Утраченные Цветы

      Шум генераторов наполнял пустые, полутёмные коридоры Убежища Единства. Этот звук был первым, который слышали родившиеся здесь дети, и последним, что слышали умирающие старики. Вездесущий шум, благодаря которому люди не знали, что такое тишина.       Было ещё слишком рано, система освещения не перешла на дневной режим, оттого и пустота: большая часть трёх сотен жителей Единства спала. Мои шаги гулко разносились по пустым залам, отчего я чувствовала себя неуютно. Каждый желающий за сотню коридоров услышит! А ведь я, будучи знатной любительницей поспать, просто так из жилого блока не вылезу.       Вчера я где-то умудрилась потерять сборник рассказов, который нам задали прочесть в школе. Я была уверена, что обронённая мною вчера книга была под одной из скамеек столовой. Когда я, пройдя привычный лабиринт из переплетающихся между собой одинаковых коридоров, добралась до столовой, то вздохнула с облегчением. Я пришла достаточно рано, никто из класса C ещё не встал и не вышел на рабочую смену, а значит, моё маленькое вторжение окажется незамеченным.       Работала лишь половина ламп, экономя энергию на ночном режиме. Стараясь не скрипеть подошвой обуви о блестящий белый пол, я начала обходить столы. Мне была нужна эта чёртова книжка! Но, к сожалению, поиски мои пока успехом не увенчались. Одна за другой, серые металлические скамьи подходили к концу.       Нагнувшись над последней и уже не надеясь что-либо увидеть, я с визгом отпрыгнула назад. Нет, я вовсе не боюсь литературных произведений. Под столом сидела, скрючившись, жирная, противная крыса. Впрочем, по картинкам, что нам показывали в школе, она не слишком подходила под это название. Её розовая бугристая шкурка не имела ни единой ворсинки, а жирный хвост раздваивался к концу. Прямо на меня уставился один большой чёрный глаз без зрачка. Изо рта торчали два кривых коричневатых зуба.       Меня передёрнуло от вида этого создания, но кое-что делало ситуацию ещё ужаснее: тварь сидела на моей книге! Первой мыслью было позвать кого-нибудь из класса E, но её я тут же отвергла — меня сразу спросят о том, что же я тут забыла в такую рань. За оставленную не в том месте вещь, что принадлежала библиотеке, могло здорово достаться. Вторая идея мне понравилась больше — попытаться выманить крысу едой. Вот только пока я прорабатывала план действий, продолжавшая тупо смотреть на меня зверюга с резким, хриплым, отдалённо напоминавшим писк звуком соскочила с коричневатого переплёта и понеслась через столовую к стойке, где жители убежища брали пищу, приготовленную членами класса С. Тварь шустро юркнула в темноту за стойкой и была такова. «Эх, стоило поймать. Кардинальные визуальные различия с тем, что есть у нас в книгах. Внутренние органы, должно быть, тоже претерпели множество изменений. Если их изучить…»       Ладно, как бы там ни было, книга нашлась, и это главное! Я с некоторым отвращением взяла в руки произведение, которое было подписано как «Сборник коротких рассказов для основной школы», стряхнула успевшую осесть пыль и торопливо покинула столовую, начавшую постепенно подключать лампы, переходя на дневной режим. Читать теперь эту книгу я точно не стану. Просто сдам обратно в библиотеку, когда скажут.       В коридорах начали появляться первые люди, убежище наполнилось негромкими разговорами и скрипом шагов. Следуя за рыжими полосами на серых стенах, я добралась до жилого блока класса B. Нырнув в отделение, отведённое нашей семье Гриффинстоунов и пробравшись в свою комнату, я окинула взглядом этот вечный бардак.       Стол был завален исписанными и изрисованными бумагами, поверх них лежало с десяток школьных учебников. На стенах висели старые картины, нарисованные художниками моего класса. Это были изображения поверхности, такие, какими их ещё помнили первые люди Единства. На порядком наскучивший белый пол был постелен зелёный ковёр, призванный создать впечатление, будто живая трава выросла прямо здесь. Быстро свалив в синюю школьную сумку нужные книжки и планшет, я перекинула её через плечо. Дверь вновь бесшумно скользнула в сторону, выпуская меня в просторный зал.       Из него можно было попасть в комнату любого члена семьи Гриффинстоунов, а одна, самая крупная и прочная на вид дверь, вела к другим коридорам. Через неё я и вышла, направившись в школьное отделение.       