Сборник омаков к Лезвию

       Возвращаясь домой, Мадара улыбался, чем вызывал у встречных нервную икоту. Сегодня день прошел просто отлично — Наруто нигде не накосячил, вёл себя на саммите соответствующе своему статусу. Ну не считать же серьёзным косяком то, что при прощании он полез обниматься с другими Каге? Да и то, Мадара подозревал, что Наруто просто перенял у него любовь к злым шуткам. Зато вытянутые лица Каге того стоили.        Но стоило ему переступить порог, как улыбка увяла, а сам он как можно скорее юркнул назад и захлопнул дверь. В доски глухо застучало, несколько лезвий даже высунули наружу острые клювы. Жажда крови Какаши теперь чувствовалась даже здесь, стремительно нарастала. Мадара поспешно запрыгнул на крышу и правильно сделал, потому что дверь распахнулась и жена стремительно вылетела наружу, полыхая гневом и электрическими искрами. Она моментально его почувствовала и тут же молча метнула с обоих рук ещё порцию железа. На этот раз Мадара уже забеспокоился. Не такой реакции он ждал и не так скоро. Он спешно отскочил, а потом ещё раз, уходя от взрыва. Часть крыши провалилась внутрь, а Какаши вдруг остыла и перестала испускать такое чудовищное КИ.       — Слезай, пока не провалился! — резко скомандовала она и обернулась к зевакам, снова раскручивая жажду крови. Те моментально испарились, а Мадара и в самом деле спрыгнул вниз, подошёл и обнял сразу же обмякшие плечи.       — Пойдём в старый квартал, там есть барьеры и нет любопытных. Догадалась, да?       Удивительно, но Какаши подозрительно шмыгнула носом, а потом повернулась, ткнулась лицом в его шею. Вставшие торчком волосы перестали искрить и улеглись в прежний беспорядок.       — Нет, меня сегодня отстранили от заданий и приказали урезать тренировки. И я по-прежнему хочу тебя пришпилить к чему-нибудь! Ну почему так скоро?!        Мадара бросил на какого-то осмелевшего недовольный взгляд и утащил Какаши шуншином ближе к кварталу Учиха. Кардинальная перестройка до него ещё не добралась, барьеры были на месте и там их никто не побеспокоит. Какаши высвободилась как только они оказались на точке выхода, мрачно сообщила.       — Я сегодня чуть не шлёпнулась с крыши. Уровень чакры прыгнул и меня чуть не сбросило. Цунаде-сама долго смеялась, а потом объяснила. Ты гад и сволочь.        Мадара спрятал улыбку и подхватил свою вредину под руку. Какаши не унималась, правда громкость убавила.       — Наши как-то прослышали и всё время таскаются с поздравлениями. Я теперь ненавижу фрукты. Куда ты меня тащишь?       — Буду тебя любить. Это тебя умиротворяет и лишает кровожадности. А потом поздравлю, разумеется. Прости, но свой подарок ты завалила черепицей и мне понадобится время, чтобы найти замену.       От подзатыльника он уворачиваться не стал. Какаши уже достаточно остыла, чтобы он был символическим.       — Ты знал! — она пристально уставилась ему в глаза и, кажется, снова начала злиться.       Мадара весело хмыкнул и, подхватив жену на руки, помчался к кварталу. Конечно же, он догадывался. Трудно было не заметить, что его личная любимая пакость начала несоразмерно много лопать сио-дзуке из баклажан и дайкона. Какаши крепко и больно вцепилась в его предплечья, предсказуемо потребовала поставить её и не маяться дурью.       Он-то послушался, но только после того, как пересёк границу барьера. Тут же обнял покрепче и сообщил, уже не пряча радостной улыбки и довольных глаз.       — Я догадывался, но мне нужно было официальное подтверждение. Какаши, я рад до безумия!        Какаши упрямо буравила взглядом землю под ногами и долго молчала. Мадара не выдержал, приподнял пальцами её подбородок и озадаченно спросил.       — Ты что не рада? Да нет, мы же решили, что пора и ты была только за. Что изменилось? О, Какаши, только не говори, что ты боишься!       — Дурак ты, — упрямо поджала губы Какаши. — боюсь. Ответственности. Это не распугивать мелких идиоток и не притворяться тупицей при дворе даймё.       Мадара не дал ей продолжать, потянул вглубь квартала. Нужный дом был не так уж и далеко, а её раздражение нужно было срочно пригасить и перенаправить. Какаши вдруг хохотнула и высказалась.       — Мадара, а ведь у нас уже семейная традиция есть — ломать свои дома. И я пока веду в счёте. Не хочешь сравнять счёт и развалить ещё один?        