Аберрация

      Сначала он подумал, что ослышался. Но нет, Атлас развернулся, ухватившись искусственной рукой за основание шеи. Больно. Только сейчас Тим осознал, что в бедро ему упирался чужой напряжённый член — твёрже, чем раньше! Как такое вообще возможно?! Двойник, все ещё растерянный, шокированный и выжатый, с мольбой посмотрел на гендиректора. — С-сэр, пожалуйста-пожалуйста дайте мне отдохнуть! — прохрипел двойник, перед глазами поплыли красные пятна. Полу шёпотом, чуть ли не плача, он смог выдавить из себя лишь: —…В-вы обещали. — Ох. Да, точно. Обещал. Тот похлопал альфу по щеке, с гордостью воззирая на свою работу. Багровели свежие укусы, налились кровью синяки, дыхание его дрожало и… это что, слёзы? Хмм, возможно, он был немного несдержан. Гендиректор подвинутся ближе, и взял лицо двойника в свои ладони. — Обещал быть хорошим и нежным, а вместо этого расстроил тебя. Ужасно, правда? Тим тихо всхлипнул на последние слова, не в силах посмотреть наверх. И следом Атлас опять его поцеловал — также, как в начале, медленно, томно, голова наполнилась приятной пустотой. Тим постепенно успокаивался, пока омега продолжал целовать, и гладить, нашёптывать, как ему жаль. Что в следующий раз такого не повторится… стоп. Стоп-стоп. — Сэр? — М-м, милый, ты такой молодец. Было очень сложно разорвать поцелуй, но он кое-как справился. — Сэр, что значит «В следующий раз»? — Ну, я ведь пока не… — Изящные пальцы коснулись затвердевающей плоти. — Попробовал вот эту особенную часть тебя. Ты ведь сказал, что поможешь, так? — Да? Это было одновременно ужасно, и прекрасно. Тим уже давно не чувствовал себя настолько измотанным, морально и физически. И не смотря на всё произошедшее, и он очень не хотел это признавать — какой-то его части понравилась идея отыметь жестокого ублюдка. Может, даже получится как-то отыграться? Атлас резко потянул его за руку, двойник неловко плюхнулся в широкое кресло. Подлокотники легко ушли в сторону, спинка прогнулась. Мужчина вновь навис над ним, хищно улыбаясь. — Прекрасно, просто замечательно. Будь хорошим мальчиком и лежи смирно. Омега отодвинулся назад, медленно опускаясь на его член, и двойник не смог сдержать стон — это было идеально, ощущение тепла и частая пульсация. Гендиректор двигался в медленном ритме, вверх и вниз, так и не перестав ухмыляться. Тим попробовал схватить его за бедра, чтобы как-то ускорить — но тот лишь хлопнул ему по рукам с удивительной силой. — Даже не думай… об этом! Гендиректор продолжил двигаться — чуть чаще, его дыхание немного сбилось, щеки окрасились багрянцем. Он схватился за руки двойника для опоры, ускоряя ритм. Это все было жутко странно — как он мог сдерживаться настолько долго? — Сэр, я… — Тим с трудом проглотил протяжный стон. — Ты что? — сухо проговорил омега. — Я скоро… скоро… боже… Тут Атлас нагнулся вперёд, сжимая член внутри себя. Он поднял лицо альфы за подбородок, и прошептал — злым, едким голосом. — Ты не кончишь, пока я не разрешу. Понял? — С-сэр… — Ты понял? Двойник закивал, смотря куда угодно, только не на омегу. Звук низкого смешка коснулся ушей. — Хороший мальчик. Тим растерялся — Атлас зачем-то начал целовать его — сильно, жёстко, почти до крови. Тот задвигался быстрей, сильней сжимая руки двойника. Тим попытался сдержаться, собрал все, что осталось от его силы воли. Нужно было подумать о чем-то… отвратительном. Например, Клэптрэп-хастлер, или мистер Торрг, в той же роли. Но гендиректор отвлёк его, отвесив пощечину, оголяя клыки в злой улыбке. — Смотри на меня. — П-Пожалуйста… — Хм? что такое, сладкий? — Гендиректор плавно качнул бёдрами вверх. — П-пожалуйста, пожалуйста, можно… — думать стало почти невозможно, а уж сформулировать законченное предложение — сродни подвигу. — Позвольте м-мне… — Что же ты такое… — Он двигался ужасно неспешно и грациозно, сильней сжимая член внутри себя. —…от меня хочешь, а? Ну всё, подумал альфа, сейчас он точно свихнётся. С каждой секундой ощущение, что его голова вот-вот взорвется, нарастало. Пульс выбивал быстрый ритм в ушах. Это было так больно, невыносимо, держать себя в руках, двойник закрыл глаза, глотая вырывающийся наружу стон. Он попытался выровнять дыхание. Послышался звук смеха, гендиректор укусил чувствительную точку у него на шее, а потом зализал её. — Какая покорность, удивительно! Происходящее — странный микс из боли и удовольствия, и двойник был уверен — ещё пара минут подобной пытки, и он точно растеряет последние крохи рассудка. Почему этот жестокий человек просто не пристрелил его с самого начала? — Охх, милый, ты только посмотри на себя! Но он не хотел открывать глаза, что бы Атлас не сделал. Век коснулось что-то влажное, неужели омега только что… слизал его слёзы? Моментом позже он ускорил ритм, сжимая руки почти до синяков. И — он зашипел, тихо проговорил что-то неразборчивое. Двойник открыл глаза — омега сверху дышал часто и тяжело, широко улыбался и смотрел на него как кот, загнавший в угол мышь. Он нагнулся, чтобы поцеловать. — Как же славно. — Каждое слово гендиректор сопровождал поцелуем, это было странно, но так приятно, хотелось больше и больше. — Такой хороший мальчик. — С-сэр, можно… можно я… — М-м, заслужил, так что да — давай. Он горячо, низко прошептал на ухо: — Хочу прочувствовать тебя. Резким движением двойник сменил их позиции, на что Атлас рассмеялся, скрещивая ноги на спине альфы. Тим задвигался в рваном, быстром ритме, сильно сжимая бедра, все мысли полостью пропали из его головы. В какой-то момент гендиректор начал громко стонать, между делом поддразнивая его, но Тим был полностью поглощён процессом. Он был близко, так близко к разрядке. Моментом позже, поле зрения застрелила сплошная пелена, несколько секунд чистого удовольствия словно растянулись в часы. Не было сил ни пошевелиться, ни открыть глаза. Разум поглотила исступляющая сонная дымка.