Несколько десятков детей разного возраста шли в том же направлении, с подобными синей сумкой на плече и униформой несовершеннолетнего члена Убежища. Это было серой кофтой и того же цвета штанами у мальчиков, девочки же могли похвастать тёмно-серыми юбками. Но, несмотря на одинаковую форму, у каждого была нашивка на груди с буквой класса: A, B, C, D или E.       У меня гордо рыжела «B». Я принадлежала к второму по важности классу убежища. Всем из этого класса суждено стать выдающимися медиками, художниками или писателями. Без нас это убежище задыхалось бы в серости без книг и картин, или чахло от болезней. Впрочем, я старалась не относиться к низшим классам, с таким презрением, с каким относились к ним мои однокурсники.       Дети класса E — самые невезучие. Их вечно дразнят из-за низкого происхождения, ведь им суждено стать чистильщиками убежища и выполнять всю самую грязную работу. Везунчики из этого класса занимаются обеспечением убежища, следят за исправностью путей сырья нижних уровней. Из детей класса D выйдут отличные повара или садовники. Класс C — это люди, которые будут стоять на страже порядка убежища, охранники. Самый важный класс — класс А — состоит из лучших учёных: биологов, радиологов, технологов и прочих. Они развивают технологии всех классов: создают новые установки для растительных плантаций, новое медицинское оборудование. Благодаря этой системе никому не приходится мучиться при выборе профессии, а также не может быть недостатка работников, ведь все обязаны рано или поздно разбиться на пары и наплодить как минимум двоих детей… …это то, что нам говорят на занятиях. Но я не вижу в себе супер-врача, писателя или художника. Впрочем, семья настояла, чтобы я училась именно на врача, как и все Гриффинстоуны. «Я должна была родиться ребёнком класса А. Не пришлось бы учиться латать эти ущербные тела. Уверена, у них есть проекты совершенствования человеческого организма. Моё место там.»       Настенные зудильники издали такой привычный, соответствующий их названию звук, возвещая о начале занятий. Я вовремя добралась до двери третьего курса и ворвалась внутрь буквально за секунду до начала. Пройдя к своему месту мимо скучающих одноклассников, я начала рыться в сумке в поисках нужных предметов. Вытащив планшет и найдя нужный учебник, я бросила их на рыжий стол и села на такой же рыжий стул. В помещение вошла Лифтия Аркинс — учитель биологии класса C. Я открыла книгу на первой попавшейся странице и удивилась совпадению: там была изображена крыса. Совсем не такая, какую я видела этим утром, но всё равно омерзительная. А говорили-то, что ничего не повлияет, и, когда люди выйдут на поверхность, очищенную от ядовитого газа, всё будет как прежде, человечество получит второй шанс. Похоже, класс А немного просчитались. Если эта тварь с поверхности как-то пробралась в убежище, то… Может пробраться и кто-то другой?       Третьи занятия подошли к концу. Мельком взглянув на свою руку, я поняла, что измазалась в чернилах ручки, которую мы использовали на тестах. Ну двадцать пятый век же, могли бы и придумать что-то лучше! Но нет, почему-то считалось, что если мы совсем не будем писать, то отупеем. На обеденный перерыв всех из класса выпроводили в столовую школьного отделения, из которой приятно пахло варёными картоквами. Следуя за толпой, я добралась до рыжих столов класса B и заняла свободное место. На белой тарелке исходили паром жёлтые овощи, разломив которые, можно достать крупные семечки и от души похрустеть.        — Пс, Кэтти! — позвал меня кто-то. — Слышала последние новости?       Повернув голову на голос, я увидела Сайли — подругу из класса C, болтливейшую из всех, кого я знаю. Улыбнувшись ей, я отрицательно покачала головой и жестом пригласила сесть напротив.        — Говорят, в убежище проник человек с поверхности! — быстро зашептала сплетница. — Он взломал какую-то резервную дверь! У Анди же связи с ребятами из D, так вот они ей всё рассказали! А той что секретничать, она со мной поделилась. Говорили, что человек был одет в драные шкуры! Но с собой у него была куча всяких опасных штук! Оружие всякое… Ножи всякие! Вечером к нему придут главный охранник и ведущий биолог! Его заперли на нижних этажах, в камерах временного заключения… Блин, а они ведь давно не пользовались, может, ненадёжные! А, так вот, у этого дикаря была гора непонятных вещиц, наверно собрал где-то что-то, что ещё до выпущенного газа осталось, как использовать не знает и таскает как безделушки… Вот бы посмотреть на него, да? Раньше же были эти… зоопарки, там всяких животных диких держали, вот и у нас можно организовать такое! Надеюсь, его дезинфицировали, вдруг заразу какую принесёт.       