Праздники

Бал, бал, бал — и вот играют вальс… Бал, бал, бал — и здесь ждут — только Вас. Бал, бал, бал — морок, затмение… О, каждому — и Вам! — преображение!

       Риччи нетерпеливо отстукивала ритм по стене рядом со входом в бальную залу. Летний Излом только начинался, меньше, чем через полчаса, должны были пробить часы, отмечая полночь, после которой бал-маскарад превращался в обращался в обычный бал, но… вся суть была именно в получасе маскарада (собственно, эти полчаса и балом-то назвать можно было с натяжкой — ни танцев, ничего, просто вежливые раскланивания да попытки угадать лица под масками, но так уж повелось). А Риччи волновалась. Не то чтобы были причины, но волновалась.       — Лирэ*, — окликнули вдруг её.        Обернувшись, Риччи чудом не вздрогнула. Слишком, слишком внезапно объявился у неё за спиной тот молодой разумный. Тёмно-фиолетовый камзол, серебряная окантовка, парадная шпага на поясе… Волосы явно убраны под широкополую шляпу — ну, не носили таких сейчас, не носили! Нигде!        Смутно знаком. Очень смутно, возможно — пересеклись на Зимнем Изломе?.. Возможно.       — И как же стоит звать прекрасную лирэ? — лица собеседника Риччи не видела вовсе, но почему-то казалось, что он приподнял бровь. Непременно правую.        Голос тоже был странен — лёгкий, почти незаметный, очень может быть — наигранный — акцент жителя востока. Чуть сильнее упор на «р», чуть короче и звонче «л»…       — Лир тоже не соизволил представиться, — отозвалась она. — Впрочем, так уж и быть, я сделаю первый шаг, — Летний Излом это или нет?! Можно и сыграть, раз предлагают такую игру, — Скрипачка, — и присесть в реверансе. Отлично, юбка не порвалась, уже плюс.        Правда, не Риччи, а кузине Риэйне, убившей три дня, чтобы научить её этому…       — Если лирэ настаивает…       — Настаиваю. Скажите, наконец, как вас звать.       — Обычно меня зовут несколько иначе, но… Проводник. Так вы позволите вас проводить, лирэ? — в фиолетовых глазах скользнула смешинка. — Как вы могли понять, это моя прямая обязанность.        Риччи кивнула. В конце концов, что она теряет? Отец вновь отказался от посещения по… весомым причинам (похмелье назвать причиной невесомой у неё не выходило; не в случае отца), кузина с кузеном пришли пораньше, разве что отыскать кого-то из сокурсников, но и этим заниматься решительно не было настроения. Идти одной, кстати, настроения не было тоже.        А… пусть будет «Проводник», раз уж сам предложил, кажется, приходился ей ровесником. Да и предложил — именно «проводить», после она всё равно собиралась найти хоть кого-нибудь из знакомых…        Да, это вроде как назывался балом-маскарадом, но не узнать кого-то, с кем девять месяцев из двенадцати на протяжение уже шести лет проводишь в одном учебном заведении? Пф!       — Тогда прошу, — улыбнулся Проводник. И снова улыбка эта показалась Риччи очень знакомой. Не улыбка даже — что-то такое неуловимое, какое-то странное ощущение…        Ерунда.

***

       И действительно: Проводник испарился, стоило ей сделать шаг через порог в бальную залу. Обязанности, так?.. Пожалуй, это оказалось даже обидно.        Хотя, не она ли собиралась отыскать кого-то из знакомых?        Риччи прошлась взглядом по толпе, мимоходом, заметив двух молодых разумных в белом, кивнула кузине и кузену («Браво, Риэй! Ты уговорила Вайза на танец!»), но Ли так и не нашла. Нигде не мелькнуло ни тёмно-бирюзовых волос, ни отблескивающих лиловым глаз, ни парадного клинка, обязательного для военной аристократии (да, по-хорошему, его бы стоило взять и самой Риччи — отец-маршал, как-никак, — только фамильный фламберг и красивая парадная — «паркетная» — шпага категорически отказались сочетаться с лёгким светло-голубым платьем)…        Это было невероятно, это было невозможно, это было ещё бесконечным множеством синонимичных понятий… Но неизменным оставалось одно: Ли. На маскараде. Не было.        Пришлось вернуться к остальным. Вон, у колонны, например, очень занятная стояла компания… очень знакомая компания, безо всяких там «смутно». Ну, кое-кто так точно.        Там, у колонны, — высокий черноволосый юноша в костюме ворона-тэнгу — чёрные восточные одежды с синим отливом, тонкий восточный же меч в притороченных к поясу ножнах (такой же по всем правилам должен был быть и у Ли…), перья и длинноносая маска с синими узорами, отчего-то приопущенная. Собственно, благодаря маске (и ещё совсем немного — манере одеваться) Риччи его и узнала. Кохэй, лэйирэ** клана Юдзу… Когда-то он даже ей нравился, кажется. Впрочем, судя по всему, сейчас у молодого лэйирэ была вполне достойная компания, в которой Риччи определённо места бы не нашлось — ни к чему на Летнем Изломе встречаться с теми, кто может тебя узнать. Юдзу, разумеется, в чём-то даже импульсивнее неё самой, но это-то понять в состоянии! Иначе бы не прятался так от своей старшей сестры… А вот и она. Легка на помине!..        Конечно, это была лэйрэ*** Юдзу, Кохэйри, — лично для Риччи сейчас всей разницы между ней и её младшим братом было: больше уважение в обществе да серебряное шитьё на маскарадной одежде.        Лэйрэ Юдзу же эпатировать публику в этот раз явно не собиралась. Так, костюм восточного воина и родовой клинок. Обнажённый. Подумаешь!        Рядом с лэйрэ Юдзу, аккуратно придерживаемая за локоть, плавной, кошачье-лёгкой походкой ступала по направлению к парапету аловолосая женщина в ведьминском платье — лэйрэ Ай. Хотя, надо признать, Риччи несколько сомневалась: действительно ли у всех ведьм платья выше колен? Впрочем, если посмотреть на дражайшую кузину Камелию, да. Все.

