Вернуться, чтобы услышать

От легкого прикосновения Ренджи вздрогнул и тут же с ужасом осознал, ЧТО он только что сделал. Выпустив руку капитана из своих, он всё так же остался сидеть на коленях, только голову опустил - чтобы не встречаться взглядом с Бьякуей. - Простите... Кучики-тайчо... Просто я очень за вас волновался. К тому же... вы ведь здесь по моей вине... - лейтенант опустил голову ещё ниже, с дрожью ожидая, когда капитан заговорит. Но минуты шли, а тишина уже начинала звенеть в ушах. Ренджи ведь знал, говорил сам себе каждый день, что как только Бьякуя очнется, его близость с ним станет невозможной и неуместной. Для капитана же ничего не менялось - он просто "спал", и не знает, что творилось всё это время с его лейтенантом. Как он буквально убивался из-за своего необдуманного поступка и его последствий. Как переживал из-за того, что их последним разговором была ссора. Как хотел всё исправить, но не мог и от этого чувствовал себя не просто паршиво, но и беспомощно, бесполезно. И уж, конечно, капитан не знал о том, как каждый день Ренджи просил простить его, а каждую ночь прижимал Бьякую к себе, гладил его по волосам и шептал о том, как он ему дорог, как нужен ему и как безумно сильно он в него влюблён. Не знает и не узнает никогда. Потому что теперь Кучики очнулся, и этих ночей больше никогда не повторится. И Ренджи был безумно рад тому, что капитан поправился, хоть эта радость и была с легкой примесью грусти. - Ренджи, – лейтенант вздрогнул от неожиданности, но взгляд всё же поднял. – Всё время, что я был без сознания, ты был рядом, и я слышал твой голос. Слышал, что ты говорил, – у Абараи перехватило дыхание, и всё тело свела напряженная судорога. – Скажи мне, Ренджи. Всё, что ты говорил - это правда? Теперь в ожидании ответа застыл Кучики. Бьякуя пошел ва-банк, потому что уже не мог терпеть этой неизвестности. Не мог больше мучиться от съедавших его душу сомнений и страха. После того, что ему сказал Кайен, он решил, что должен открыться – он уже достаточно долго ждал и достаточно страдал от собственной нерешительности. Если сейчас его лейтенант, скажет, что всё это было лишь порывом, что все слова, что он говорил ему еще этой ночью – все лишь крик отчаяния или желание наказать себя или что угодно ещё, но не настоящие его чувства… Что ж, значит, теперь он, по крайней мере, будет об этом знать и постарается заглушить, убить в себе все мысли, мечты и надежды, связанные с Ренджи, их прошлым и будущим. При этом сам Бьякуя не собирался говорить о своих чувствах, чтобы не… чтобы не напрягать Ренджи, не возлагать на него ответственность. Чтобы он не мучился тем, что причиняет кому-то боль, и чтобы не стал относиться к своему капитану хоть как-то по-другому. Тогда Бьякуя оставит эту боль только для себя, и она станет достойным наказанием за все его ошибки. Но если только Ренджи всё же скажет, что это все было правдой… - Да, Кучики-тайчо. Все, что вы слышали – правда, – в голосе лейтенанта не было ни капли сомнения. Абараи смотрел на капитана прямым, полным уверенности взглядом шоколадных глаз. Он ничего не ждал – Ренджи просто сказал правду. Он просто хотел, чтобы Бьякуя об этом, наконец, узнал, а дальше – будь, что будет. Поэтому резко изменившийся взгляд капитана и его чуть заметная улыбка повергли лейтенанта в некоторый шок. - Ренджи. Подойди, пожа… Дверь палаты резко распахнулась и в комнату влетела чуть взъерошенная и помятая фигура Сурами с раскрасневшимся лицом. Он был так взволнован, что не сразу оценил ситуацию, и даже не сразу заметил недовольного взгляда Кучики. Но через несколько секунд осознание все же пришло, и парень медленно попятился назад. - Ой, извините… Я попозже доложу о допросе… - Сури уже подошел к двери, когда Абараи поднялся с пола и направился в его сторону. - Не стоит, мне уже пора, – лейтенант обернулся в дверях и, не глядя в глаза капитану, поклонился. – Я рад, что вы поправились, Кучики-тайчо. Возвращайтесь скорее в отряд, вас там очень ждут, – Ренджи выпрямился и вышел из палаты, так и не увидев, как в его любимых серых глазах, переплетясь, застыли радость