Утраченные Цветы

      Я лежу на спине, подо мной что-то мягкое, похоже матрас. Чем я укрыта? Одеялом? Мысли текут так медленно… Блин, как давно я уже здесь лежу?       Я почувствовала, как что-то укололо меня в руку. Больно.       Рефлексы сразу подсказали сонной мне, что делать. Дёрнуть рукой, угроза точно исчезнет!       Рядом кто-то испуганно ойкнул.        — Прости, пожалуста, я думала, ты ещё… ну… не скоро проснёшься.       Голос женский. Я осторожно открыла глаза и заметила, как от меня кто-то отодвинулся. Руки, державшие шприц, практически полностью заполненный чьей-то кровью, быстро исчезли из моего поля зрения.       Похоже, я в медблоке. Будучи ученицей, уже прошедшей какую-никакую медицинскую практику, я отлично знала, как выглядит медблок убежища, и это был именно он. Странная резьба на потолке, как-то направленная на то, чтобы пациенты скорее выздоравливали, и белоснежные стены, теперь вызывали неприятное ноющее ощущение.       Я ведь больше никогда не увижу медблок Единства…        — Не волнуйся, Кэтрин. Ты в безопасности.       Я повернула голову, силясь разглядеть заговорившего со мной человека.       Лучше бы не видела. «Вот это да… Красота. Вот он, человеческий идеал!» Человек был высоким, худым и бледным. У него были короткие белые волосы и странные красные глаза. Альбинос он, что ли?        — Синепсис, всё готово? — человек обернулся к сидящей на стуле рядом со мной женщине.        — Дайте мне ещё пару минут, — покачала та головой.       В руках она держала болотного цвета устройство, похожее на древний аппарат для игры в тетрис.        — Готово к чему? — спросила я, глупо улыбаясь. «Мне что-то здесь не нравится. Можно уйти?»       У изножья кровати стола стояла небольшая тумбочка, на которой лежал тот самый шприц, но теперь уже пустой. Куда делась кровь? И чья это была кровь? «Моя, чья же ещё.»        — Не волнуйся, — повторил пугающе выглядящий мужчина. — Мы тебе не навредим, обещаю. «Тогда кровь моя вам зачем?»        — Тогда кровь моя вам зачем? — тихо повторила за мной Синепсис, бегая глазами по экрану своего устройства. «О… а это интересно.»        — О, а это интересно, — послушной марионеткой повторила женщина.       Мужчина расплылся в довольной улыбке.        — Да, именно для этого нужна кровь, — сказал он.        — Она что, мысли мои читает? — ужаснулась я.        — Не твои, Кэт, — мужчина пододвину второй стул, развернул спинкой ко мне и сел, прикрывшись им, как щитом. — Меня зовут Спаркс. Мне нужно поговорить с тем, кто находится в этом теле противоестественно. Мы не навредим ни одному из вас, если вы согласитесь содействовать.       Человек в халате хохотнул и помахал рукой в приветственном жесте.        — П-подождите, — сердце пропустило удар. — Никому из нас?       Он замолчал, переглянулся с Синепсис. Та пожала плечами.        — Ты не знаешь? — с искренним удивлением спросил Спаркс.        — О чём?..       Он прикусил губу, вытащил что-то из кармана. Очки. Мои очки! «Клептоманией страдаем?»        — Клептоманией страдаем?        — Ты знаешь, почему тебе досталось это устройство? — спросил он, покрутив их в руках. «Мой ум отметили, Совет увидел, что я должна быть выше всех тех ограниченных людей.»       Женщина слово в слово передала мои мысли странному человеку.        — Ясно… — он тяжело вздохнул и уставился на меня так, словно я испортила его планы.        — У меня раздвоение личности? — осторожно спросила я.        — Почти, — кивнул человек. — Хотя ближе будет к одержимости. Видишь ли… — он немного поколебался, но продолжил, — в тебе живёт паразитирующая душа. Её поместили в твоё тело, когда ты только родилась, — он сделал короткую паузу. — Ты ведь там, ты слышишь нас. Как нам к тебе обращаться?       Какое-то время мой разум пребывал в смятении.       