Верните мой...1997!

— Чё ты мне доесть-то не дал? Я, как бы, в кафе пришёл именно за этим, — обиженным голосом сказал Витя. — В Новый год наешься, причём получше, чем в этой кафешке, — буркнул я, — Ты лучше скажи мне, на какой рынок ты хочешь поехать? — Я не помню, как там его по батюшке. Вроде Ленинский, — Витя подошёл к своей новенькой десятке, нажал на кнопку сигнализации и сел внутрь. — Как у тебя работа, кстати? — поинтересовался я, садясь на переднее сиденье его машины. — Да вот, сейчас самый разгар, предлагали в Новый год работать, я чуть было не согласился, но потом мне твоя подружайка позвонила, сказала, мол, так и так, ну, я сразу понял, в чём тема, — Витя радостно цокнул и завёл машину. — Какая музыка нынче модная? — я пристегнул ремень и вопросительно посмотрел на черноволосого парня, чуть с удлинёнными волосами, коего я знал почти всю свою жизнь. — В основном Казантипа кручу, народ всегда под неё бодрячком. Ну, может, ещё Бенесси, тоже есть пара песен нормальных. А когда уж вообще всё это надоедает, я включаю Продиджи. Обычно под конец всем как-то похрен, чё там играет, они на своей волне. Пьяненькие вдрабадан. Хе-хе, — Витя так живо рассказывал о своей работе диджеем в ночных клубах, что я уж начал сомневаться, какая работа лучше: его или моя. Вообще, он всегда хотел связать себя с музыкой, только, правда, не таким путём, но не вышло. Видать, судьба такая. Мы ехали по заснеженной дороге, стремительно минуя серые многоэтажки и заводы. Витя довольно-таки уверенно водил свою новую машину, которую купил этим летом. Я же не торопился с приобретением авто, так как с зарплатой в десять тысяч много себе позволить не мог. У него же заработок зависел от рабочих предложений, а у меня стабильный оклад. — Что-то как-то тухло мы едем, без музыки, — Витя включил радио, — All my life, It's my life! Oh, ooh!  — Опять ты это слушаешь? — я ухмыльнулся. — Да, эту песню так часто крутят, что я её наизусть уже выучил, — Витя повернул на парковку около рынка, — Ля, мест нет. Так, ясен перец не одни мы такие умные. — Поставь машину во дворах, — ответил я, — Надеюсь, на рынке нас не затопчут. — Ха, насчёт этого я не уверен, — ответил он мне, вынимая ключ из замка зажигания. Парень вышел из машины, хлопнув дверью. Я в свою очередь последовал его примеру. Как только я вышел, Витя хлопнул дверью, и мы молча направились на рынок. Издалека было видно, как там копошится народ. — Кстати, я тут на днях такую вещь купил! Сейчас покажу, — мой друг стал копошиться в карманах своей белой куртки. — Опять потратил деньги на безделушку, которую выкинешь через год, потому что старая? — поинтересовался я. — Вот она, моя мобила ненаглядная. Sony Ericsson W810i, у меня 512 мегабайт памяти вместе с картой, это сколько всего можно закачать! И да, тут можно отправлять MMS. Мало того, теперь на всех номерах у меня будут стоять лица. Тут даже такое можно! Осталось только фотографии сделать. А камера? Знаешь, сколько тут камера? Целых два мегапикселя! Я её только в салоне пока пробовал, времени особо не было. Хочешь, тебя сфотографирую? — он направил внушительный объектив мне на лицо, и тут же вспышка ослепила мои глаза. — Ё моё… Витя. Это же чья-то зарплата. Небось, в кредит взял под невообразимое количество процентов? — я потёр глаза. — Ну, не купил же сразу за десять кусков, но он стоит того, — Витя погладил телефон большим пальцем и спрятал в карман. — Десять тысяч? Да у меня зарплата одна, как твой телефон. Я вот уверен, что через год придумают что-то круче твоего нового аппарата. — Да ну, бред какой-то, — отмахнулся парень. Мы вошли с центрального входа на рынок. Толпы народа одной большой кучей сновали туда-сюда. Я редко ходил по подобным местам в канун Нового года, поэтому такое большое столпотворение стало для меня шоком. Стоило остановиться, и в тебя тут же врежутся, как минимум, два человека. — Что ты там застыл? Если ты так будешь стоять, тебя потоком снесёт, — Витя взял меня за рукав куртки и потащил вглубь рынка, а я всё продолжал как-то испуганно озираться по сторонам. Из-за всей этой суматохи я напрочь забыл, что