Золотая рыбка

Вонхо опускается на угол своей кровати и вздыхает так устало, будто таскал тушу мамонта целый день. «Беременного мамонта», — добавляет он мысленно и откидывается на подушку. Белый потолок и стены кажутся слишком пустыми после их с Минхеком «прогулки». Сама комната кажется ему слишком пустой и одинокой, и он прекрасно знает кто мог бы заполнить эту пустоту. «Но как мне затащить его к себе?» Вонхо считает, что жизнь несправедлива к нему — его душит комната Хенвона, а Хенвона оковывает холодом его комната. Из-за этого у него не получается сблизиться с ним. Вонхо уверен, что абсолютно точно понравился бы Хенвону, но эта невидимая стена между ними медленно гасит его надежду. Но не напористость. Он встает с постели и выходит в коридор, шлепает босыми ногами по холодному кафелю до 14 комнаты, заходит и прикрывает за собой дверь. В комнате темно, потому что Хенвон снова завесил окно одеялом, хотя Вонхо не уверен — вряд ли «принцесска» соизволила бы выйти из своего кокона, чтобы всего-навсего завесить окно, скорее попросил кого-то. Хозяин комнаты как обычно сидит на кровати замотанный в тучу одеял так, что видно лишь лицо. Вонхо сразу снимает с себя футболку и стягивает белые шорты — он не носит штаны, это слишком душно для него. Парня на кровати это совсем не удивляет, он уже привык. — Ну-у, привет, — неуверенно тянет Хенвон, потупив взгляд, но Вонхо нравится думать, что он разглядывает его подтянутое тело. — Привет, Лучок, не скучно тебе тут? — Вонхо присаживается рядом и опускает голову предположительно на плечо младшего. Несмотря на несколько слоев одеял Вонхо чувствует как острое плечо упирается ему в голову выше виска. — Немного. — Читать любишь? У Минхека и Кихена дохуя-я…– Вонхо тянет слово, пытаясь докончить его как-то по-другому, но это уже не исправить. Хенвон недовольно на него косится, но не может повернуть голову полностью из-за одеял. Он ненавидит жаргон, диалекты, маты, в общем все, что «засоряет литературный язык». Старший это знает, но… — Прости, привычка, — он виновато пожимает плечами и улыбается. — Неважно, так что там у Минхека и Кихена? Вонхо думает секунд пять, а потом, поправляя указательным пальцем несуществующие очки и при этом оттопыривая мизинец на руке, отвечает деланно манерным голосом: –…немерено большое количество всевозможной литературы. Если вы снизойдете до того, чтобы провести время за чтением в моей компании, я бы счел за честь принести вам несколько экземпляров. Хенвон смотрит на него с какой-то иронией и наконец давится смешком: — Это было слишком, Шин Хосок… — Я Вонхо, — он улыбается в ответ, но уже чувствует как кровь закипает, а легкие сокращаются все меньше и меньше. — Вонхо, — каланча высовывает руку и стирает капельки пота со скулы старшего, — кажется, тебе пора. Вонхо пытается возразить, подняв указательный палец, но строгий и одновременно заботливый голос Хенвона заставляет его опустить руку. — Я не хочу чтобы ты снова свалился на меня почти не дышащий. — Зато можешь похвастаться самым необычным знакомством, — парень смеется и усаживается напротив собеседника, — Но… Хенвона, знаешь, нам было бы проще, если бы ты приходил ко мне, а не наоборот. — Почему? — парень удивленно вскидывает бровь. — Потому что, ты можешь одеться в две шубы и лосины с носками, а я… я не могу содрать с себя кожу, понимаешь? Я просто хочу проводить с тобой больше времени, но сколько ни стараюсь сдерживать этот жар, у меня не получается… Хенвон снова тянется к его лицу и снова утирает скулу, потом осторожно опускается к шее и нервно сглатывает, заметив, как «известно что» выпирает под маечной тканью боксеров. — Я…ты…– его глаза бегают туда-сюда, а Вонхо почему-то хочется гореть от стыда, но вместо этого он заливисто смеется. — Дай мне тебя потискать, такой ми-илый, когда смущенный…– он тянется к его щекам, но Хенвон стремительно отодвигается, из-за чего Вонхо вовсе на него падает, –…не дрожи так, не сделаю я с тобой ничего плохого, — он шепчет в самые губы, улыбается и чмокает в нос затаившего дыхание парня. «Пока что», — добавляет он мысленно. Вонхо уже хотел подняться и уйти, когда на его плечо легла рука младшего. — Вонхо, я приду, обещаю, — он чуть поднимает голову и чмокает его в губы. Совсем по-детски. Вонхо вспоминается как в детском садике его так же чмокнула маленькая девочка в благодарность за спасение песочного домика. Наверное, Хенвон хотел другой реакции, но Вонхо начал смеяться еще громче, чем раньше. — Даже целоваться не умеешь, — смеющегося полуголого парня спихивают с кровати длинные ноги и их хозяин обиженно уходит в недра Одеялоляндии. Немного погодя хенвоновская голова снова высовывается и бурчит: — Что-нибудь из русской литературы девятнадцатого века. Вонхо уходит в свою комнату с о-очень довольным лицом. Отдышавшись в своей прохладной комнатушке, он укладывается на кровать и подкладывает руки под голову, но глаза не хотят закрываться. Белые стены и потолок уже не раздражают своей пустотой, напротив, Вонхо даже нравится на них смотреть. Взбудораженный мозг рисует на них портреты Хенвона, точно так же, как Минхек утром рисовал на стене своей ручкой. Он все-таки закрывает глаза и улыбается. «Я получил этот недопоцелуй! Получил!» — все внутри ликует и голова отключается даже не подозревая, что в соседней комнате творится нечто безумное. Возможно даже, что там происходит — то самое чудо, которого так ждет Кихен.

