Обучение принца

Как водится, всё началось на пустом месте. «Годы, любовников и бокалы вина — это не то, чему нужно вести счёт», — любил говаривать Лесной Король. Неудивительно, что винный погреб его Величества оказался решительно не готов вместить очередную партию дорвинионского, которую тот заказал у Озёрного города. Трандуил считал, что пришло время его расширить, Леголас — что им следует обратиться с этим вопросом к гномам, но его доводы не произвели на отца ровным счётом никакого эффекта. Оставалось только смириться и помочь Трандуилу в реализации его очередного «проекта». Дворец Лесного Короля простирался над обширными природными системами пещер. Часть сей грандиозной конструкции, по замыслу архитекторов из числа гномов, коих ныне почивший король Орофер нанял для строительства своего дворца, уходила вниз, вглубь катакомб, многим из которых эльфы так и не нашли применения. Большая часть пещер была исследована ещё при строительстве дворца, но то было много столетий назад. Ныне пергаменты, содержавшие эти сведения, либо выцвели, либо обратились в пыль. А потому, вооружившись фонарями, Леголас и Трандуил медленно пробирались сквозь заброшенные проходы и неиспользуемые пещеры, оставляя мелками метки на стенах, чтобы потом найти по ним путь обратно. Спустя пару дней Леголас и Трандуил натолкнулись на тоннель, круто уходивший вниз. Он вывел их в просторную пещеру, но земля в ней оказалась сырой и совершенно непригодной для хранения винных бочек. Они уже собирались покинуть пещеру, когда Леголас заметил пролом в стене и твёрдо вознамерился его исследовать, несмотря на явное неудовольствие Трандуила, считавшего затею сына пустой тратой времени. — Ada, тут небольшое проседание почвы, но мы можем добавить пару ступенек, когда будем расширять проход, — окликнул отца Леголас. — Здесь гораздо суше. Спускайтесь и взгляните сами. Трандуил закатил глаза и, ворча нечто нечленораздельное себе под нос, с трудом протиснулся в узкий проход. Спустя мгновение он грациозно приземлился на ноги рядом с сыном и поднял фонарь над головой, осматриваясь вокруг. — Меня больше беспокоит то, что здесь нет притока свежего воздуха, — пробормотал Трандуил, с опаской покосившись на проём, из которого они пришли. — Пещера уходит вниз, её затопит, если случится наводнение. Видишь грязные метки на полу и… Леголас проследил за взглядом отца и ужаснулся увиденному. В дальнем углу пещеры, прислонившись к стене и подперев коленями грудь, скрючился скелет существа. Судя по одежде и украшениям, это был эльф из Синдар. Плоть несчастного давным-давно разложилась, а белоснежные волосы разметались по полу, смешавшись с высохшей грязью. Без страха, но с чувством огромного сожаления отец и сын медленно приблизились к останкам несчастного, что угас во мраке в полном одиночестве. Трандуил опустился перед усопшим на колено и снял цепь с его груди. Взглянув на кулон на ней, король вздохнул: — Росслаэр. Ну здравствуй, пропажа. — Вы знали его? Леголас недоумённо уставился на кулон, что отец сжимал в кулаке. Гравировка и россыпь драгоценных камней резко контрастировали с тем, как низко пал этот эльф и какое высокое положение занимал при жизни. Этот кулон принадлежал Дому Орофера. Трандуил не удостоил его вопрос ответом. — Он бесследно исчез в тот год, когда остатки нашего народа бежали из Дориата. Лето тогда выдалось жаркое, если мне не изменяет память. Росслаэр ненавидел жару, ненавидел этот лес. Он любил горы. Эти пещеры были его отдушиной. Они переносили его в Менегрот, так он говорил. Мы искали его, но Росслаэр как будто в воду канул. Он заблудился в прошлом. — Вы говорили, лето в тот год было засушливое, — нахмурился Леголас. Склонив голову к плечу он прислушался. — Сегодня во время патруля я видел, как в горах собирались грозовые облака. Скорее всего река поднялась, и он оказался в ловушке. Едва различимый шёпот воды на заднем фоне стал значительно громче. Синие глаза становились всё шире по мере того, как их обладателя накрывало осознание