мне было нужно. Из головы как будто вылетели все слова. Он подвёл меня к какому-то мужику, у которого позади была куча разных ёлок. — У нас осталось несколько нормальных ёлочек, — он махнул на товар, который стоял справа, — Вот эти уж больно хорошие, но и цена у них немаленькая. Если надо подешевле, то вот… — Мужик, сколько нормальные стоят? — перебил его мой друг, — Они у тебя настоящие или какие вообще? — Есть настоящие, есть такие. Как говорится, какая глазу приглянётся, такую и берите, — ответил продавец, засовывая руки в карманы. Я стоял и смотрел на ёлки, но мысли были где-то вдалеке. — Сань, ну чё? Тебе, в конце концов, её ставить и наряжать, — Витя вернул меня с небес на землю. Я стал увлечённо рассматривать ёлки. С настоящими мороки много, все иголки будут на полу. А вот искусственная долго простоит, да и грязи от неё нет. — Сколько у вас искусственная стоит? Вот эта большая пушистая? — я показал на ёлку, которая стояла сзади него. — Две, — коротко бросил тот, — Качество хорошее, стоять будет долго. — Дорого, брат, — ответил Витя, смотря на то дерево, — Отдай хотя бы за 1800. — Новый год, вот и цены такие. Ну, тебе, так уж и быть, отдам за столько, потому что постоянно клиентов подгоняешь. Пытаясь изобразить удивление, я приподнял правую бровь, но, по-моему, получилась какая-то сморщенная рожа, похожая на лимон, потому что Витя странно на меня посмотрел. — Ну что ты на меня так смотришь? Давай 1800, да пошли, — ответил мне Витя. Я достал кошелёк и озадаченно посмотрел туда. Эх, последние три тысячи. Я со вселенской грустью в душе отдал честно заработанные тысячу восемьсот. М-да, надеюсь, аванс покроет мои затраты, а ведь ещё в другие отделы идти. Отдав деньги продавцу, я взял ёлку под мышку и пошёл в мясной отдел, чтобы купить какой-нибудь сырокопчёной колбасы батона два, ну и варёной можно немного. Я зашёл в мясной павильон. Да уж, не протолкнёшься тут! На прилавке лежала всякая разная колбаса. — Вот, можно ту взять. Самая демократичная цена — сто пятьдесят рублей за кило. — Вам какой и сколько? — обратилась ко мне продавщица. — Давайте вот этот батон за сто пятьдесят и полкило варёной на ваш вкус, — ответил я. Витя подошёл ко мне и опустил руку на моё плечо: — Ну, что ты надумал? Колбаску берёшь? Вот, за двести пятьдесят неплохая. Я на корпоративе в предыдущий Новый год её ел, — посмотрев на витрину, изрёк мой друг. Ох, да я бы рад, но мне ведь жить как-то надо. Что там с премией будет неизвестно, а я ещё Жене хотел подарок сделать. — Да ну! Я лучше вот этой возьму, она тоже нормальная, — соврал я. Не говорить же мне, что у меня последняя тысяча в кармане. Витя с недоверием посмотрел на меня, а потом перевёл взгляд на продавщицу и произнёс: — Дайте ещё ту, за двести пятьдесят. — Витя, ё моё, — не успел я договорить, как продавщица положила выбранную колбасу на прилавок и произнесла: — Вот вся ваша колбаса. Всё вместе четыреста рублей. Я был готов распрощаться с последними деньгами, но Витя слегка оттолкнул меня и сунул ей тысячу. — Считай, что это мой задаток на новогодний стол, — он слегка ухмыльнулся, забрал сдачу и пакет с колбасой. Мы вышли из мясного павильона и чуть завернули за угол, чтобы нас не сшиб поток людей. — Вить, спасибо тебе огромное. Я тебе честно скажу, у меня осталось 1200 до получки. Мне ее должны 28 отдать. Да и времени вообще нет… — Ну, всё ясно с тобой, — перебил меня мой друг, — Так бы сразу и сказал. Слушай, я могу купить чего надо в пределах разумного. Ты отдашь мне завтра. — Вообще, было бы здорово, — я посмотрел на часы, — Ё моё, мне проект презентовать надо. Меня начальник закопает, если через 20 минут не приду. Я, право, не знаю, что делать. Тут эти продукты и работа. В шесть вечера заканчиваю, и рынок уже будет закрыт. — Не кисни. Я пока свободен. Отвезу тебя на работу, а сам обратно вернусь, — парень улыбнулся. — Пошли тогда к машине. Ёлка ещё эта… Не представляю, как я поеду с ней на автобусе, — вымолвил я, убирая ветки от лица. — Ой, ну, так уж и быть, отвезу всё твоей мадаме, — ухмыльнувшись, сказал он, — Только ради нашей старой дружбы. Всё-таки