Сайли только дай посплетничать, как заговорит, так не заткнёшь. Так, вполуха слушая болтливую подругу, я прикончила свой обед и узнала все новости убежища за десять минут. Большая часть историй, конечно, лишь слухи и вымысел, а такому верить себе дороже, но про гостя интересно. На нижних этажах, говоришь? Хм… Мне всегда было интересно узнать, что творится на поверхности. И теперь есть возможность… «Поймать с десяток тех крыс! Нет, нет, лучше растения. Они не сопротивляются. Вероятность конфискации при обыске меньше.»       Опасно, конечно. Да и неизвестно, правда ли то, что сказала Сайли. Всё-таки спустя несколько сотен лет после Конца это, похоже, первое известие с поверхности. Вряд ли информации позволили бы так бесконтрольно распространяться.       После очередного сигнала настенных зудильников, все дети поднялись со своих мест и неторопливой толпой потекли к дверям, у которых разделились. Ученики первого курса — через белую дверь, второго курса — через жёлтую, а третьего — моего — через тёмно-серую.       После биологии дальше по расписанию была история Поверхности. Снова слушать рассказы о древних правителях и нациях… Какая кому разница, они всё равно погибли сотни лет назад.       Долгожданное зудение объявило об окончании занятий, наконец-то! Я пулей рванула из школьного отсека, удостоившись недовольного взгляда какого-то учителя из A. В коридорах было довольно много людей, но в основном из классов A и B, ещё C тоже изредка встречались. Чем ниже класс — тем длиннее рабочий день.       Порой меня удивляло то, насколько люди всё-таки разные. Новости о госте с Поверхности уже наверняка были известны каждому. Кажется, совет учёных здорово облажался, позволив каким-то работникам всё разболтать. Но больше всего удивляло то, насколько по-разному люди себя вели. Мне были отчётливо слышны теории о том, что на нас готовится нападение мутировавших собратьев с Поверхности, а временами же долетали обрывки и совершенно обыденных разговоров. Как может быть интересно обсуждать подгоревший завтрак, когда тут такое? «Примитивные, убогие.»       Конечно, мне никто не объяснял, что такое страх. Да, именно страх заставлял этих людей опускать тему загадочного гостя, ведь проблем от него может быть несчётное количество. Я была выросшим в одном из высших классов в абсолютно безопасном Убежище, где каждый твой шаг контролируется сначала родителями, потом — учителями, затем — коллегами и начальством… Мне был незнаком страх как таковой. Иначе я бы точно не поступила так, как поступила тем днём. «Стоило выждать лучший момент.»       Я остановилась у двери своей комнаты, ожидая автоматического открытия, и услышала голос мамы. Не заметила её, когда заходила в наше отделение. Наверное, она ждала, когда я вернусь, и вышла из своей комнаты, как только услышала, что кто-то зашёл.        — Как в школе, милая? — её голос был таким родным. Мягким и спокойным.        — Да как обычно, — пожала я плечами, разворачиваясь.        — А знаешь, что сегодня за день? — улыбнулась мама, откинув за плечо прядь завитых тёмно-каштановых волос. В её карих глазах сверкали искорки подлинного счастья, но я этого не заметила.        — Неа, — да и, если честно, сейчас мне было всё равно.        — Смотри, — она, чуть ли не дрожа от радости, протянула мне руку с лежащими на ней чёрными очками. — Они твои, представляешь? Сразу после твоего ухода пришел Аргос и передал их для тебя. Приведи себя в порядок и пойдём их настраивать под тебя.       Вот тут она смогла захватить моё внимание.        — Это… То, о чём я думаю? — с трепетом спросила я.        — Очки-ДОС, да, — кивнула мать. — Их нужно только подключить к твоей нервной системе, и ты станешь одним из почётнейших членов Единства. Это большая честь.       Каждому жителю, в которых высший Совет учёных видел перспективных работников, выдавались особые очки. Имя Аргоса тоже не было пустым звуком: он состоял в том самом Совете и был одним из лучших учёных в истории Единства.       Эти очки… через них можно было транслировать радио Единства прямиком в мозг, в них был встроено ночное видение, можно общаться с другими владельцами таких же очков… Да много чего можно, это же маленький компьютер! Правда, говорят, что они чертовски сложны в управлении, а после того, как их соединяют с человеком, новому носителю бывает очень нехорошо.       