катастрофы, надвигавшееся на них стремительной рекой. — Скорей! — Трандуил сжал кулон в кулаке и бросился к выходу, высоко подняв фонарь над головой. Голос отца зловещим эхом отразился от стен, набатом стуча в висках. — Будем надеяться, нам повезёт больше, чем Росслаэру. Они без особого труда нашли обратный путь к пещере, из которой пришли, но та была по колено заполнена чёрной бурлящей водой. Она стремительно прибывала, сбивая эльфов с ног. — Леголас, мой фонарь потух. Повесь свой вон там! — Трандуил указал на дыру высоко в потолке, из которой торчал крюк. Леголас выбрался из воды, повесил свой фонарь на крюк, а когда спустился вниз, вода уже доходила им до пояса. Они как раз продвигались к выходу, когда стена, за которой лежал Росслаэр, рухнула под напором потока грязи и камней, погребя под собой Трандуила. — Ada! — сражаясь с течением, Леголас бросился на помощь, но Трандуил уже ушёл с головой под воду. Несколько минут, показавшихся ему вечностью, отца нигде не было видно. Наконец, над водой показались голова и плечи; Трандуил выплюнул изо рта мутную жижу, которой успел нахлебаться, и мрачно улыбнулся своим мыслям. — Ногу придавило. Не могу пошевелиться. — Его голос был едва слышен из-за шума прибывающей воды. Трандуил попытался сдвинуть обломок скалы — от усилия на его шее выступили вены, он прокусил губу до крови, — но камень не сдвинулся ни на йоту. В мутной воде Леголас с трудом нащупал его руки, пытавшиеся сдвинуть обломок. Ногу Трандуила придавило камнем чуть выше колена, из-за густой глины, песка и камней разглядеть что-либо в мутной воде не представлялось возможным. Леголас навалился на камень плечом, но тот был слишком тяжёлым. Сердце бешено колотилось в груди, вода стремительно прибывала. Леголас лихорадочно откидывал в сторону густую грязь и мелкие камни, сражаясь с беспощадным временем. — Ion nin, всё кончено. — Вода доходила Трандуилу до подбородка, ему пришлось запрокинуть голову, чтобы не захлебнуться. Внешне он казался спокойным, но зелёные глаза, яростно мерцавшие в полумраке, выдавали его. — Тебе придётся оставить меня. — Нет! — прошептал Леголас и нырнул под воду, чтобы убрать мелкие камни и ил, не позволявшие обломку сдвинуться с места. Когда он вновь показался на поверхности, Трандуил прорычал ему в лицо: — Оставь меня и спасайся сам! Я прошу тебя, как твой отец. То была не просьба, приказ. Но сердце в ярости отмело его. — Нет!!! — Я твой король и я приказываю тебе! — рявкнул на сына Трандуил. По мере того, как прибывала вода, спокойствие и сдержанность, присущие Лесному Королю, покидали его. — Я не оставлю вас здесь, — громко и отчётливо произнёс упрямец, бесстрашно глядя отцу в глаза. — Я буду дышать за двоих, если потребуется. Я сдвину этот проклятый камень, и мы уйдём отсюда вместе. Я смогу. Верьте мне. Трандуил ничего не ответил, иначе он бы просто захлебнулся, вместо этого он попытался оттолкнуть сына к выходу. Попытка не увенчалась успехом, и он вынужден был молча наблюдать за тем, как Леголас скрылся под водой. Камень за камнем Леголас убирал обломки, пока ему не удалось освободить ногу отца до колена, но, казалось, каждый кусочек щебня, который он отодвигал, был ещё больше и тяжелее предыдущего. Он пробыл под водой не дольше одной или двух минут. Но этого хватило, чтобы бурное течение поглотило его отца. Принц сделал глубокий вдох, нащупал лицо отца и прижался губами к его губам, вдыхая в его лёгкие жизнь. Течение уносило серебро волос, заставляя их кружиться вокруг его лица. Они напоминали странные бледные водоросли в лесном ручье. Это было и волнующе, и неловко одновременно — чувствовать губы отца на своих губах, как будто он целовал любовника. Трандуил схватил сына за руки, но не оттолкнул, принимая его дар. Странное ощущение, но оно продлилось лишь мгновение, а потом отец похлопал его по спине, как бы говоря, что у него есть то, что ему нужно. По крайней мере, на минуту или чуть больше. Леголасу приходилось снова и снова подниматься на поверхность, чтобы дышать за