Вернуться, чтобы услышать

— Ты мне нравишься, Ренджи… — слышу слова друга словно издалека. Сегодня такой длинный день... Думаю, может, показалось? Пытаюсь что-то сказать, но прежде, чем придумываю что именно, чувствую его губы на своих. Он меня целует?.. От неожиданности не могу пошевелиться. Нет, нет, только не это! Он же мой друг! Я не хочу этого!.. Холодные пальцы на моей шее приводят меня в чувства – хватаю парня за плечи и резко отстраняюсь. — Сурами… Не надо, — мой голос вроде даже спокоен, но внутри меня трясет – почему? От того, что я вспомнил свою прошлую жизнь? Или от того, что через неделю я буду сдавать экзамен на лейтенанта в свой старый отряд, хотя ещё три дня назад я был первокурсником Академии? Или же всё-таки от его признания и поцелуя? — Сурами… Сури… — эту кличку я дал другу пару месяцев назад, когда он почему-то назвал меня «Рени». Тогда он как-то странно на меня посмотрел, но я подумал, что ему просто не понравилось это сокращение, и поэтому называл его так каждый раз, когда хотел зацепить. Сейчас понимаю, что на самом деле для Сурами это звучало по-другому – совсем не обидно, даже наоборот. От этого понимания прикусываю язык, но все же повторяю, не отпуская его плеч и глядя ему прямо в глаза: — Сури… Я не… Я не хочу терять такого друга как ты. Я очень этой дружбой дорожу. Но дать тебе большего не могу… Слова подбираются с трудом – всё, что я сейчас хочу, это закутаться в одеяло и уснуть. Я так устал. Смотрю на Сурами и вижу, как его глаза начинают чуть сильнее блестеть в тусклом свете неполной луны. Под своими пальцами чувствую мелкую дрожь, которая сотрясает его плечи. Ощущаю себя последней сволочью. Самое паршивое даже не то, что я не знаю, что мне сейчас делать или что сказать, а то, что я сам не знаю, почему отталкиваю его и говорю все это. В груди что-то сильно сжимается, и боль растекается по всему моему телу. Сурами еле сдерживает слезы, и я поддаюсь порыву и притягиваю его к себе, обнимаю. Запоздало понимаю, что сделал только хуже – чувствую мокрые струйки на своей груди, куда парень молча утыкается своим лицом. — Почему?.. – хриплый шепот режет не хуже ножа. Меньше всего бы я хотел причинять ему боль – он ведь столько для меня сделал… — Я уже был здесь. В Сейретее. Двадцать лет назад я был лейтенантом шестого отряда в Готее-13, – Сури поднимает голову и удивленно смотрит на меня покрасневшими глазами. Так хочется стереть дорожки слез с его щек, но знаю, что нельзя. – Я… погиб и, переродившись, восемнадцать лет жил в мире живых, а потом снова попал сюда и, конечно, ничего не помнил… До того случая на полигоне. Пока я был без сознания, мой занпакто помог мне вспомнить. Чувствую на себе пристальный взгляд, и его напряжение. Я знаю, что то, что я сейчас собираюсь ему сказать, возможно, заставит его меня возненавидеть, но другого выхода я сейчас не вижу. К тому же, мне почему-то кажется, что это отчасти правда… — У меня была здесь целая жизнь, и сейчас я к ней возвращаюсь. Через неделю у меня экзамен на должность лейтенанта шестого отряда. Я вспомнил своих друзей и… близких мне людей… Чувствую, как Сурами вздрагивает. — У тебя кто-то был здесь?... Он понимает даже лучше, чем я надеялся. Мне даже не придется откровенно врать. Хотя, вранье ли это?.. В ответ я просто киваю. Жду, что сейчас меня оттолкнут или даже ударят, но внезапно чувствую крепкие руки, которые обнимают меня за плечи. — Прости… Я просто подумал, что… Прости. Надеюсь, мы с тобой останемся друзьями? Не ожидал такой реакции, но безумно ей рад. В ответ тоже обнимаю друга и уверяю его, что ни за что не допущу обратного. * * * Следующим утром Ренджи проснулся довольно рано – лейтенантский экзамен всего через неделю, а если учесть, что он уже довольно давно не практиковался в полную силу, работа предстояла напряженная. Для начала надо было найти, с кем потренироваться, потому что в Академии, конечно, достойные противники едва ли найдутся. С этим проблем возникнуть было не должно – Абараи был уверен, что друзья ему помогут. Тренировки приходилось проводить на полигоне Академии, так как Ренджи всё ещё числился там учеником, и хоть ему и разрешили свободно перемещаться по территории Готея, место для тренировок было обозначено чётко. Каждый день прямо с утра к Абараи приходил кто-то из его старых друзей, чаще даже целая их толпа – и когда они успевают делами отряда заниматься? – и они тренировались до самого вечера с несколькими перерывами. После занятий на полигон приходил Сурами и с восхищением наблюдал за техникой боя своего друга. Когда же он впервые увидел его банкай, восторгу парня не было предела. С