и печаль. Как только лейтенант вышел за дверь, ледяной взгляд капитана, способный пригвоздить к месту любого, заставил Сурами нервно сглотнуть. - Простите, Кучики-сан… Я не знал, что вы заняты… - парень пытался нашарить у себя за спиной ручку двери, чтобы выскочить из палаты. – Я попозже зайду… - Юдзё Сурами. Раз уж вы здесь, потрудитесь изложить результаты допроса пленного преступника. От такого тона Сури захотелось провалиться сквозь землю, но прежде всё же всё рассказать – иначе и оттуда ведь достанут… - Да, Кучики-сан… После двух часов переговоров, преступник согласился предоставить капитанам всю доступную ему информацию в обмен на смягчение приговора на суде. После этого капитаны отправились на срочное собрание к главнокомандующему для обсуждения деталей предстоящей операции и составления списка её участников. Полагаю, что они как раз уже закончили, раз Рен… раз Абараи Ренджи так торопился. - Что значит, раз Ренджи так торопился? Когда собираются отправить отряд? – Бьякуя чувствовал, что уже знает ответ, но верить в это не хотелось. - Ичиго-сан сказал, что отряд, скорее всего, отправят сегодня, и я думаю, что ваш лейтенант надеется быть в его составе… Убийственный взгляд капитана не обещал ничего хорошего ни «гонцу», ни «сбежавшей невесте». * * * Он улыбался. Капитан Кучики улыбался. И после чего! После того, как Ренджи практически признался ему в любви. Точнее, он признавался, но не сегодня, а когда тот был без сознания, но, как оказалось, всё слышал и даже запомнил! А сейчас Ренджи только это подтвердил. А капитан улыбался. Может, это всё бессонные ночи сказываются? Нет, он точно улыбался. Его улыбку ни с чем не перепутаешь – потому что представить или выдумать это просто невозможно - ведь её никто и никогда не видел. Тогда почему? Он смеялся над лейтенантом? Это ещё более нелепо, чем сам факт улыбки. Тогда что? Он улыбался глупости Абараи? Тому, что он влюбился в Кучики Бьякую? Это уже более реально. Но, опять же, капитан вряд ли бы нашёл в этом повод веселиться. Бред какой-то. Ксо, если бы не Сурами, Ренджи бы уже, наверное, лежал в соседней палате с сердечным приступом. Надо будет потом ему спасибо сказать. Абараи подоспел к воротам первого отряда как раз вовремя – собрание закончилось и капитаны расходились по своим казармам, чтобы дать необходимые распоряжения по предстоящему заданию. Быстро отыскав рыжую макушку, Ренджи, извинившись, перехватил о чём-то переговаривающегося с другими капитанами друга, и отвел его в сторону. - Ну, что решили, когда выступаем? - Эм... Ренджи… Слушай, тут такое дело… - Ичиго почесал затылок, потом поправил на друге чуть сбившееся косодэ, затем свой занпакто, потом снова почесал затылок, но в итоге тянуть уже было нечем, и парень выдал: - Отряд выступает через час, но ты в него не входишь. Ренджи посмотрел на парня давно знакомым взглядом – как на идиота. - Я, вот, сейчас не расслышал, ты чего сказал? Ичиго посерьезнел и, положив руку на плечо Абараи, повторил: - Ты не входишь в списки выступающего отряда. Я знал, что ты захочешь участвовать в миссии и просил об этом, но старик Ямамото был категоричен, – капитан вздохнул, глядя в сверкающие огнем глаза друга. – Тебе нужно остаться с отрядом. К тому же, твои переживания по поводу капитана не поспособствуют хорошему исходу, а как ты уже знаешь, мы должны быть предельно внимательны. - Капитан Кучики в норме, так что мои переживания уже закончились, – Ренджи понимал, что Ичиго не виноват и что он на самом деле сделал всё, что смог, но осознание того, что он не сможет даже попытаться исправить собственные ошибки жутко его злили. - Как «в норме»? Бьякуя очнулся?! – получив в ответ кивок, рыжий радостно обнял друга. – Это просто замечательно! Нужно срочно рассказать Рукии! Как он? …Вы поговорили? – взгляд капитана снова стал серьезным, но Ренджи воспринял это по-своему. - Да, но недолго. Так что я еще не знаю, какое наказание меня ждет. Может, вылечу из отряда, – Абараи грустно усмехнулся и не заметил разочарованного вздоха Ичиго. - Не думаю… Ладно, я сообщу Рукии, а ты не расстраивайся, еще успеешь в