двоих; спускаться на дно, чтобы убирать камни, которые продолжали сползать вниз, сводя его с ума; и опять взмывать вверх, надеясь, что надежда ещё не угасла. Камень, удерживавший отца под водой, уже начал поддаваться, но время утекало как песок сквозь пальцы. Уже сейчас перед его глазами мелькали белые пятна, а Трандуил в отчаянии сжимал кулаки всякий раз, как он поднимался на поверхность, которая теперь была всё дальше, а потолок пещеры — всё ближе. Найдя на ощупь родные губы, Леголас разделил с отцом одно дыхание на двоих. Но в этот раз всё было иначе. Трандуил вцепился в него мёртвой хваткой, до боли сжимая ладонями его щёки. Он высасывал из него жизнь по капле, забирая всё без остатка… А потом оттолкнул — грубо, неохотно, как будто боролся с собственными желаниями. Леголас взмыл на поверхность, вдохнул полной грудью и, оттолкнувшись ногами от потолка, нырнул вниз. Спускаться было всё сложнее, мышцы горели от напряжения. Но Леголас доплыл. Он был обязан! Он отдал отцу всё, что мог, но Трандуил уже был не в силах мыслить здраво и цеплялся за него, надеясь получить желаемое там, где его не было. Застонав в губы отца, принц вывернулся из его мёртвой хватки, ведь сейчас он был единственным препятствием, что стояло между его отцом и смертью. Леголас поднялся на поверхность, в отчаянии хватая ртом воздух, и с ужасом осознал, что воздушный карман между кромкой воды и потолком почти исчез. «У меня получится!» — минуя простёртые к нему руки, принц направился прямиком к обломку. Подперев камень плечом, он навалился на него всем телом, игнорируя вырывавшиеся изо рта крики и сковывавшие мышцы судороги. Камень сдвинулся с места, поднимая облако ила. Когда мутная вода прояснилась, Леголас увидел, как бурный поток уносит бездыханное тело его отца. Он устремился на поверхность и схватил Трандуила за руку. — Ada! Ada! — кричал он, отвешивая Трандуилу пощёчины, но тот был бледен и неподвижен словно мертвец. Принц сделал глубокий вдох и припал к губам отца, как умирающий от жажды путник к прохладному источнику. Губы Трандуила были холодными, скользкими и влажными. Теперь всё было иначе: сейчас Леголас вдыхал в него жизнь, тогда как раньше тот высасывал её из него по капле, сейчас он не чувствовал ничего, кроме вкуса мутной воды, которой отец наглотался. Леголас вдыхал в неподвижное тело жизнь, как он это делал тогда, когда его отец был заточён под водой, молясь всемогущим Валар на всех языках, какими владел. И они услышали. Трандуил закашлял, отхаркивая грязь и воду, и открыл глаза. — Дыши, пожалуйста, дыши, — хрипло прошептал Леголас, одной рукой удерживая отца на поверхности воды, а другой пытаясь противостоять течению. Он в ужасе озирался вокруг, пытаясь понять, что делать дальше. К счастью, задеваемый течением фонарь хоть и раскачивался, словно маятник, но не погас. В том месте, где Трандуил угодил в ловушку, вода лениво кружилась в водовороте, блокированная пещерой, но между ними и стеной проходило опасное течение паводковой воды, утягивавшее их за собой. На его глазах течение подхватило дерево, принесённое водой извне, затащило вниз, а затем отбросило к дальней стене, размозжив в щепки. Судорожно сглотнув, принц рванул к противоположной стене, — тому, что от неё осталось — утаскивая отца за собой. Большая её часть ушла под воду, и Леголас не мог видеть, что скрывалось под ней, но в её верхней части теперь зиял широкий проём, открывавший вход в другую пещеру. Он был достаточно широким, чтобы они смогли проползти в него по одному. Леголас заставил отца идти первым, и лишь когда тот был вне опасности, протиснулся следом. Как раз вовремя, потому что в следующее мгновение фонарь залило водой, и в пещере воцарилась кромешная тьма. Ослепнув, не имея ни малейшего представления, куда двигаться дальше, Леголас вцепился в руку отца как испуганный эльфёнок. Мокрая и холодная, она неуверенно сжала его ладонь в ответ. Трандуил открыл было рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов из его груди вырвался каркающий