***

— Минхек!..– Кихен вскакивает в постели, напугав лежащего рядом читающего книгу парня. — Что случилось? Что с тобой? — Минхек проводит руками по телу дрожащего Кихена и прикладывает руку ко лбу. Кихен убирает ее, пока парень не начал жаловаться, что лоб слишком горячий и надо кого-то позвать. — Просто плохой сон, — он мягко улыбается и усаживается в постели, — хорошо, что ты рядом. — Кихен, а знаешь что? Я начал меньше кашлять, — парень мягко касается его щеки губами, — спасибо. — Да, я заметил, и ты почти ничего не забываешь, молодец, — Кихен поднимает большой палец вверх и вспоминает свой сон, — ты идешь на поправку и, я надеюсь, скоро сможешь покинуть больницу. — А ты? Я без тебя никуда не уйду, — твердо заявляет Минхек. Кихен смеется и треплет его белые как мел волосы. — Я даже поправлюсь быстрее тебя, — он показывает настороженному парню язык. — Кихена, я могу попросить тебя? — парень получает в ответ кивок и продолжает, — Даже если выздоровеешь раньше меня…не оставляй меня одного, хорошо? И я не оставлю тебя. Мы уйдем вместе, договорились? Кихена сильно колет прямо в сердце от этих слов, но он старается не подавать виду. О каком выздоровлении может идти речь? Его предупреждали все врачи, профессора, родители и даже Чангюн, что из-за ежедневных стрессов состояние усугубляется, «нужен покой, отдых и тишина». Все так заявляют. Но они не понимают, что для Кихена тишина без Мин-Мина равносильна пустоте. Но Кихен кивает. — Минхек, — Кихен поднимается и откидывает книгу с ног парня на пол, а сам усаживается на ее место. — Д-да? — Минхек немного заикается, потому что в паху становится все теснее, а Кихен как будто знает, хитро улыбается и ерзает. — Я тебя люблю, Ли Минхек. Он говорит эти слова впервые. Он оттягивал этот момент как мог, потому что был уверен, что никак не может умереть, не сказав этих слов Мину. Но это всего лишь надежда, верно? Реальность гораздо сложнее и не терпит приблизительных прогнозов, у нее все точно расписано. — Я т-тебя т-тоже…– Минхек громко стонет и закусывает губу, когда Кихен проводит рукой по заметно торчащему бугорку. Гарри-поттерские очки неуклюже сползают и Кихен снимает их и кладет на тумбочку. Кихен заставляет его поднять руки и снимает с него футболку. Минхек худой, острые ключицы приковывают взгляд, по худому, но подтянутому телу хочется провести короткими ноготками, оставляя красные следы. Нет, у него нет четко прорезающихся кубиков пресса (когда он мог его накачать, лежа в постели и кашляя кровью?), но для Кихена его тело самое красивое, самое желанное. Кихен тоже поднимает свои руки и Минхек без слов понимает что от него требуют. — Сними, — Кихен снова требует, указывая взглядом на белье. Минхек стыдиться, ему неловко, но привычка следовать всему, что говорит Кихен заставляет его подняться и выполнить просьбу. Кихен бросает свое белье рядом с минхековым и мягко толкает смущенного парня на подушку. Он, как кот на четырех лапках, крадется к нему и мягко целует в губы. Минхек, на удивление Кихена, не цепенеет, наоборот, отвечает, рукой ероша его волосы, углубляя поцелуй. Кихен стонет в поцелуй, когда Минхек задевает ноготками выделяющиеся нежно-розовые соски на слишком бледной коже, и мягко отстраняется. Минхек садится, прижимаясь спиной к спинке кровати и проводит руками по бокам Кихена. Тот чуть приподнимается и заводит свои руки за спину. На непонимающий взгляд Минхека он вызывающе улыбается, прикрывает глаза и высоко стонет. Розовые волосы взмокли от пота и прилипли ко лбу. Минхек тянется, чтобы провести по ним рукой и зачесать назад. Кихен чуть открывает опущенные веки и продолжает себя растягивать. Когда Минхек понимает, что он