той самой ночи Ренджи и Сурами стали еще ближе друг другу, и никакой неловкости между друзьями не возникало. Хотя Сури, правда, пытался еще пару раз извиниться за свою глупость и напор, но в ответ только получал подзатыльник, и всё это заканчивалось хорошей разминкой для Ренджи и выматывающей тренировкой для Сурами. Абараи познакомил своего нового друга со старыми и, как ни странно, они довольно быстро нашли друг с другом общий язык. Ичиго и Рукия приходили к Ренджи каждый день и часто приводили с собой маленькую Хисану, которая с фанатичным блеском в глазах бросалась выдергивать красные пряди из хвоста Абараи, совершенно не обращая внимания на его вскрики. Девочка, как и в первый раз, задавала кучу вопросов, и не всегда заботилась о получении ответа. Каждый день, приходя вечером к себе, Ренджи ложился на футон и, закрыв глаза, долгое время не мог уснуть, пытаясь прогнать от себя навязчивую мысль, что что-то не так. Конечно, он нервничал и переживал из-за предстоящего экзамена, хотя в глубине души чувствовал, что все у него получится, и вскоре он вернется в свой отряд. Ренджи скучал по нему, скучал по своей лейтенантской жизни, скучал по друзьям – они хоть и приходили к нему каждый день, но это было больше для тренировок, которые помогут ему вернуться в Готей, и вот уже тогда всё наладится и пойдет своим чередом. Почти всё. Именно эта мысль и грызла бывшего лейтенанта каждый день – он почему-то понимал, что даже тогда ему будет сильно чего-то не хватать. * * * С самого начала недели Кучики Бьякуя был напряжён до предела. Капитан был холоден больше обычного, при этом слишком резок, что никак не соответствовало свойственной ему сдержанности. Все члены отряда от рядовых до высших офицеров старались избегать лишнего контакта со своим руководством, даже кабинет его обходили как можно более дальними путями. Кучики всё это видел и был только рад складывающейся ситуации – ему был нужен покой, чтобы подумать. Со-тайчо недвусмысленно дал понять, что капитану шестого отряда стоит принять на старую должность обретшего память и не потерявшего силы лейтенанта. По сути, даже экзамен являлся чистой формальностью, потому что всем было понятно, что Ренджи справится с ним без проблем. Если он снова попадет в подчинение к Кучики, значит… Это значит, что он будет видеть его каждый день и проводить с ним рядом большую часть своего времени. Это будет невыносимо, Бьякуя не мог этого допустить – видеть любимого человека рядом с собой, буквально на расстоянии вытянутой руки, но при этом не имея права к нему прикоснуться, обнять, поцеловать, прошептать в губы свои чувства… Это просто разорвёт его сердце. Но и перечить практически прямому приказу главнокомандующего капитан не мог. Было и ещё кое-что – Кучики сказали, что Ренджи вспомнил почти всё. Что значит это «почти»? К тому же, слова Ямамото о том, что пробелы в памяти Абараи не помешают ему занять пост лейтенанта, могли означать только то, что они не связаны с его боевыми навыками и вообще с работой в отряде. Значит — эти воспоминания личные. Какова вероятность, что они касаются именно его, Бьякуи? Судя по тому, как часто Рукия и Ичиго наведываются к Ренджи в Академию, их самих и их дружбу он помнит. Регулярное отсутствие на местах половины офицерского состава Готея подтверждает, что своих друзей он тоже не забыл. Остается… он сам? Как своего капитана Ренджи Кучики точно забыть не мог – такое бы точно помешало ему занять свою старую должность. Значит… он забыл о том, что между ними было?.. Хотя, между ними же тогда ничего и не было... Тогда он забыл о том, что хотел этого? Забыл о том, что испытывал к своему капитану определенные чувства? От таких выводов сердце предательски ныло, а к горлу подступал давящий комок. Неужели это было настолько для него неважно? Или же это всё на самом деле не так — Ренджи не может вспомнить что-то совершенно другое, а эти дурацкие мысли навеяны Бьякуе его глупым сердцем? С одной стороны, Кучики хотелось, чтобы так оно и было – он не мог и не хотел верить в то, что Абараи мог о нём забыть. Но с другой стороны – это ведь, наоборот, было капитану на руку с его решением оставить Ренджи. В итоге, Бьякуя окончательно запутался и от этого его раздражение только росло. Росло оно ровно до того момента, когда, оправдав свой поступок поиском Рукии для даже не придуманного разговора, капитан ближе к вечеру появился на тренировочном полигоне Академии. Раздражение Кучики мгновенно исчезло, забилось в дальние уголки сознания. Вместо этого в душе капитана с бешеной силой вскипала слепая ярость, готовая в эту же секунду разорвать любого на части.