Среди учеников, которых я видела, носителей ДОС не было. Их обычно выдают людям, отличившимся на работе, а у учеников работы, понятное дело, не было. В истории Единства отмечено всего несколько случаев, когда ученик получал эти очки. Выходит, я войду в историю!       Вот только вместе с очками придётся переселяться. Для носителей ДОС есть отдельный громадный отсек, в котором они проводят большую часть времени, занимаясь тем, в чём отличились. Встретить их можно нечасто, и, если честно, ни один носитель очков не выглядел гением. Я видела их несколько раз, однажды даже говорила. Какие-то сумасшедшие. Может, все гении сумасшедшие?       В любом случае они занимаются тем, в чём отличились…       — Но… — я-то чем отличилась? — Почему совет решил выдать их мне? «Они нашли мои тетради с исследованиями?»        — Это знают только они, — пожала плечами Сири. — Возможно, увидели твои отметки в обучении, проектные работы. Ты ведь тоже станешь кандидатом в Совет. Может, узнаешь, по каким критериям выбирают, — она подмигнула.       Училась я не то чтобы плохо, так, средне. Я просто ничем не выделялась, и от внезапного внимания мне стало немного не по себе.        — Ладно, я сейчас. Дай мне пять минут!       В любом случае ДОС — Дополнительное Оборудование Связи — крайне полезная вещь. Потом узнаю, что же привлекло совет, ведь мне наверняка пришлют письмо. Просто так очки не выдают, значит, мне нашли какую-то работу, несмотря на то, что я ещё не закончила обучение. От осознания этого факта в груди потеплело. О, да, самодовольство, оно самое. «Я буду исследовать перспективы мутаций. Это единственное, что могло привлечь внимание ко мне.»       Через несколько минут длинные каштановые волосы уже были собраны в хвост, а рюкзак отброшен подальше. Моя мать, ожидавшая меня у двери и явно нервничавшая, отдала мне очки.        — Я доведу тебя до отсека техников, домой вернешься сама. Мне надо бежать, на работе что-то стряслось.        — Хорошо. Что-то серьёзное?        — Пока не знаю, — немного раздражённо ответила та. — Давай скорее, ты готова?        — Да, — я убрала за ухо выпавшую прядь и кивнула.       Мы вышли в коридор и пошли вдоль красной полосы на стенах. В Убежище каждый класс живёт и работает отдельно, а попасть в отделение конкретного класса можно, следуя за полосами на стенах. Красные вели к отделению А, оранжевые — к В, жёлтые — к С, зелёные — к D, а голубой — к E.       У двери в отделение класса А нас перехватил человек в мешковатой форме охранника.        — Куда? — коротко спросил он.       Я продемонстрировала ему очки, на что он кивнул и пропустил нас.       Так я впервые попала в отделение А. Здесь всё выглядело… не знаю, лучше? На стенах ни пятнышка, всё блестело в свете ламп. В целом всё так же, как и в остальной части Единства, просто немного лучше.       Теперь моя мать достала планшет, открыла карту Убежища и уверенно повела меня вперёд, словно каждый день после работы заходила в чужое отделение прогуляться. Наконец, остановившись у одной из многочисленных дверей, она нажала красную кнопку на стене и замерла.       — Вы на подключение ДОС? — из-за двери выглянул пожилой мужчина в таких же очках, как и те, что я сейчас держала в руках.        — Да, — мама быстро кивнула и подтолкнула меня в помещение. — Надеюсь, моё присутствие не требуется?        — Нет. Но, если вас не будет по окончании операции, то девочка вернётся домой в сопровождении охраны. Отпускать детей в чужом отделении без старших запрещено.        — Хорошо, да, — мама явно торопилась, а потому, как только я переступила за рельсы двери, сразу исчезла из виду.        — Не бойся, это не больно, — улыбнулся мне мужчина и указал на белое кресло с откинутой спинкой. — Садись и подожди немного. Тебе сделают укол, и ты будешь спать до конца операции.       Я молча села и оглядела помещение. Вокруг было множество столов и экранов, предназначение многих приборов было мне неизвестно, лишь несколько мы изучали на курсах. Здесь было двое других людей в таких же белых халатах, как и первый мужчина, но без очков. Спустя полминуты он вернулся с шприцом в руках, взял у меня очки, подтянул вверх мою руку, закатал рукав серой кофты. Я почувствовала укол, а потом на меня накатила волна усталости. Так захотелось спать…       Дальше ничего уже не было. Только холод и темнота. Вместо сновидений перед глазами плавали размытые цветные образы. Должно быть, я видела последствия того, что вытворяли с моими нервами, вплетая в них перманентную связь с инородным устройством.

