Утраченные Цветы

      Человек в белом плаще обернулся на грохот, и его сердце сжалось.       Дом, тот самый, что простоял здесь долгие десятки лет, обрушился. Именно в этот день, именно сейчас.       Возможно, он всё это время ждал? Может, хотел, чтобы пришёл человек, некогда живший здесь?       Туча обломков слетела вниз, гонимая неожиданно сильным порывом ветра, оставив после себя лишь фундамент и несколько торчащих из него досок. Теперь это напоминало скелет существа, давно погибшего на этом самом месте.       Спаркс хмыкнул. Должно быть, он подумал о скелете потому, что здесь кое-кто действительно погиб и навсегда остался в этом доме. Тот, прошлый Спаркс. Учёный, который хотел быть кому-то нужным и вместе с тем хотел простого спокойствия. Хотел купить маленький домик густом в лесу на берегу зеркально гладкого озерца. Хотел просто взять книгу, выйти на берег, свесить ноги в чуть прохладную воду и наслаждаться тишиной и пением птиц.       Он всегда разрывался между двумя мирами. Миром спокойствия и одиночества и миром, в котором он — всеми любимый, важный человек.

***

      — 09.03.2043 «Согласился. Сегодня принесли договор. Человек в маске, не было видно даже глаз. Нужно было заполнить анкету и подписать на месте. В тот момент, когда ставил подпись, засомневался. Мне сразу не понравилась вся эта секретность, я даже запаниковал и захотел отказаться. Но место в убежище… Да, я подписался на всё. Ради семьи. К тому же, кто знает, вдруг прославлюсь? Может, лекарство от рака найду. Мне выделили место прямо возле убежища, дом с повышенным уровнем безопасности. Правда, если судить по присланным мне фото, то я бы сказал, что это не для моей безопасности, а для того, чтобы держать меня на коротком поводке. Любой раз, когда я покину свой дом, должен быть зафиксирован, по всему дому камеры, похоже, каждый угол буквально напичкан электроникой, нацеленной на контроль моих действий. Теперь, когда перечитал всё выше, снова задумался о том, на что подписался. Не люблю я, когда за мной следят… В любом случае, уже поздно. Да, наверняка, я ещё пожалею. Но теперь остаётся только собрать вещи и съехать. Наверное, сюда поселят кого-то другого… Жаль, мне так полюбился этот дом… Купил бы, будь такая возможность.»       — 11.03.2043 «Надо же. Хотел написать десятого, а уже наступило завтра. Во всей этой суматохе даже не смог выделить свободного времени. Сижу теперь дураком в кромешной темноте, голодный, как волк, держу телефон над дневником и пытаюсь накарябать что-то тупым карандашом. Прекрасно, он сломался, пришлось выкапывать эту ручку. Надо же, я ведь с ней институт заканчивал, откуда она взялась здесь? Мне не понравился дом. Как я и думал, много слежки. Ждут предательства? Ещё выдали личные ноутбук с телефоном. И, внимание: я НЕ ИМЕЮ ПРАВА использовать иную технику. Остальное изъяли. Чисто из любопытства я, получив отгул с целью якобы закупиться новой одеждой, связался со старым знакомым компьютерщиком и притащил ему свой ноут. С ним чего-то поколдовали, по-быстренькому разобрали, и чёрт, они там в правительстве грёбаные параноики, поголовно! Ладно то, что меня снимают на вебку без перерыва и отсылают на какой-то сервер и всё, что набрано на клавиатуре, тоже копируется… Но они напихали сенсоров, отслеживают любое прикосновение даже к выключенному устройству, определяют, чем прикоснулись и вещество, которым покрыт объект. Вот ел я пиццу, отодвинул компьютер, а они об этом узнали. Думаю, они теперь знают и то, куда я отнёс комп. С телефоном та же история, полагаю. Это их дело, но блин, на кой чёрт оно им надо?! Бесит, серьёзно. Так, эмоции выплеснул. Есть всё-таки и хорошая новость: мне разрешили на выходные возвращаться в старый дом после моих жалоб на неудобства. Так что совсем бунтовать я не стал, два дня спокойствия всё уравновешивают. А на все мои визуальные отличия внимания здесь никто не обратил, будто так и должно быть. Всё, запись сделана, теперь спать.»       — 12.03.2043 «Гниды. Коллеги мои новые. Чёрт, да я не смогу с ними продержаться дольше пары-тройки недель. Презрительные взгляды, неуважительный тон… да что там, брезгливый. Они тут как грёбаные аристократы себя ведут, а меня сочли этакой деревенщиной. Даже друг с другом себя по-скотски ведут. Какая-то девушка на обеде поскользнулась рядом со мной и упала, уронила поднос. Помочь никто не подумал, только посмеялись. А когда я встал и предложил помощь, она меня сама оттолкнула, и ещё с таким отвращением… Куда я попал? Будто в школу, класс так в седьмой. Может, я чего-то не понимаю. А может, все учёные, работающие на государство, рано или поздно зазнаются? Не знаю, как это работает. Надеюсь, это лишь предвзятое первое впечатление. Пишу через час-два, точно не скажу. Ко мне в дом вломились двое из патруля и сказали, что я был замечен в «незаконных действиях». Блин, что? Мой дневник назвали попыткой передать вражеским странам передовые открытия. Попытались забрать и успокоились только после того, как я дал им его полистать. Надеюсь, они там ничего незаконного не нашли.»       — 13.03.2043 «Слава всем богам, существующим и выдуманным, вечер пятницы. Я едва вытерпел два дня, выделенное мне рабочее место совершенно не подходит для работы. Видимо, оно какое-то шибко модное, раз уж дизайн такой странный. Куда ни плюнь, везде можно свернуть себе что-нибудь. Мне запретили вести дневник и вовсе потребовали уничтожить все записи за последние полгода. Но выход у меня имеется: завтра выходные, отвезу дневник в старый дом и возьму похожий, сожгу его на камерах когда вернусь. Они же вряд ли станут проверять? Спасибо, что хоть в туалете камеры нет. Хотя я даже удивлён. Кстати, время для туалета ограничено: две минуты, а то, конечно, вдруг я тут теракт какой устрою, в сортире-то. А если у меня запор, что тогда? Как какать? Всё, пора выходить, не хочу рисковать и светить дневник, вот маскирую. Пихнул его в «Войну и Мир», книжка эта у меня давно лишилась своих внутренностей и превратилась в подобие сундука.»       — 14.03.2043 «Всё, свобода. Приехал. Как тут хорошо, просто божественное чувство. Нет, пожалуй, откажусь от этой работы. Всё равно долго не протяну, продуктивно работать не смогу, меня и так уволят. Убежище… Накопим и выкупим пару мест, не страшно. Да, позвоню и всё выскажу. А вдруг я окажусь важен и мне позволят работать в другом месте? Помечтать-то не вредно.»       — 15.03.2043 «Пиздец. Не люблю брань, но это именно пиздец. Большой такой. Читал новости. Большой заголовок «новое оружие поразило всех» выглядел как реклама рода «он зарабатывает овердофига, а как — читайте далее…», но я прочитал. Говорят про утечку засекреченных данных о новом оружии массового поражения. Вроде, какие-то ракеты. Пишут, что они мощнее всего того, что было разработано когда-либо. А пиздец в том, что всплыл один из «адских ингредиентов», и авторы назвали его ПХ-13. Неужели мою работу использовали в этом оружии? Или совпадение? Я немедленно заберу все свои наработки, как только завтра попаду на работу. Их немного, но они могут быть опасны. Какой же я придурок. Если они и правда нашли способ распространить ПХ-13 иначе, нежели вводить непосредственно в кровь, то… Нет, это невозможно. Наверное, только начата работа по созданию такого оружия. Изменения, которые я внёс в обычную радиацию, невозможно понять, я всё делал с помощью созданного лично мною оборудования. Если его и забрали, разобраться в его работе не смогут: никакой документации я к нему не писал. Как обычная радиация ПХ-13 не может распространяться, нужно снова что-то изменить в строении. Они же не смогут сделать это без моей помощи, верно?       — 21.03.2043 «Не знаю, где нахожу силы на то, чтобы писать. Даёт мне их привычка фиксировать всё произошедшее в дневнике, или, может, простое желание высказаться? Я ведь одинок. Нет такого человека, кто мог бы меня выслушать. Всем всё равно. Я чувствую, что никому не нужен. Дочь? Ей нужно, чтобы я оплачивал учёбу, присылал деньги на карманные расходы. Все ищут выгоды, так уж устроен этот мир. Я ведь и в науку пошёл затем, чтобы меня ЦЕНИЛИ. Я хотел создать что-то такое, что могло бы изменить мир. К лучшему. Что я получил после попытки создать что-то, что должно было помочь людям? Конечно, тонну презрения, ведь создал смертельное оружие. Но я же не виноват! Это вышло случайно! Какой идиот опубликовал данные исследований ПХ-13, кто оставил моё имя как создателя?! Как он вообще получил эту информацию, если за всеми в этой чёртовой клоаке постоянно следят?! Ненавижу этого человека. Хотя по сути он и прав. Я создал то, что создал. Не я сделал из этого оружие, не я довёл исследования до конца. Но это, увы, никем не уточнялось. На завтра назначены первые испытания на полигоне с повышенным уровнем безопасности. Меня даже позвали туда, чёрт. Поиздеваться решили… сволочи. Страшно мне. Я боюсь того, появлению чего сам стал причиной. Мне просто страшно. Не хочу думать о том, что может произойти.» — 22.03.2043 «взрыв, что-то взорвалось, это охерительный взрыв… на испытаниях должны быть слабые снаряды, несколько маленьких… что-то происходит… я вижу сраный ГРИБ… вон ещё один отсюда было видно волну от взрыва, она разбилась о гору на которой я, чёрт возьми, живу это конец, всё, финиш вижу ещё взрывы их много, в разных местах измена? диверсия? исследования выкрали? нас атаковали нашим же оружием? я же должен быть невосприимчив? я мутант, меня это не касается? вижу вертолёт, нас летят спасать! я возвращаюсь к убежищу 111, мою семью должны принять!»       Человек в белом плаще судорожно вздохнул и захлопнул дневник. Тот день, который все теперь называли днём Конца, он помнил так чётко и ясно, будто всё произошло лишь вчера.       Он выбежал из дома и ринулся к спасательному вертолёту, опустившегося в середине городка при научном комплексе. В него уже набивался персонал, и было ясно, что все улететь не смогут. Собирался ли лететь ещё вертолёт? Вряд ли.       Спаркс запрыгнул одним из последних. После него взяли ещё двух и вертолёт поднялся в воздух, обдавая порывами ветра от лопастей кричащих от ужаса людей внизу. Каждый человек из тех, кто был в вертолёте, и тех, кто находился внизу понимали: оставшиеся умрут. Никто не пришлёт спасателей для десятка или двух никому ненужных учёных на отшибе.       Спаркс помнил своё состояние, когда узнал, что город, откуда должна была приехать его семья, подверглась прямому удару. Выжить не мог никто. Он помнил всё. Помнил, как, подобно зомби — которым в какой-то степени и являлся — просто ходил из стороны в сторону по временному лагерю спасённых, шатаясь и мыча.       Разум мутанта вновь захлестнули эмоции, которые он, как ему казалось, похоронил далеко в прошлом вместе с памятью о любимых людях. Он сам убил их всех. Не он взрывал бомбу, не он её создал, но он сделал это возможным. Это та короткая мысль, которая не давала ему покоя все прошедшие долгие года.       Учёный потряс головой, возвращаясь в реальность, и быстрым шагом двинулся к научному комплексу, вспоминая, какое оборудование ему нужно. Теперь он знал, как всё исправить. Это будет дорого ему стоить. Но он был готов заплатить эту цену.