Умом я понимала, что это отлично объясняет странности, которые я за собой замечала. Порой мои мысли звучали странно, как будто думаю не я, а кто-то другой: в них прослеживалась логика, которая не являлась моей собственной. Некоторые свои действия я вовсе не могла объяснить. К тому же, когда мы с теми двумя вошли в кабинет Аргоса, со мной что-то случилось, кто-то словно отобрал у меня пульт управления телом…       Но поверить не выходило. Что за глупость? В моём теле живёт ещё одна душа?        — Кэтрин?       Человек звучал озабоченно. Похоже, я слишком долго молчу.        — Я понимаю… но не понимаю. Это имеет смысл, но…        — Звучит неприятно и странно, знаю. Но теперь, поскольку ты здесь, мы можем разделить вас. У нас есть тела, души в которых полностью разложились под воздействием особой радиации. «Радиация разлагает души?»       Когда Спаркс услышал мои мысли, его взгляд стал тяжелее.        — Что тебе известно об этом?       В голове тишина. Я словно ожидала, что мысль появится, но мои ожидания не оправдались. Точно, я как бы умолкала, давая высказаться кому-то другому в компании. Мне всегда казалось, что так происходит у всех…        — Как тебя зовут?        — Кэтрин, — сразу отозвалась я.        — Не тебя. Того, кто прикрывается тобой. «Я не знаю.»        — Не знаешь своего имени? — Спаркс подождал, и, не получив ответа, продолжил задавать вопросы. — Как же тогда существуешь? Ты помнишь, кто ты? Или ты считаешь себя Кэтрин?       Тишина. Теперь я ощущаю это яснее ясного. Кто-то будто подсовывает в мою голову чужие мысли. Они ощущаются моими, но, если задуматься немного глубже, становится ясно, что… «Технология неполноценна. Не помню деталей.»        — Технология переноса души была неполноценной? «Да.»        — Тогда, как я уже сказал, я готов предложить другое свободное тело. Возможно, причина проблем в том, что ваши души помещали в уже наполненный сосуд. Для небольшой части сущности место ещё оставалось, но два полноценных создания в одном теле уместиться не могли. Память, вполне вероятно, вернётся, как только места будет хватать. «Да.»        — Отлично. Вот только есть проблема: я не знаю, как извлечь душу из тела. Ты должна знать больше меня, будучи участником эксперимента. Нам лишь нужно вытащить тебя на первый план, погрузить оригинальную душу в сон. Тогда ты обяснишь и покажешь нам, что делать. Ты согласна поменяться местами с Кэтрин? «Да.»        — Немногословно, но меня устроит. В таком случае… — Спаркс встал и отошёл от моей койки, не закончив предложения.       Он вернулся с двадцатисантиметровым металлическим октаэдром в руках. На серебряных сторонах фигуры, покрытых тёмными разводами, светились тусклым ядовитым зелёным цветом выпуклости, похожие на зловредные наросты.        — Что это?        — Это то, что вытащит инородную душу из твоего тела и поможет переселить в другое. Я нашёл это в Психее и понятия не имею, как именно этим пользоваться. Но я знаю, для чего оно. Итак, если в тебе живёт тот, кто изучал подобные технологии, то это должно быть несложно. Что мне делать?       Некто, живущий внутри меня, через мои глаза рассмотрел загадочный аппарат, и я почувствовала, как начинают появлятся мысли, к которым я не имела никакого отношения. Когда Синепсис начала читать их, Спаркс принялся быстро следовать словам, нажимая на наросты, оказавшиеся несимметрично разбросанными по рёбрам октаэдра кнопками. Под пальцами те совершенно беззвучно тонули в устройстве, не оказывая на него никакого видимого влияния. «Самая большая кнопка. Потом дважды та, которая практически у самой вершины. Да, она. Теперь снова большая. А теперь маленькая, под большой кнопкой. Нет, нет, соседняя. Да. Когда я скажу, жми большую кнопку.»       Прошло несколько минут, прежде чем Синепсис увидела на экране набор случайных букв. Никаких мыслей у меня в голове не было.       Спаркс принял набор звуков за сигнал и нажал на большую кнопку.       