страшный звук. Тело отца сотрясалось в конвульсиях, пока тот отхаркивал грязную воду. Леголас задрожал, представив, как бездыханное тело его отца уносит безжалостное течение, засасывает вниз и с размаху швыряет о стену так же, как того несчастного, которого они нашли в пещере. Он так живо представил себе сломанное, прекрасное, распятое тело отца на холодном полу пещеры; его грязные, спутанные, серебряные волосы; его красивую одежду, разорванную на куски… Осознав, что вцепился в руку отца мёртвой хваткой, Леголас попытался разжать пальцы, но тот не позволил. — Ada… — одними губами прошептал Леголас. — Нужно убираться отсюда и поскорее. Река всё ещё позади нас, — крепко сжал его ладонь Трандуил и отпустил. — Пошевеливайся! Они ползли в кромешной темноте целую вечность. В какой-то момент подъём стал круче, и узкая вертикальная шахта вывела их в другую пещеру. К счастью, та оказалась сухой. Без фонаря Леголасу пришлось на ощупь изучать каждый дюйм стен крохотной пещеры в надежде найти хоть какой-то выход, проём или дыру, но всё без толку. Даже потолок в этом замкнутом пространстве был низким, не говоря уже о том, что в нём едва хватало места для двух взрослых мужчин. — Ну что ты молчишь, как будто воды в рот набрал?! Здесь есть какой-нибудь проход?! — прорычал Трандуил, вслепую шаря по стенам пещеры, как это делал его сын. Наткнувшись на неподвижно сидящего на полу Леголаса, он остановился и еле слышно прошептал: — Почему ты не бросил меня, ведь я приказал тебе уходить? — Разве мог я поступить иначе? Если бы я не смог сдвинуть этот проклятый камень, вы бы… — Ты ослушался моего приказа, князь! — оборвал его Трандуил. Он был в ярости, наконец осознав то, что только что понял его сын — они в ловушке, спасения нет. — И сделал бы это снова, мой Король! — огрызнулся его своенравный отпрыск. Влажная мантия отца коснулась его плеча, и Леголас невольно вздрогнул. — Нужно снять мокрую одежду. Если мы не утонем, то окоченеем от холода. Леголас отодрал от себя намертво прилипшую к телу одежду, отжал её в расщелину и расстелил на полу. Трандуил ещё какое-то время метался по тесной пещере, словно зверь, запертый в клетке, пока Леголас выбивал зубами дробь военного марша лесных эльфов, но потом всё же снял с себя мокрую одежду, отжал её в расщелину, как это ранее сделал его сын, и молча лёг рядом. Тяжёлая властная рука притянула Леголаса к горячей стальной груди. — Ты замёрз, — проворчал Трандуил. — Обними меня. Мы согреем друг друга лучше, чем холодный воздух. Предложение отца звучало разумно. Отбросить ложную скромность было ничтожной платой за то, что ему удалось спасти — это неожиданно хрупкое существо, чьё бессмертие он всегда воспринимал как должное. Леголас прижался щекой к отцовской груди, не в силах сдержать слёзы. Тиканье часов вечности эхом отдавалось в ритмах тела и дыхания. Он смог сохранить это чудо, несмотря на жадность времени. Казалось бы, такая мелочь — слышать, как бьётся сердце в груди, чувствовать, как кровь бежит по венам, видеть, как поднимается и опускается отцовская грудь. Ужасная тень обошла их стороной, оставив здесь, в относительной безопасности. Вместе. Теперь, когда всё закончилось, Леголас чувствовал лишь ужасную слабость, как будто все мышцы в его теле превратились в желе. Он не мог лежать спокойно, его сотрясала крупная безудержная дрожь. Она пробирала до самых костей, и даже жар отцовской кожи не мог её унять. — Я спас вас, — прошептал Леголас, затерявшись между сном и явью. — Теперь вы принадлежите мне. — А ты уверен, что хочешь этого? — снисходительно улыбнулся Трандуил. — Это огромная ответственность — обладать кем-то. Когда в ответ Леголас задрожал как листик, в честь которого был назван, и заклацал зубами, Трандуил только вздохнул. Он методично и спокойно растирал окоченевшие руки, запястья, плечи, ноги, лодыжки, бёдра, спину. Пока дрожь, сотрясавшая его мальчика, не утихла, пока тот не прижался щекой к его груди и не впал в забытье, успокоенный ритмичным биением родного сердца.