делает, его лицо начинает краснеть, но возбуждение отодвигает все на задний план. Минхек оставляет следы на его шее, кусает ключицы, играет с сосками, а Кихен неприлично громко стонет, красиво выгибаясь. Минхек трогает, ласкает, целует где только можно худощавое, даже хилое тело, полностью отданное в его власть. Возбуждение кружит голову, все границы стираются и весь мир сливается в одного человека. — Кихена-а…– Минхек сдавленно выдыхает, не успевая за своими чувствами. Он не понимает, что происходит, но следует своим ощущениям, а они говорят ему расслабиться и получать удовольствие. Кихен кивает и медленно насаживается на возбужденную плоть, прикрыв глаза и чуть приоткрыв губы. Немного привыкнув к размеру, он начинает двигаться. Кихен часто дышит, облизывает и кусает губы. Минхек начинает немного толкаться навстречу. Он прижимает Кихена к себе и осыпает поцелуями его лицо, слизывает капельки пота с шеи и дышит в такт толчкам. Кихен шепотом, как мантру, повторяет имя Минхека, стараясь быть как можно тише. Он чувствует, что разрядка близко — прерывистое дыхание превращается в хриплые стоны. Именно это окончательно заводит Минхека. Он выходит и слышит разочарованный стон. «Тш-ш», — шепчет он в самые губы и укладывает Кихена на подушку, разводя его ноги в стороны. Он входит снова, заставляя Кихена комкать простынь и начинает двигаться. Минхек запускает руку в волосы тихо стонущего парня, иногда наклоняется, чтобы поцеловать, а Кихен царапает его спину и громко стонет, когда его кусают за сосок. Кихен кончает первым, сцепив ноги на спине Минхека. Сделав еще несколько толчков, Минхек выходит из него, пачкая простынь и тяжело дыша валится на Кихена. — Я тебя люблю, Ли Минхек, — снова, но уже шепотом повторяет Кихен. — Я тебя тоже, Ю Кихен, — Минхек улыбается и тянется за поцелуем. Кихен укладывается на плече Минхека и вдруг начинает смеяться. — А что мы скажем нуне, которая меняет нам постель?

***

Джухон неуверенно кивает, заитав дыхание в ожидании. Чангюн шепотом добавляет «Очень сильно» и срывает маску со своего лица. Джухон ошарашенно смотрит на него и вдруг подрывается с места и закутывает его в свое одеяло, закрывая лицо. — Вот чертов придурок, ты что удумал, а? — кричит он, и взвалил за ноги на плечо барахтающегося Чангюна, мычание которого почти не слышно сквозь одеяло, одевает лежащую на полу маску и бежит по коридору к выходу с этажа. Он стучится в дверь и в ответ на удивленные взгляды дежурных врачей у двери, ставит Чангюна со своего плеча на ноги. — Этот человек забыл маску и разгуливал без нее по этажу, пожалуйста, проверьте его, — бросает Джухон и бежит обратно в свою комнату. Чангюн, освободившись от одеяла, в которое он был замотан, смотрит ему вслед и утирает слезы. Это чудо? То самое чудо, которого так ждал Кихен? Лежа уже в своей палате на втором этаже, после полного обследования и очередной беседы с психологом, он надевает наушник и звонит «госпоже Ю». — Госпожа Ю, кажется, Кихен дождался своего чуда, — тихо говорит он, утирая слезы. Женщина на другом проводе извиняется, но не перед Чангюном, слышны шаги, видимо, она уходит в другую комнату. — Чангюна, — наконец говорит она, — откуда ты узнал про Хену? Кихен тоже знает? Это уже вышло в массы? — Что? О чем вы? — Чангюн перестает плакать и анализирует услышанное. — Так…– женщина недолго молчит, –…Я думаю, нам нужно встретиться и поговорить об этом в каком-нибудь кафе, ты свободен? — Д-да, конечно, куда мне подойти? — Я заеду за тобой на машине, выйди минут через десять. Чангюн цепляет наушник на место и идет переодеваться. Когда у лавочки, на которой он сидит во дворе больницы останавливается машина, Чангюн поднимается. Он