Вернуться, чтобы услышать

Прошлый месяц был самым счастливым в моей жизни. И самым коротким. Никогда не забуду нашу первую встречу. Наш первый поцелуй. Первую ночь и первое утро, когда я проснулся от того, что твои пальцы запутались в моих волосах. В то утро я опоздал на занятия. Но это меня совершенно не волновало, я все время думал только о тебе – о твоих руках, которые ночью обнимали мою спину и оставили на ней красноватые следы. Твои теплые руки… Их нежные прикосновения сводили меня с ума почти каждую ночь, что мы провели вместе. Ты очень любил обводить мои татуировки на груди и особенно на лице – проведя мягкими подушечками пальцев по бровям, ты зарывался в мои красные волосы и путался в них почему-то счастливо улыбаясь. Твоя улыбка. Она была мне дороже всего на свете. Почему-то мне кажется, что раньше ты редко улыбался. Наверное, потому что сначала она была у тебя очень сдержанная и какая-то… неестественная. Но со временем, ты улыбался мне все чаще и даже иногда смеялся в голос, и я чувствовал, что это было искренне. Конечно, это происходило только когда мы были одни. Весь этот месяц мы жили в твоей квартире. Не знаю, почему, но ко мне ты так ни разу и не зашёл. Каждое утро мы просыпались в твоей комнате и, если я был первым – я всегда гладил твои волосы, черным водопадом спадавшие на подушку. Твои волосы. Я и сейчас помню их шелковый блеск и то, какие они мягкие на ощупь. Мне безумно нравилось чувствовать их легкое, почти невесомое прикосновение к моему лицу, когда ты нависал надо мной перед тем как поцеловать. Твои поцелуи. Я никогда не знал, каким будет следующий – мягким и нежным, когда ты просто накрывал мои губы своими, прикасался ладонью к моей щеке, а потом аккуратно убирал за ухо выбившуюся из хвоста красную прядь. Или страстным и горячим, когда ты притягивал меня к себе, жадно лаская мой язык своим и сжимая в кулак волосы на моем затылке. Или же он будет чувственным и словно заменяющим какие-то слова, которые ты хотел мне сказать тогда, когда мы снова гуляли по этому старому мосту… Вообще, этот мост стал нашим любимым местом, и мы с тобой часто здесь стояли, обнявшись как в тот первый раз, и любовались уже совсем холодными и мутными водами этой мелкой реки… Я точно знаю, что в тот раз ты хотел мне что-то сказать, но вместо этого поцеловал и протянул небольшую коробочку. Помню, как удивленно посмотрел на тебя и мне показалось, что на твоих щеках выступил слегка смущенный румянец. В коробке оказалась длинная цепочка с замысловатым плетением и небольшим кулоном, на котором сплетались черная и красная линии. Черное и красное – как мы с тобой. Ты одел мне его на шею и тогда уже смутился я, потому что у меня для тебя ничего не было. Ты улыбнулся и сказал, что кроме того, что я сейчас рядом, тебе больше ничего не надо, обнял меня и снова поцеловал. Твои объятия. Они тоже были разными – нежными и теплыми, когда мы лежали в наполненной ванне или просто валялись на диване и ты шептал мне на ухо, что завтра утром не отпустишь меня на учебу, потому что когда я ухожу, ты сразу начинаешь по мне скучать. Ночью твои объятия были страстными и жаркими, когда я сжимал в руках твои бедра и мы вместе двигались в бешеном ритме, вырывая друг у друга из груди полные наслаждения стоны. Но каждую ночь твои объятия были еще и безумно крепкими – ты не выпускал меня ни на секунду, всё время обнимая за плечи, талию или спину, словно боялся, что я куда-то уйду. И тогда я думал, что так будет каждую ночь. Наши ночи. Я помню каждую в отдельности. Иногда их тишину разрывал громкий писк твоего мобильного и ты, быстро собравшись, куда-то исчезал. Помню, в первый такой раз я очень удивился и даже немного испугался – вдруг ты не вернешься. Но ты всегда возвращался. И я тебя всегда ждал. Я ничего не спрашивал, потому что понимал, чувствовал, знал, что это что-то очень важное, но сказать ты мне не можешь, а слышать ложь я не хотел. Я дожидался тебя каждый раз, хоть иногда и делал вид, что сплю, потому что чувствовал, что ты безумно устал и единственное, на что хватало сил – забраться под одеяло и прижавшись к моему плечу моментально уснуть. Когда же ты возвращался быстро, я сгребал тебя в свои объятия и бубнил что-то вроде того, что ты у меня как капитан дальнего плавания – никогда не знаешь, когда рейс и когда вернешься. А ты отвечал, что все время опаздываешь на свой корабль и пора бы им найти себе уже другого капитана. Тогда я чувствовал, как ты улыбаешься в темноте и от