***

      Первым ощущением была жуткая головная боль. «Сколько прошло времени? Проникшего в Единство человека ещё не утилизировали?»       Всё тело покалывало. Было холодно. Я попыталась нащупать одеяло, но его не было. Где я?       Поднявшись на локтях, я огляделась. Это моя комната, вот только я совсем не помню, как сюда попала. Последние кадры в моей голове — люди в белых халатах. «После операции меня отвезли домой. Предполагалось, что я просплю долго. Сколько прошло времени?»       Время… Я подползла к краю кровати и дотянулась до планшета. Час ночи. «Может быть поздно. Следует поторопиться.»       На лицо давила непривычная тяжесть. Несколько секунд я вспоминала, что это. Очки что, не снимают на время сна? Стоп, их вообще можно снять? Можно же? Близко я не общалась с носителями, им даже и рассказывать-то запрещено многие вещи: Совет не хочет, чтобы другие люди чувствовали себя обделёнными.       Эй, очки? Слышите меня? Включите что-нибудь! Блин, почему мне сразу не рассказали, как ими управлять? Хорошо, сама разберусь. «Нужно чётко выражать свои мысли, полагаю. Попробуем… Очки, я хочу видеть, где нахожусь в данный момент.»       Стёкла чуть потемнели, и на них замелькали какие-то линии. Карта!       Очки прогрузили десятки коридоров и помещений, прокрутили их перед моими глазами и остановили движение, когда в центре картинки оказалась моя комната. Надо же…       Изображение не было очень ярким, через него вполне можно было разглядеть окружающую обстановку. В теории для того, чтобы вновь полноценно видеть, нужно было расфокусировать зрение и зацепиться за объёкт вне стёкол очков. Тогда они должны почувствовать, что больше не являются центром внимания и отключить режим экрана.       Сработало. «Нужно идти на поиски человека из верхнего мира. С этими очками поиск должен стать даже проще.»       Да, там же гость с поверхности, что это я. Нужно хоть взглянуть на него. Вдруг получится услышать, как он пробрался в Единство. Такая возможность бывает только раз в жизни. Если он действительно на нижних уровнях, то мне повезло: пару лет назад у меня появился к ним доступ. Я как-то увидела, что у одного чистильщика из кармана неаккуратно торчит его ключ-карта. В какой-то момент она выпала, а я подхватила… отдать постеснялась, вдруг подумал бы, что я у него её украла?       Иногда некоторые самые безопасные части нижних уровней мы с друзьями исследовали после уроков… Надеюсь, тот человек не винил себя в пропаже ключа. Их количество ограничено, такие больше не делают. «Ключ бы всё равно упал и потерялся.»       Я рывком села на кровати, опустила ноги на ковёр, и на этом моя попытка встать окончилась. Мир перед глазами запестрел цветными искрами, поплыл и закружился, превратившись в весёлый калейдоскоп. Не стоит перенапрягаться. Полежу ещё минут десять, спешить некуда… «Очень даже есть куда.»