знает, что это она, госпожа Ю. Чангюн никогда не интересовался марками автомобилей, но уверен, что эта очень дорогая. Водитель выходит и открывает для него дверь. Им садится в машину и понимает, что рядом с ним сидит не мама Кихена, а другой парень в маске. — Как себя чувствуешь, Чангюн? — голос, определенно принадлежащий госпоже Ю, доносится с переднего пассажирского сидения. — А…Я-я хорошо. Чангюн теряется, все вопросы, которые его мучили, пока он ждал машину вдруг боязливо прячутся в закоулках чангюнового мозга, и он не знает что сказать. Уже в кафе, попивая холодный кофе, женщина приступает к объяснениям. — Ты, наверное, сразу подумал кто это с нами? — она мягко улыбается, точно так же, как Кихен, — Его зовут Сон Хену, но в семье его звали Шону, так что мы тоже к этому привыкли. — Привет, — широкоплечий парень протягивает Чангюну руку и тот ее пожимает. — Он расскажет о себе позже, сначала ты объясни, что за чудо произошло с тобой? — она переводит взгляд на часы, — Извини, что тороплю. У меня время сильно поджимает, — виноватая улыбка, такая же, как у Кихена. — Я-я…просто…сегодня вечером меня удивил Джухон. Вы же знаете, он робот, он не чувствует никаких эмоций, — женщина кивает, — а сегодня, когда я…я в общем разозлил его, не приходил к нему несколько дней, да еще и дерзил и в общем…он способен на эмоции, как все нормальные люди, он способен злиться, беспокоится… Тот, кого я увидел этим вечером точно…не робот, — Чангюн пожимает плечами, будто подтверждая, что он сам ничего не понимает. Госпожа Ю слушает его с серьезным лицом, иногда кивая. — Когда у него начались изменения? Постепенно? Или… — Никакого постепенно не было, он был холоден и непоколебим как самый настоящий робот, а потом вдруг…– Чангюн жмурится и вытирает рукавом глаза, –…Вдруг…Взрыв эмоций. — Кажется, я все-таки права, — внимательно выслушав, начинает женщина, — у Шону похожая ситуация. Расскажи, Шону. Парень недоверчиво косится на Чангюна, но все же опускает свои темные глаза на напиток и начинает рассказ: — Ну, я был вампиром, совсем не мог появляться на солнце, сначала закрывал окно в комнате плотными одеялами, потом перешел на специальную бумагу на окна, отражающую солнечный свет, но улицу через нее все равно видно. Как-то я увидел в окно играющих в жмурки детей. Я наблюдал и улыбался, ну, как и все люди, а потом увидел тень грузовика в конце дороги. Мальчик с перевязанными глазами как раз стоял на дороге, он не мог увидеть никакой тени никакого грузовика. Ну, я так испугался, что его могут сбить. Я выпрыгнул прямо через то самое окно и, подхватив ребенка на руки, оттолкнулся на траву у аллеи. Ребенок был напуган, но я был напуган больше чем он — на мне не было ни одного волдыря. Кожа даже не покраснела. — Тогда его мама связалась со мной и попросила присмотреть за ним, — улыбнулась госпожа Ю. Шону увлеченно изучал стол и, кажется, хотел куда-нибудь в более безлюдное место. Чангюну показалось, что он очень стеснительный и необщительный. Может, это следствие болезни? Наверное, долго не выходил из дома, не общался ни с кем, вот и отвык, думает Чангюн. Но на всякий случай обменивается с ним номерами. Госпожа Ю предлагает «подбросить» его, и он охотно соглашается. Попрощавшись с ними и пожелав спокойной ночи, он плетется на второй этаж больницы. Несколько часов он не может заснуть, ворочаясь и думая, что будет, когда Джухон выздоровеет. Он представляет, как они держатся за руки, как Джухон снова несет его на руках до дома; представляет как они вместе завтракают в его уютной квартире; представляет знакомство с его семьей. Заснуть ему удается только под утро, зато с улыбкой на лице. И с Джухоном в голове.