от этих унылых бестолочей хотелось уже сейчас. «Терпение, — уговаривал себя он, следуя вместе с колонной по серым лондонским улицам. — Чем позже старые козы заметят, что меня нет, тем лучше». Спиной он чувствовал на себе тяжёлый взгляд Итачи, но значения не придавал: нравится — пусть смотрит, только б не вмешивался — для своего же блага. Помешать себе сбежать Дейдара не был намерен позволить. Церковь, куда их привели, была большая, светлая и людная: многие явились на воскресную службу, народ стоял даже в проходах. Дейдару это более чем устраивало. Он выбрал для себя удобное место около бокового прохода и, когда началась церемония, принял крайне заинтересованный вид. Краем глаза он наблюдал за воспитательницами: старуха Пламм была полностью поглощена обрядом, а вот миссис Стоун зорко оглядывала детей. Дейдара тихо цыкнул, но поспешных действий решил не предпринимать: лучше уж подождать немного и получить свой шанс. А служба всё шла и шла. Слушая бормотание священников, Дейдара вяло рассматривал картины на стенах. Он не верил в богов, его религией было Искусство; впрочем, стало интересно, как тот же Хидан бы себя повёл, попади он в это место, вынужденный присутствовать при восхвалении другого бога. «Впрочем, что значит «как»? — про себя хмыкнул Дейдара. — Достал бы косу и пошёл навязывать своё видение!» Материализовавшаяся перед мысленным взором картинка подняла настроение, и Дейдара вновь покосился на миссис Стоун. Та не смотрела в его сторону: её внимание приковали болтающие мальчишки, которым женщина пыталась без слов сделать замечание и заставить заткнуться. Это был шанс. Тихо и незаметно Дейдара соскользнул со своего места и тут же затерялся среди людей, стоявших в проходе. Быстро прошмыгнув между ними, он вышел из церкви и улыбнулся тучам. Уже заворачивая за угол улицы, он оглянулся — как раз вовремя, чтобы заметить Итачи, удалявшегося в противоположном направлении. «А этого куда понесло?» — на миг задумался Дейдара, но тут же плюнул и заторопился прочь.***
Выбравшись из церкви, Итачи мельком взглянул в спину Дейдаре, решительно сворачивавшему за угол. Что ж, Дейдара говорил, что уйдёт — так и поступил; похоже, в конечном итоге он не только трепаться горазд. Потеря одной из потенциальных фигур для использования беспокоила Итачи лишь слегка: Дейдарой сложно управлять без Шарингана, поэтому лучше и вовсе не иметь его поблизости. Итачи не любил конфликты, а Дейдара обладал талантом их создавать на ровном месте. Без него спокойнее. Кроме того, ещё одна фигура всё-таки остаётся. Что делать с Хинатой, Итачи пока не решил, отложив этот вопрос на будущее: в данный момент у него другие заботы. Одна из первых вещей, которые заставили его выучить Сэм и Лорен, — их домашний адрес. Также Итачи знал, в какой части города находится дом, а потому, взяв одну из бесплатных карт для гостей Лондона в стойке у туристического бюро, без проблем выяснил, куда идти. Итачи ощущал острую потребность разобраться в происходящем, рассекретить силы, вызывавшие панику в Сэме. Итачи не назвал бы его слабохарактерным, скорее даже наоборот: его отец в этом мире отличался внутренним стержнем и впечатляющей для гражданского храбростью. Как-то раз — Итачи был тому свидетелем — на их улице посреди ночи загорелся дом, и Сэм, едва проснувшийся, бросился помогать до приезда пожарных. Войдя в объятое пламенем здание, он вынес оттуда младенца, чем вызвал благодарность родителей и напугал Лорен до потери сознания. Если человек без особенных способностей храбр достаточно, чтобы войти в горящий дом, пустяк не сможет заставить его сбежать, бросив сына. Опять-таки, из подслушанного разговора было понятно, что всё это неким образом связано с прошлым отца Сэма. Этого своего дедушку Итачи не видел ни разу: тот умер в относительно раннем возрасте от болезни, определить которую врачи так и не смогли. Уже само по себе это наводило на мысли, и Итачи даже подумывал, что неплохо было бы проверить медицинский и полицейские отчёты по данному делу… И тут же напомнил себе, что не обладает Шаринганом. Без него добыча сведений делалась более затруднительной. «Как действовал Сасори?» — задумался Итачи, шагая вперёд, стараясь выбирать улочки, где было меньше людей в выходной день. Насколько ему известно, Сасори преимущественно обманывал, угрожал и ставил печати на разумы своих шпионов. С печатями у Итачи нынче имелись те же проблемы, что с Шаринганом и гендзюцу, а вот на словесные методы воздействия можно было не рассчитывать вовсе: в этом мире никто не воспримет всерьёз угрозу ребёнка. Так что с добычей сведений о деде придётся подождать как минимум до обретения Шарингана. Что касается Сэма и Лорен. Итачи был уверен, что сможет разговорить их при правильном построении диалога. Особенно Лорен: у неё нет стального стержня, она жалостлива и мягка, и воззвать к её чувству вины не будет сложно. Пожалуй, имеет смысл поймать её, когда будет одна, и уже потом поговорить. Наконец Итачи свернул на свою прежнюю улицу. Усилив бдительность — не хотел быть замеченным соседями, — он прокрался к дому, где провёл последние шесть лет. Все окна и двери были заперты. На столбике перед домом висела табличка «Для продажи». Итачи остановился перед ней, безотчётно хмурясь. Видимо, всё ещё хуже, чем он думал, если Лорен и Сэм уехали отсюда настолько быстро. «Что у них за секреты?» — подумал Итачи, запоминая название риэлтерской конторы для последующей проверки. Однажды он обязательно разберётся. Ну а пока… Дом был бесполезен, поэтому Итачи ушёл, задаваясь вопросом: что теперь делать? Бродяжничать? Эта мысль претила Итачи. Одинокий ребёнок в недружелюбном городе — не лучшие условия существования, свободные, да, но обременённые множеством трудностей. Где спать по ночам? Что есть? Во что одеваться? А если болезнь?.. Выдающимся снабженцем Итачи не был никогда: ни в клане, ни в АНБУ, ни в Акацуки этого от него не требовали. С тех пор, как присоединился к организации, Итачи заботился почти только о медикаментах для себя: многое доставалось товарищами для «общих нужд» и относительно честно делилось между всеми. Во время же миссий ночлег и, после определённого периода сотрудничества, еда были заботой Кисаме, который был больше Итачи приучен обеспечивать себя сам. Здесь же, чтобы нечто получить, придётся красть, а это — когда не являлось миссией — Итачи считал ниже достоинства шиноби. Выходит, что вернуться в приют святой Анны будет умнее всего: там кров и стол, относительная безопасность. Кроме того, возможно, в конечном итоге удастся привлечь к сотрудничеству Хинату. Получить в компаньоны Хьюгу с её Бьякуганом было бы хорошо: эти глаза полезны, когда нужно разведать что-то. Сама по себе девочка производила впечатление испуганного зверька: сжималась, пряталась в угол и пыталась быть незаметной. Возможно, её удастся раскрыть — но лишь в том случае, если получится убедить в отсутствии злого умысла. Задача не из простых, учитывая личность Итачи; и в то же время — важная инвестиция в будущее. Кроме того, Итачи в самом деле не имел ничего против Хьюга Хинаты. Если ей хватит ума это понять, они могут стать партнёрами. Придя к решению, Итачи кивнул сам себе и по карте нашёл дорогу обратно в приют.