Свечение, испускаемое странной машиной, изменило оттенок с зелёного на желтоватый. Спаркс положил тяжёлую штуковину мне на живот и отошёл подальше, жестом приказав Синепсис сделать до же самое. Эти меры предосторожности меня напрягли. Не грозит ли мне опасность, раз они держатся на расстоянии?       Сначала мне показалось, что ничего не происходит, только кончики пальцев стали немного холодеть. Я попыталась поднять руки, чтобы попробовать согреть их, но оторвать конечности от матраса внезапно стало ужасно сложно задачей. Словно мозг взбунтовался и упорно отказывался посылать сигналы. Я с трудом сдвинула голову и взглянула на свои руки. Когда я снова попыталась их поднять, всё, чего я добилась — хаотичного подёргивания пальцев.       Самым ужасным было то, что я продолжала чувствовать своё тело, мышцы просто не напрягаласиь по моему желанию. Попытавшись сообщить, что мне плохо, я осознала, что едва ли могу открыть рот.       Холод тем временем тянулся от ладоней к плечам. Я замерзала, лёжа под одеялом в тёплом помещении? Я даже не дрожала: тело по-прежнему не повиновалось. Это из-за аппарата, да? Могли бы хоть предупредить…       Ноги и живот уже были ледяными, волна холода медленно подползала к груди. Сердце… что, если оно остановится?       Я приложила все доступные мне усилия, но так и не смогла пошевелиться. Эти двое стояли и просто смотрели на меня, как будто им было плевать… Хотя так оно, скорее всего, и было.       Кто я такая? Все мои «гениальные» идеи исходили от той, второй души. Я ничего не знаю, ничего не умею. Да я бы даже не смогла стать хирургом, на которого училась. Моё образование бы прервали раньше и оставили бы работать медсестрой в лучшем случае, не будь этих моментов, которые я считала озарением, когда правильные мысли сами собой появлялись в голове. Чужие мысли…       В глаза бросилось движение. Это открылась дверь в палату, впуская внутрь человека в белом плаще. Кажется, девушка. Она летящей походкой приблизилась к Спарксу и сказала что-то ему наухо. Мужчина кивнул, сунул руку в карман и достал вытянутый цилиндрический объект, сверкнувший в свете устройства, лежащего на моём животе. Легонько потянув за один конец, мужчина разделил его надвое и подошёл ко мне.       Этот кусок металла выглядел холодно, но, когда он оказался прижат к моему виску, я не почувствовала ничего. Увидев, что я не реагирую, Спаркс немного покрутил его, вдавил сильнее и выключил меня.       Натурально, будто кнопку отключения питания нажал. Я моментально выпала из реальности. Вот только ожидаемого глубокого сна за отключением не последовало.       Я стояла на твёрдом полу в пустоте. Вокруг меня определённо что-то было, но я боялась шевелиться: в этой темнтоте даже свой собственный нос разглядеть невозможно.       Резко стало светло, как если бы кто-то свыше щёлкнул невидимым выключателем и включил само солнце, придав крохотному миру цвет. Лучи неизвестного светила согревали промерзшую кожу, тепло пробиралось глубже, в мышцы, разгоняло кровь, стремилось к костям.       Вслед за светом неизбежно приходят тени. Одно не имеет смысла без другого. Мир вокруг начал покрываться кляксами теней, где-то свет становился ярче, где-то тускнел. Вокруг меня теперь вырисовывались корявые белоснежные стены, тянувшиеся бесконечно далеко. Я была уверена, что вижу угол, в котором они сходятся. Глазу он казался таким близким, но я чувствовала, что не смогу дойти, даже прожив всю свою жизнь в движении к нему.       Где я вообще?       Я осмотрелась.       Тени начали обретать более чёткие очертания. Они стали сгущаться и принимать облики случайных людей, вещей и зверей. Таинственный хозяин этого измерения хлопнул в ладоши, и с хлопком статичная картинка, несомненно нарисованная душевнобольным человеком, пришла в движение.        — Свет обязан своей красотой тени, согласись.       