Она выглядела почти довольной и Мадара порадовался, что заблаговременно привёл в порядок дом Саске. Будто знал... Хотя, почему будто?        Какаши вздохнула и неловко улыбнулась, взъерошила затылок. Кажется даже покраснела чуть. А ещё, они уже скрылись из виду и Мадара немедленно этим воспользовался — остановился, притянул жену к себе и принялся целовать. Пока неторопливо, почти целомудренно. Какаши отвечала медленно, почти лениво, но потом оживилась, слабо прихватила его губу зубами, заставляя не дёргаться и вжикнула молнией форменного жилета. Пришлось расслабиться и ждать, пока она заберется ладонями под водолазку и отпустит его. Но это ничуть не мешало ему отвести с её шеи упавшие светлые пряди и проехать пальцами за ухом, так, как она любила. Какаши отпустила его, легонько лизнула прикуску и требовательно царапнула кожу на животе, над ремнём.       Это простенькое действие всегда было почти магическим, а сегодня Мадара отреагировал ещё острее. Он снова поцеловал, уже намного требовательнее и глубже, зарылся пятерней в спутанные пряди на её затылке. Какаши только вжалась в него, вцепилась пальцами в бока и качнула бедрами. И тут же разорвала поцелуй, едва заметно улыбнулась.       — Ты завёлся, — почти промурлыкала она и снова поёрзала в его руках, притираясь к стоящему колом члену. — Смыться, что ли и оставить тебя справляться самому?       — Это будет слишком жестокая месть, — отметил Мадара, нарочито хмурясь и видя, что Какаши на этот раз говорит не серьёзно. — Бывший дом Саске чист и свободен.        Она прищурилась, чуть отодвинулась и он коротко выдохнул, когда её ладонь проехалась по его паху — коротко, плотно и почти обжигающе.       — Позаботился, значит? Очень хорошо!        Она вывернулась из его рук и целеустремленно пошагала к дому, стаскивая жилет. Зачем-то она зашвырнула его в кусты, походка стала дёрганой. Теперь Какаши снова полыхала раздражением и Мадара с удивлением понял, что такими резкими переменами настроений она тоже раньше не страдала. Нравится ли ему это, он ещё не знал, но решил, на всякий случай, поводов не давать. А ещё уточнить у Обито, было ли такое у Анко.        Он догнал её уже на пороге дома и Какаши тут же ухватила его за ворот, втащила в прихожую. Вцепилась в губы агрессивным поцелуем, занимаясь его ремнем. Звякнуло, хрустнуло и штаны сразу стали свободнее. Мадара нахмурился, отодвинулся и захлопнул дверь.       — Нет, моё чудо, мы не будем сегодня воевать в постели, — мягко сообщил он и вытащил из петель брюк испорченный ремень, подтянул их повыше. А потом снова подхватил её на руки, занёс в комнату, где когда-то они уже жили несколько дней. Конечно же Какаши и не подумала отпустить его шею, когда он уложил её в кровать и ему пришлось повозиться, вытряхиваясь из брюк. И всё же, какая она мстительная! Стоило ему бросить штаны подальше, как жена тут же отпустила его шею и попыталась залезть к нему в трусы. Нет, Мадара против совсем не был, просто не хотел торопиться. А такие действия могли его заставить. Потому он немедленно поймал обе ладони, по очереди прижался губами к чувствительным запястьям, глядя в лицо Какаши. Её губы приоткрылись, дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но она явно передумала и улыбнулась.        Мадара отпустил расслабившиеся руки, нагнулся ближе и оттянул ворот, чтобы коснуться губами впадины между ключицами, коротко лизнул кожу и скользнул ладонями вдоль тела. Она немедленно выгнулась, чтобы ему было удобнее снять с неё форменную водолазку. Однако Мадара не спешил — сперва он опустился ниже и прижался щекой к теплому животу, погладил ладонью бедро, неторопливо поднимаясь выше, к ремню и застежке. Второй рукой он задрал водолазку выше и повел цепочку поцелуев по открывающейся коже. Какаши засопела, подозрительно затихла, позволяя себя раздеть до конца и подставляясь под поцелуи и прикосновения. Ненадолго он задержался, дораздевшись до конца и не сводя с нее взгляда. Какаши не торопила, только улеглась удобнее и рассеянно-одобрительно его рассматривала.       Новый взгляд в глаза был похож на удар клинка или молнии — Какаши им любовалась. Снова. Как всегда.        