***

Пространство вокруг освещалось лишь нагревательным элементом от пистолета — пулемёта Маливан. На этот раз его занесло в какой-то всеми забытый бункер, черти где. Вокруг лежали мёртвые тела – искаженные формы, в непередаваемых жутких позах, раскиданные хаотично. Громкий скрежет пронзил воздух, пара огоньков раскалёнными углями зажглись в пустом, безжизненном холле. Наблюдая. Затем, как и в любом сне, внезапно окружающий мир изменился. Пульсирующая чернота — и ни островка суши. Не за что зацепиться. Он падал во тьму, крича изо всех сил, но изо рта не вырывалось ни звука. —…нись и пой. Все перетекло во внезапно приятное ощущение, реальность плыла, окрашенная золотом, запах дикого мёда дразнил сознание. — Давай, сладкий, у меня полно дел! Тим приоткрыл один глаз — и думал что все ещё спит. Его прижал к креслу гендиректор, нависая над ним. Тот провёл пальцами по старому шраму на шее альфы, улыбаясь. — Я что умер? — пробубнил двойник, все ещё в полудрёме. Человек над ним замер на мгновение, а потом громко рассмеялся. Он нагнулся чтобы поцеловать альфу — сильно, и жёстко. — Хм, пока нет. Разве не чудесно? Аха, не очень-то, пронеслось в голове у Тима. Ощущение — будто он пробежал марафон, все тело болело как проклятое. Не говоря уже о том, что ему было жутко стыдно — позволил отыметь себя омеге! — Кстати, спасибо. За помощь. — Проговорил гендиректор серьёзно. Двойник в ответ лишь кивнул, не в силах подобрать нужных слов. Атлас отодвинулся, потягиваясь, и только сейчас Тим заметил странный шрам около правого бедра гендиректора — длинный, уродливый, словно тот вырезали консервным ножом. Что могло оставить такой след? Атлас, не стесняясь собственной наготы, медленно пошёл в другой конец комнаты. — Чтобы об этом ни единая душа не знала! — проговорил он, исчезая за одним из массивных стеллажей. — Конечно, как скажете, сэр. Позже, на периферии сознания, недооформленной мелькнула мысль, что он забыл что-то очень важное. Но так и не понял, что именно.