Я испуганно дёрнулась и крутанулась на месте, выискивая источник голоса. Никого. Только тени. Бегающие, прыгающие, ползающие, летающие. В их движении можно было увидеть замысловатый паттерн, выдуманный безумным хореографом. У этого сумасшедшего хоровода был ярко выраженный центр — я.       Взглянув вниз, я поняла, что одна тень так и не ожила. Моя оставалась при мне даже тогда, когда все её товарки пустились в пляску. Я развернулась к ней лицом, разглядывая.       На тени моей головы прорезалось два миндалевидных овала света, а под ними серость рассекла одна кривая дуга.       Моя тень открыла глаза и улыбнулась мне.       Я улыбнулась в ответ.       Рот тени дрогнул и приоткрылся.        — Ты такая же никчёмность, как и все они.       Моя тень только что назвала меня никчёмной? Моя самооценка настолько плоха?..        — Ты была рождена для того, чтобы стать моим сосудом. Уйди с моего пути.       Что ж, похоже, это и есть «паразитирующая душа»? Я что, всю жизнь жила с ней?        — Ты обязана мне своей хорошей жизнью. Без меня в Единстве тебя могли даже могли опустить на класс ниже. Ты глупа и примитивна. Просто исчезни. Тебе ведь легче станет. Что ты в этом теле есть, что тебя нет, разницы не будет.        — Тебе ведь предложили дать новое тело, в чём проблема?        — Мне привычно это тело. Оно мне нравится. Если отдать его целиком в твою власть, то ты его попортишь. У тебя не хватит ума поддерживать его состояние.        — Ты что… — я не поверила в то, что услышала. — Ты сейчас говоришь, что мне нельзя позволять управлять моим же телом?        — Именно. Зачем таким глупым сущностям столь красивые тела? Незачем. Ты сама по себе — ничтожество. Просто уступи мне. Все удачи в твоей жизни — моих рук дело.       Не хочется признавать, но она права. Вот только уступить ей просто потому, что она умнее меня… Нет уж. Кэт, ну давай, в тебе же наверняка есть хоть какие-то умные мысли!       Я объявила чрезвычайную ситуацию в своей голове, устроила экстренный сбор всего интеллекта в одну небольшую кучку и принялась думать.        — Да, я обязана тебе многим, — признала я очевидное. — Но… ты была в моём теле. Знаешь, это как… представь, что у тебя угнали машину, — я вспомнила, что раньше, до Конца, люди передвигались на автомобилях. — Вор её полностью отремонтировал, перекрасил, модернизировал. Может ли он теперь заявить, что машина принадлежит ему?        — Может, — тут же встрепенулась тень. — Если он полностью переделает её и найдёт способ зарегистрировать, как свою новую машину, то доказать, что она принадлежит первому владельцу, возможности не будет.       Мне не нравится этот ответ. Я почти услышала скрежет своего мозга. Он пытался найти способ вывернуться из ситуации, но у него не выходило. Её слова звучат вполне логично… Так, нет, давай-ка попробуем ещё раз.        — Ладно, другой пример, — я заговорила быстро, не давая тени возможности вставить слово. —        — Ладно, другой пример… Нет, к чёрту примеры, — я посмотрела в глаза тени. — Ты использовала меня. Использовала в своих целях, я фактически спасла тебе жизнь своим существованием, не так ли? Я стала твоим окном в человеческий мир. Ты бы не смогла сделать ничего, не будь у тебя меня. Ты продолжала жить жизнь, которая должна была оборваться много лет назад, пребывая в моём теле, обустраивая всё в первую очередь для себя. С меня — тело, с тебя — знания для комфортной жизни… Звучит как хорошая сделка.       Тень помолчала. Должно быть, оно вообще не ожидала сопротивления, и теперь думала, как же меня обмануть. Но время шло, а чуждая душа всё продолжала сохранять тишину. Такими темпами я просто сойду с ума в этом безумном танце беззвучных теней. Может, этого она и ждёт?        — Окном в человеческий мир… — прошептала наконец она задрожавшим вдруг голосом.        — Слушай, а что мешает нам сидеть здесь вечно? — осенило меня. — Для тебя это будет почти то же самое, что смерть, наверное. Только более… нудно. Ведь моё тело в итоге состарится, а кроме тебя, насколько я поняла, никто здесь не знает, как душу вытащить.        — Блефуешь. Ты не станешь…       Конечно, блин, я блефую. Сидеть в этой коробке в окружении мельтешащих призраков мне совершенно не хочется. Да и как позволить ей выйти отсюда я тоже не знаю. Только ей этого всего знать не надо.        — А почему нет? Без тебя я всё равно далеко не уйду, долго не проживу, я тупая, как ты сказала, так что выгонять тебя не в моих интересах. Жить со мной ты, похоже, не согласна. Тогда всё, что я могу — хотя бы не дать тебе выгнать меня. Чисто из вредности.       Душа вновь замолчала. Я отвела взгляд от неё, села на пол, скрестив ноги, и принялась наблюдать за движением теней вокруг нас. У каждой из них была своя собственная роль в танце, на первый взгляд казалось, что они хаотично носились вперёд, назад и в стороны, но при долгом наблюдении можно было увидеть, как все вместе они образовывали плотное кольцо, уверенно движущееся по кругу.       Где мы вообще? В моём подсознании? В моей голове? В астрале?        — Я согласна, — тихо сказала тень. — Да, пожалуй, я сменю тело с удовольствием.       Что-то в её поведении неуловимо изменилось. Атмосфера в кубе света стала малость спокойней, я больше не чувствовала такого агрессивного давления с её стороны.        — Ты с этой мутацией в верхнем мире долго всё равно не протянешь, теперь, когда услуги врачей Единства стали недоступными… Ты хотела услышать рассказ, да? — вспомнила она, увидев, как вытянулось моё лицо, когда я услышала про мутицию. — Тогда слушай… — несколько секунд она подбирала слова. — Душу в Единстве могли поместить только в слабого, неполноценного мутанта. Правда, при этом душу тех, кто мутировал полноценно, тронуть вообще нельзя. Было сложно найти подходящую степень изменений…        — Подожди… — По коже пробежали мурашки от её слов. Мне точно не послышалось? — Я мутировала?        — Ну, смотри, — кажется, тени доставляло настоящее удовольствие говорить на эту тему, она сразу принялась развёрнуто пояснять, — При рождении всех деток Единства подвергают определённым процедурам. Выживают не все, меняются тоже не все. Подходящим образом меняются вовсе немногие. В результате некоторых мутаций оригинальная душа серьёзно ослабевает, что позволяет подселить другую. Оригинал становится бесхребетным созданием, живущим ровно до тех пор, пока новый хозяин не восстановит силы. Как-то так. Тебе оставалось просуществовать всего год-другой, и я бы полностью подавила тебя.       Нет, нет, этого быть не может… Неа. Она оказалась в моём теле случайно. Она просто ищет способ ослабить мою бдительность и напасть… правда, я понятия не имею, что в этом месте вообще можно сделать. Да и она всего лишь тень. Ладно, нужно тянуть время. Что-то ведь должно случиться? У тех учёных с поверхности, похоже, есть причины помогать нам, они должны вмешаться. Остаётся ещё надежда и на то, что всё происходящее окажется просто сном.        — То есть… — решила я продолжить диалог, — причина моей глупости в том, что здесь есть ты? Или это из-за мутаций?        — А вот это мы не изучали, — тень развела руками. — Но можем проверить. Когда я исчезну, ты либо лишишься последних клочков характера, которые я в тебе хранила, либо станешь такой, какой была бы без вмешательства со стороны. Даже интересно…        — Да ну нахер…       Это всё бред собачий, у нас в школе никогда не упоминали технологии, с помощью которых можно как-то затронуть душу. Да я вообще не верила в её существование до всего этого!       Чёрт, точно, это всё из-за проклятых очков! Они спровоцировали обострение каких-то заболеваний. У меня тупо раздвоение личности, шизофрения, я сейчас в Единстве, пускаю слюни в медблоке!       Кстати, у меня есть ещё один аргумент в пользу того, что как минимум вот эта ситуация — просто моя выдумка.        — Ты вроде говорила, что мало что помнишь из-за того, что твоя душа была повреждена при переносе. Сейчас же звучишь как полноценный человек.        — Сейчас наше физическое тело неактивно. Следовательно, освобождается больше энергии, которой хватает на поддержание обоих душ. Обычно энергия уходит на организм, его оператора и остаётся немного про запас. В этом «запасе» и существует переселённая душа.       Ладно, это звучит логично. Зря я спросила, естественно, она любые мои аргументы сможет разрушить.        — Но… зачем это вообще? Это какой-то эксперимент?       Серый силуэт превратился в сплошную тёмную фигуру. Тень закрыла глаза?        — А если бы тебе в руки попал ключ к вечной жизни, неужто ты бы им не воспользовалась? — тихо спросила она.        — Для этого нужно убить другого… нет, конечно!        — Это сейчас ты так считаешь. Сейчас ты молода, полна сил, твоё тело здорово. Но год за годом ты будешь наблюдать за тем, как твой организм медленно теряет свою жизнеспособность. Поверь, тогда твоё мнение станет совсем иным… Ты хочешь услышать от меня что-то ещё?        — Как тебя зовут? — спросила я первое пришедшее в голову.        — Алекс. Алекс Вик.        — Алекс Вик… — я вспомнила, что слышала это имя в школе. — Эй, я помню её! Алекс Вик была одной из лучших учёных Единства. Она изобрела множество препаратов, которыми пользуются до сих пор. Это не можешь быть ты. Алекс Вик всегда помогала людям.        — Ты помнишь её биографию? — прозвучал отрешённый голос. — Её конец?        — Да. Она хотела спасти дорогого ей человека, ему было нужно переливание, а она была единственным кандидатом с подходящей кровью, который успел бы помочь. Крови было нужно много… она умерла сама, спасая его.        — В корне неверно. Она убила его, спасая себя.       Я упоминала твою мутацию, помнишь? Сначала мы перемещали души с помощью разумного использования устройства под названием «Волхв» и переливания крови. Но со временем это начало вызывать подозрение: в результате некоторые люди, прошедшие переливание, становились совсем другими. Пришлось искать другой путь. Оказалось, процедура контролируемой мутации приближает душу к физическому телу. А в случае, если душу приблизить немного, но не позволить ей объединиться с телом, её положение становится уязвимым. Это позволяло помещать в тело новую душу с помощью совсем небольших инъекций, а потом просто подавлять изначальную. Дольше, но безопасней, а изменения проходят плавнее.       Я потерла лоб, переваривая услышанное.        — В результате «зависшая» между духовным и физическим миром душа делает тело слабым. Возможны серьёзные проблемы с иммунитетом, склонность ко множеству заболеваний. В бункере это не было проблемой, ведь медицина отлично развита, да и болезням не дают распространятся. А теперь я понятия не имею, как ты вообще сможешь выжить.        — Всё, просто замолчи. Это бред безумца.        — Примерно так же выразился Клеанф относительно гелиоцентрической системы Аристарха, — глаза тени прищурились. — Ты обещала, что не станешь удерживать меня, если я тебе расскажу, что попросишь. Твоя очередь выполнять обещание.       Чёрт.       Я не знаю, что мне делать. Я думала, что смогу закидать её вопросами и придумать способ выбраться, но её слова повлияли на меня слишком сильно. У меня даже нет никаких доказательств, она могла навешать мне на уши столько всего… Ладно, это неважно. Теперь надо выбираться, пока она согласна уйти. Но как?        — Э-эй, мы наговорились. Можно просыпаться? Пожалуйста? — безнадёжно спросила я у пустоты перед собой.       Тени, продолжавшие плясать, внезапно замерли. Все, как одна, они уставились на меня. Мне стало не по себе от десятков пустых глаз.       Ещё страшнее стало, когда они медленно потянулись ко мне, обращаясь в безформенные кляксы, которыми были в начале. Подползая ближе, они растворялись в моей тени. Когда больше клякс не осталось, мир начал погружаться обратно во мрак, из которого родился. Последним, что я увидела, была улыбка Алекс.