Мадара почти мгновенно оказалcя рядом. Позволил ей забраться пальцами в волосы, выдержал вопли инстинктов, когда Какаши крепко, больно прикусила ему кожу на горле. Она точно знала, что делает и заводила его, касаясь чувствительных мест. Он выждал момент, когда жена потеряла осторожность и перевернул её на живот, прижал собой к постели. Кровь горячо бухала в висках, возбуждение требовало немедленных действий. Какаши негромко вздохнула, оттопырила зад и он едва нашёл в себе силы удержаться. Скользнул по коже ладонями, ощутил напряжение её мышц и легкую испарину. Она уже давно его хотела. Это же подтверждало и то, что она была люто мокрая, а его прикосновение разбудило в ней дрожь. Непроизвольно Какаши подалась навстречу его пальцам, всхлипнула, когда он не поддался немой просьбе и продолжил ласкать спину, плечи и ягодицы.        Бледная, почти сошедшая отметина на плече прочно приковала взгляд Мадары. Он помнил этот шрам ещё раной. Тогда у него ничего кроме легкого любопытства и раздражения к этой женщине не было. Зато сейчас...       — Моя, — шепнул он перед тем как прижаться губами к метке и проскользнуть руками к груди, оттянуть отвердевшие соски, потом охватить груди ладонями полностью, отчего Какаши снова нечленораздельно простонала что-то ругательное и вжалась в него крепче, её ладонь судорожно скомкала простынь и поехала ниже, спряталась у лица. Торопыга. Она всегда хочет всё и сразу. Он проехал губами по плечу, к шее, прихватил ими мочку и дохнул жарким теплом, прошёлся ладонями по бокам и бедрам, коснулся живота и легонько надавил, заставив приподняться для него. Какаши немедленно и послушно подставилась, коротко застонала от осторожного проникновения. От этого желание становилось ещё невыносимее и крепче, а удовольствие острее. И тем не менее он сдержался, брал её неторопливо, до самого конца, наращивая все эти ощущения, эту сумасшедшую смесь нежности, жажды и любви. Какаши под ним сходила с ума, вскрикивая, путаясь пальцами в простынях и его пальцах, сжимая их до хруста, извиваясь и требуя больше и немедленно. От этого и в самом деле можно было рехнуться и Мадара не стал больше ждать, ускорился, добившись хриплого, протяжного вскрика своей женщины, конвульсивной дрожи её тела и собственного оргазма, яркого, почти ослепляющего и жаркого. Он отпустил Какаши, позволив ей распластаться и осел назад, прикрыв веки и восстанавливая дыхание. Когда он позволил ему сбиться, Мадара не знал, но это точно было давно.        Какаши завозилась и почти сразу же приткнулась к нему под бок, плотно уткнулась носом и забросила руки на плечи. Он тут же поспешил обнять её в ответ и счастливо улыбнулся не открывая глаз.       — Скоро повторим, — шепнул тихонько. — И если захочешь, можешь торопиться.       — М,м... — так же умиротворенно отозвалась Какаши, устраиваясь поудобнее и потерлась о него носом. Да, нет — прильнула всем телом. — Я тебя люблю, но когда ты так делаешь, начинаю ненавидеть.       — О, так это была ненависть? — Мадара открыл глаза и ткнулся губами в лохматую макушку, улыбнулся. — Мне нравится такое её проявление.        А ещё ему нравилось просто ощущать Какаши рядом. С ней он был цельным, даже несмотря на её ужасный характер и вечные попытки зацепить или подраться.       — Я тебя люблю, — он не задумывался над словами, они сами выплыли из подсознания и буквально скользнули на язык. — До конца и всегда.       — Знаю. Я тебя тоже, — ответила Какаши и подозрительно притихла. Надолго, Мадара даже заподозрил, что она уснула, но стоило ему пошевелиться, как жена тихо и задумчиво сказала. — Если ты сейчас помянешь мой призыв или станешь ржать, я тебя отравлю.       — Не стану, — пообещал Мадара готовясь услышать что-то несуразное. Однако новость оказалась неожиданной и очень радостной, от которой и слова-то ненадолго пропали.       — Уверенности ещё нет, срок слишком мал, но Цунаде-сама уверяет, что детей будет двое, — почти жалобно сказала Какаши. — Я ведь потому так распсиховалась. Не мог вполовину меньше сделать?       Мадара молчал, не в силах подобрать верных слов, осознавая, что такой радости и благодарности он не испытывал очень давно. Потому он просто обнял её ещё крепче и подумал, что Какаши непременно нужно уговорить не ходить верхами, да и самому почаще быть рядом. Оставалось надеяться, что рассказы Обито были всего лишь преувеличением и как следует запастись терпением.