миссиях покомандовать! – рыжий улыбнулся, хлопнул друга по плечу и скрылся в шунпо. - Да уж… * * * Капитана шестого отряда оставили в больнице еще на двое суток, и выписаться он должен был в самый канун нового года. За это время палата Бьякуи почти всегда пустовала, лишь Рукия заходила к брату три раза в день, а капитаны, не занятые в миссии, навестили Кучики пару раз. Еще утром и вечером приходил Рикичи с донесениями от лейтенанта о ходе операции. Сам Абараи больше не заходил. Новость о том, что Ренджи не попал в отряд по поимке преступников, безусловно, принесла капитану облегчение, но вот тот факт, что он больше не приходил к нему, безумно расстраивал. Кучики нервничал и нервничал он сильно. Бьякуя осознавал, что Ренджи мог его просто неправильно понять и сейчас себя чем-нибудь накручивает, ведь благодаря одному известному субъекту капитан не успел сказать лейтенанту, что его чувства взаимны. А к чему Абараи в итоге придет со своими этими накручиваниями – неизвестно. Но, тем не менее, Кучики все же не мог подавить в себе растущее с каждым часом теплое чувство счастья от того, что всё, что он слышал, оказалось правдой. Поэтому капитан с большим нетерпением ждал дня выписки и уже сотни раз прокручивал в голове предстоящий разговор со своим лейтенантом. Иногда, правда, его мысли заходили чуть дальше – непосредственно к тому моменту, когда их отношения уже будут выяснены и он, наконец, сможет снова прикоснуться к любимым губам и телу… * * * После сообщения о том, что на миссию он не попадает, Ренджи вернулся в отряд и первым делом провел усиленную тренировку, чтобы выпустить пар. Затем, заперевшись в кабинете, взял кисть и безнадежно испортил целую стопку бумаги, прежде чем смог без ошибок и дрожащих букв вывести несколько иероглифов. Оставив документ сохнуть на столе, Абараи занялся другими делами отряда – лишь бы не было лишнего времени, которое, несомненно, приведет к лишним мыслям. Если что-то решил, нужно делать это сразу. Иначе потом появится куча причин, чтобы этого не делать. От Рукии Ренджи узнал, что его капитана оставили в больнице еще на два дня, и это его немного обрадовало – будет время, чтобы привести мысли в порядок. Или наоборот – свести себя ими с ума. Как лейтенант ни старался, он все равно все время думал о той странной улыбке капитана, ее причине и о том, что же Бьякуя хотел ему сказать, когда их прервал Сурами. Единственное, что удерживало Абараи от того, чтобы выяснить это прямо сейчас, это то, что он знал, что он пойдет к капитану ровно через два дня – накануне его выписки из больницы. Ренджи посчитал, что это – идеальный момент, к тому же для этого уже все готово. Поэтому, вечером на второй день Абараи взял заранее запечатанный документ и направился к баракам четвёртого отряда. Сегодня всё, наконец, закончится. Привычно остановившись перед белой дверью, Ренджи уверено постучал и, дождавшись холодного «Войдите», зашел в палату. На постели всё так же, как и два дня назад, полулежал капитан, хотя выглядел он гораздо лучше – рейацу уже почти полностью восстановилась. Увидев лейтенанта, Бьякуя не смог скрыть удивления, но прежде, чем он успел что-либо сказать, Ренджи быстро произнес заготовленную речь. - Кучики-тайчо… Я понимаю, что сейчас не лучшее время, – Абараи сделал несколько шагов в строну постели капитана, но остановился на приличном от неё расстоянии. – Но я хотел бы всё уладить до вашего возвращения в отряд. Вот, это первое, - Ренджи подошел ближе и протянул Бьякуе свиток. Капитан развернул его и несколько раз прочитал аккуратно выведенные на нем строки: «Я, лейтенант шестого отряда, Абараи Ренджи, прошу перевести меня по возможности на аналогичную должность в распоряжение другого отряда. Если свободной должности такого ранга нет, прошу перевести меня в другой отряд на должность офицера высшего состава». Бьякуя поднял изумленный взгляд на Ренджи, но тот смотрел в пол, и отрываться от него не собирался. Тогда Кучики развернул заявление лейтенанта поперек и разорвал его ровно посередине, сложил половинки и разорвал их снова, затем ещё и ещё раз. - Нет. Что второе?