этой улыбки мне снова становилось спокойно на душе. Но больше всех этих вещей в мою память, мое сердце, мою душу врезались твои глаза. Их я не смогу забыть даже если захочу. Каждый раз когда ты смотрел на меня, я видел в них тепло, нежность, заботу, страсть и… грусть. О чем ты грустил? Я не знаю. Пару раз я спросил у тебя об этом, но ты мне ничего не ответил, заменяя слова поцелуем или какой-нибудь другой лаской, от чего я на мгновения забывал о своем вопросе, а когда снова заглядывал в твои глаза, грусти в них уже не было видно, словно ты спрятал её где-то далеко за более важными для тебя сейчас чувствами. Еще мне часто казалось, что я вижу в твоих глазах кое-что ещё... Ты мне этого ни разу не сказал, но я знаю… знал… думал, что любишь. А потом ты исчез. Этот день я тоже никогда не забуду. Я довольно поздно возвращался с учебы к нам домой. Поднялся на этаж и стал открывать дверь, но ключ почему-то не подходил. Соседка сказала, что жилец съехал рано утром и так как второй комплект ключей он потерял, хозяева сменили замок. Я стоял и смотрел на ту женщину, не веря ни единому слову. Попробовал вставить ключ ещё раз, потом ещё и ещё. В итоге он сломался и половина осталась в замке. Я не знал, что мне делать. Твой номер не отвечал, где тебя искать я не представлял. Всё ещё думая, что это какое-то недоразумение, я сел на пол, облокотился спиной на дверь и стал ждать. Но ты не пришел. Ни вечером, ни ночью, ни на следующее утро. Соседка испугавшись вызвала полицию и мне пришлось уйти. Когда я зашел в свою квартиру, первое, что я увидел – это мои вещи. Те самые, которые я почти месяц назад перетащил к тебе домой. Они, аккуратно сложенные, лежали в коридоре. Ни тебя, ни даже записки. Я не мог поверить в этот бред. Я и сейчас не до конца верю… Хотя последнее время мне начало казаться, что может ничего этого не было, что мне все просто приснилось, или что я сошел с ума?.. Нет. Ты был — я знаю. В тот день я носился по всему городу, пытаясь найти тебя. Я побывал во всех местах, где мы с тобой появлялись хотя бы раз – кафе, кино, магазины, парки, скверы, я обшарил весь центр города. Последним я пришел на этот мост. Никого. Я без сил опустился на холодную землю, облокотившись на резные перила. Я не понимал. Весь день в своих мыслях я заменял вопрос «Почему?» на вопрос «Где?». Теперь же «почему» накрыло меня с головой. Почему ты ушел? Я тебя чем-то обидел? Вроде нет. Да и если это так, ты же знаешь – я бы извинился. Почему ты мне ничего не сказал? Боялся что тогда не сможешь уйти? Или я тебе был настолько безразличен, что даже не удостоился прощания? Не верю. Почему сейчас? Мы же были с тобой… так счастливы. Я точно был. И ты был счастлив! Я знаю! Никто не сможет так притворяться, никто! Почему ты оставил меня здесь одного? Я бы пошел за тобой куда угодно, и ты это знаешь! Я ведь… тоже… Я сильно сжал кулаки, впиваясь ногтями в собственные ладони. Дикий крик вырвался из моей груди, напугав стаю птиц и пару прохожих. Мне было больно. Боль сковала все мое тело и душу, казалось, что кто-то вырывает сердце прямо из моей груди, и я ничего не могу с этим сделать… Ничего. Слёзы сами полились из моих глаз. Я помню – это были не слёзы обиды, злости или жалости к себе. Это были слёзы боли, которая с каждой минутой прогрызала во мне всё большую пустоту, не оставляя ничего взамен. С того дня прошел уже почти месяц. Если точнее – ровно столько дней, сколько моя жизнь была наполнена смыслом. Тобой. Я прихожу на наш мост каждый вечер и пока совсем не замерзну, жду, когда твоя теплая ладонь коснется моей, и ты снова прижмешься своей спиной к моей груди. Но я замерзаю, потому что меня некому согреть, и ухожу, так ничего и не дождавшись. Я знаю, что ты не придёшь, знаю. Но не могу так просто тебя забыть и перестать верить. Не мог. Сегодня я пришел в последний раз. Я стою в середине моста и смотрю на начинающую потихоньку замерзать реку. Пока тонкий слой льда сковал только её берега, но скоро она вся покроется толстой ледяной коркой, через которую уже не смогут пробиться лучи холодного зимнего солнца. Все будет так же, как и со мной, с моим сердцем. Я расстегиваю тонкую куртку и вытягиваю из-под ворота футболки длинную цепочку с висящем на ней кулоном. Резким движением срываю её с шеи и, взглянув на красно-черные линии в последний раз, замахиваюсь и кидаю её как можно дальше в воду. Цепочка с плеском опускается в реку и исчезает где-то под мелкой рябью слабого течения. — Я прощаю тебя… Бьякуя.