хорошо, что спустя столько лет мы до сих пор общаемся. — Даа… Это уж точно. Я помню, как мы хорошо общались с тобой лет десять назад, а сейчас лишний раз не вздохнуть от взрослых забот. — Да это понятно. Ты с Серёгой-то вообще давно виделся? Он вроде как уже давно оброс семьёй и детьми. — Иногда созваниваемся с ним, когда есть время. Сейчас просто общих интересов нет. — Если у вас с ним интересов нет, то у нас и подавно. Вы же оба работаете инженерами, а я вообще музыку в клубе кручу. Какие тут могут быть интересы? Мы наконец-то дошли до машины, Витя открыл дверь передо мной, и я наконец-то погрузил эту проклятую ёлку на задние сиденья машины. Все мысли были о предстоящей презентации. От неё зависит, придёт ли мне вместе с авансом премия за модернизацию станка. В это время мой друг детства сел на переднее сиденье машины, хлопнув дверью. — Ну так что? Ты мне напишешь список покупок? Телефон Жени у меня есть, я позвоню ей, как буду подъезжать к вашему дому. Чё ты так напрягся? Боишься, что соблазню её, пока тебя нет? — Витя звонко рассмеялся, чуть прикрыв тыльной стороной ладони рот, — Не переживай, она не в моём вкусе. — Расслабься, ты тоже не в её. Она не больно любит челкарей, — я по-доброму ухмыльнулся в ответ. — Не такая уж чёлка и длинная, — ответил парень, поправляя чёрные волосы. После этих слов мы двинулись с места в сторону моей работы. Опять замелькали серые многоэтажки, голые деревья и грязный снег по бокам дороги. А я всё думал о проекте… Точнее даже не о нём, а о деньгах. Потому что во взрослой жизни ничто не имеет такой цены, как они. Хотя, в истории России были такие моменты, когда существовали все средства, но, тем не менее, не было товара, который можно было на них приобрести. Например, так было в СССР, когда я только родился. Родители рассказывали, что всё было по талонам и в небольшом количестве. К сожалению, а, может, и к счастью, мне было совсем мало лет, и я не особо помню, что тогда происходило в моей семье. Зато прекрасно представляю, когда есть многочисленный выбор всякого разного, а финансов либо просто нет, либо очень мало. Сразу в память врезаются девяностые годы. Хотя мне и было тогда не так много лет, но я помню их, как будто они были вчера. Родители постоянно были на работе. По началу отец работал на заводе ГАЗ, но выплаты постоянно задерживали. Честно говоря, не представляю, как можно работать на одном энтузиазме столько времени. Но потом, когда стало совсем туго, он ушёл работать плиточником отделочником у новых русских. Они хотя бы более менее вовремя платили, в отличие от завода. Помню ещё, как после отцовской получки мы бежали со всех ног на рынок, чтобы купить новую одежду, потому что шабашки случались нечасто, зато какие деньги мы платили потом! Мне вечно брали на вырост, потому что неизвестно, сколько придётся носить эту одежду, старались всё беречь. Мама же работала учителем английского языка, а также подрабатывала репетиторством у более зажиточных, чем мы, людей. У нас была целая компания: я, Витя, Серёжа, Оля, Марина и… Аня. С некоторыми мы были в разных классах, но тем не менее, жили в одном дворе, что позволяло нам всем шестерым тесно общаться. Но в 1997 выпустились наши 11 «А» и «Б» классы, и мы все разбежались кто куда, но я единственный, кто продолжил контактировать со всеми. — Что молчим? — Вспоминаю наш 97 год, — ответил я. Витя оторопел, его глаза стали какими-то потухшими и стеклянными. — Самый отвратительный год… Моя жизнь могла бы сложиться по-другому, — парень старался на меня не смотреть, он резко опустил вниз рычаг передач и машина завизжала покрышками. — Почему же? — недоумевал я. — Ты сейчас поиздеваться решил или что? — А, да, я же забыл, тебе же промывали мозги целый год, — сухо ответил мой друг, — Знаешь что, я, в отличие от тебя, справлялся сам. Ты просто представить не можешь, как мне тяжело было всё это время. — Ты о чем? Какие мозги? — я покосился на него. — Приехали. Выходи. Продукты завезу. Я вышел из машины и направился в сторону своего завода, так и не поняв, что случилось с Витей. Может, он изволит объясниться чуть позже?