***

       И тут на Риччи обратили внимание. О, кто угодно, только не она!!!        Рыжеволосая девушка-кицунэ в костюме героини весьма посредственного, но, отчего-то, популярного в этом сезоне романа «Лисье сердце» смерила её оценивающим взглядом, — сверкнули ехидно-насмешливо синие глаза, и Риччи поняла: Лилит! — и сладко-сладко пропела, ненавязчиво демонстрируя острые и вот уж точно ни капли не искусственные клычки:       — О, не беспокойтесь, не смею задерживать Р… — Риччи дёрнулась. Раскрывать инкогнито вот так?! Это же против всяких правил! — разумную, приведённую сюда Проводником. Мы не представлены, лирэ, но я — Лайлэ. На сегодняшнюю ночь, — глаза опять сверкнули, и Риччи осознала, что над ней только что довольно изощрённо поиздевались.       — Скрипачка, — представилась она в ответ. Правила Летнего Излома другого варианта не оставляли; Ли — смогла бы выкрутиться без сомнений, но к Ли Лилит бы так ни за что не обратилась — слишком обожает. — Вы знакомы с Проводником? — запоздало додумалась спросить, запоздало! Но хоть так. Дошло просто, что если с ним знакома кицунэ, то и Риччи тоже. Вместе учились, всё же.       — О да! Потрясающая личность! — Лилит… тьфу ты, Лайлэ целеустремлённо продвигалась, схватив Риччи за руку, сквозь толпу к знакомому ей по Зимнему Излому парапету, изящно лавируя между гостями и, если слух не подводил, успевая ещё и поздороваться почти с каждым!..        Что сказать? Лилит была чрезвычайно талантливой художницей и, так или иначе, большая часть приглашённых бывала у неё — или у её наставников, кем бы они ни были, — в студии.        А Риччи, надо признать, весьма интересна была личность Проводника.

***

       Проводник оказался под парапетом. Кохэй Юдзу, как ни странно, тоже. И они вполне светски общались — до тех пор, пока не увидели их с Лайлэ.       — Ворон, — проводник светски кивнул лэйирэ, а Риччи с трудом удержала себя от фырканья. Ворон, надо же! Воронёнок, не больше! — Боюсь, что наша беседа окончена. Лайлэ, мои приветствия, — это уже было обращено к Лилит. Проводник стремительным шагом преодолел оставшееся между ними расстояние, остановившись так близко, как могли стоять только друзья или же очень, очень хорошие знакомые. Значит, Риччи определённо его знала. Но кто?.. — Лирэ Скрипачка, — насмешливые нотки в голосе. Глаза в прорезях маски вновь сверкнули фиолетовым.        Знакомо, слишком знакомо!..       — Лир Проводник, — спокойно кивнула она. Лилит почему-то хихикнула.       — Думаю, мне стоит покинуть ваше общество, — улыбнулся Юдзу.       — До встречи, — отозвались они с Проводником хором.       — До встречи, Ворон, — повторил Проводник, и Риччи уверилась в их знакомстве ещё больше.        Не то расстояние для просто знакомого, не то обращение для просто знакомого… Да кто же он такой?!        Лилит хихикнула ещё раз.       — Прошу меня простить, но, — она трагически приложила ладонь с тонкими (но что-то Риччи сомневалась, что искусственными) коготками к виску, — боюсь, скоро наступит полночь, а мне хотелось бы…        Показать свой наряд всем ей хотелось! Естественно, для такого край залы подходил слабо!       — Всё в порядке, — кивнул Проводник. — Разумеется, никаких обид.       — Действительно, — согласилась Риччи. Какие ещё обиды? На желание Лилит покрасоваться в центре внимания? Кузина хотела того же, так что, оскорбляться и её действиям?       — Удачи! — улыбнулась кицунэ — и была такова.        Не успела Риччи сказать что-то Проводнику, как забили часы.        Удар, другой…        Легкой дымкой подёрнулись маски — и исчезли вовсе…       — Хм… — Риччи максимально трагически (статус-кво, статус-кво, статусквостатусквостатускво) вздохнула. — Я должна была догадаться раньше! А тебя, — она обвиняюще наставила палец на визави, — не затруднило бы подать мне несколько подсказок!        Знакомы они с Проводником были. Очень даже неплохо знакомы. Слишком, пожалуй.       — Но, лирэ, они были. И, смею заметить, были они столь же прямолинейны, сколь и ваши попытки хранить инкогнито.        Проводник улыбалась — вернее, чуть приподняла края губ.        …И действительно же — несмотря на запоминающуюся внешность, Кайдан Ли неплохо могла оставаться не узнанной никем. Риччи стоило вспомнить об этом раньше. Намного, намного раньше, ещё когда она сочла себя достаточно хорошо знающей Ли, чтобы найти её.        Мило.        Вообще-то неприязнь к Ли именно из таких вот моментов и собиралась.