Во благо будущего

Однообразный пейзаж в окне наскучил Егору, и он, надев наушники, включил любимый альбом, поставив телефон на беззвучный режим, дабы не слышать приходящих сообщения. По-началу Филипп много звонил и писал, но потом, после того, как парень добавил его в черный список, аппарат умолк. От Артура тоже никаких новостей. Единственное, что сделал Егор, так это отправил сообщение старосте одиннадцатого класса, где подробно расписал, что нужно повторить вечером и о чём именно лучше написать шпаргалки. Омега никогда не был против коллективного решения задач на контрольной, маленьких шпор под рукавом и разных хитростей, применяемых учениками, дабы написать тест. Он помнил себя в школе и прекрасно знал, что все ранее перечисленные методы относятся к нестареющей классике. Парень мог порой прикрикнуть и поймать кого-то за руку, но все знали, что дальше этот конфликт не заходил. Было два выхода: учить или хитрить. Большего не дано. Автобус с пассажирами поднимался в гору. Ещё примерно полчаса, и Егор выйдет на знакомой остановке, немного пройдет по родной улице и спустится к отчему дому. Было ли парню страшно? Он чувствовал, как трясутся колени. Омега никого не предупреждал о своем визите, поэтому надеялся, что его не выгонят из дома на ночь глядя, хотя все к этому только и шло. Отец, почувствовав свою правоту, возгордится собой в тысячу раз больше и, возможно, примет сына, но с условием, что тот будет послушной и молчаливой куклой, которая родителям и поперек слова не скажет. Хотя не был этот мужик таким уж и суровым. Он был стандартным представителем касты под названием «Батя». Теплым летним деньком Егор в маленьких зелёных штанишках и салатовой футболочке, поджимая от нетерпения губы и заглядывая брату через плечо, пытался рассмотреть находку. То был крошечный серый котенок, которого Костя держал обеими руками за хвост и шкирку, неся показать родителям. Папа тогда ушёл на работу, а отец сидел дома и, как обычно, смотрел телевизор. — Дай его мне на руки! — вопил Егор, слыша, как котенок пищит в цепкой хватке брата. — Ему больно! — Да отстань ты! Щас отцу покажем, и возьмёшь, — раздражённо ответил тот, идя впереди. Братья поднялись домой и с порога начали кричать, чтобы родитель прошёл в коридор. Глава семейства, ругаясь под нос, встал из кресла во время рекламы и довольно шустро преодолел небольшой расстояние, видимо, боясь, что вот-вот начнется его передача. — Чего разорались?! Давно профилактических лещей не получали? — его взгляд упал на пищащего котенка. — Так. А ну-ка быстро на улицу выкинули его! Щас блох понахватаете. Костя тут же выпустил животное из рук, из-за чего то с высоты упало на бочок, вместо того, чтобы, подобно своим братьям-котам, встать на лапки. Егор охнул и склонился над котёнком, бережно беря его к себе. — Во дебил! — отец с размаху дал Косте подзатыльник. — Вырастили с папой урода на свою голову. — Мужчина перевел взгляд на еле живое существо. Казалось, холодный блеск его глаз сменился на неуверенно-задумчивый. — Егор, если Это подохнет в моем доме, будешь виноват только ты. Отец развернулся и направился к телевизору, оставив детей в прихожей. Его последние слова, как позже поняли дети, были разрешением, благодаря которому котенок остался жить с ними. Костя больше к коту не прикасался, разве что изредка тискал и трепал, зато Егор почувствовал за малыша ответственность. Он исправно кормил его, поил, приучал к горшку, убирал за ним. Правда, позже все заботы свалились на папу, но это было уже не столь важно. Кот прожил в их семье семь лет, прежде чем уйти и не вернуться. Отца никогда нельзя было назвать святым. Он был неряшлив, груб и бестактен. Его поведение порой выводило папу из себя, из-за чего последний хватался за сумку и все грозился уйти, но все равно каждый раз оставался. Отец неуклюже извинялся, благодаря чему в семье вновь царили тишина и покой. Егор теперь усмехался, когда вспоминал подобные моменты. В отличии от папы, омегу не хватило надолго, и он ушел, стоило ему почувствовать небольшую трудность. Да, он уже жалел, что уехал, но назад дороги не было. Возможно, стоило просто перетерпеть эту полосу в жизни, сделать все, чтобы сохранить семью. Спустя ровно полчаса автобус остановился на одной из городских остановок по пути к автовокзалу, и Егор, перекинув тяжёлую сумку через плечо, вышел, осматриваясь. С тех пор, как он уехал из города, ничего практически не поменялось, ну, разве что местное правительство поставило новый светофор и оформило остановку. Городок сам по себе был небольшим, намного меньше того, в котором жили омеги. Егор медленно побрел в сторону дома, осматривая улицу, на которой открылось несколько новых магазинов. Бегающие дети и их родители парню были незнакомы. Нынешние молодые люди были ещё сопливыми школьниками, когда омега уезжал учиться в другой город. Несмотря на то, что Егор выглядел довольно молодо, он все равно чувствовал, что общий язык он с ними вряд ли найдет. Да и о чем можно разговаривать с юными родителями? Рассказать им, что в свои тридцать три ещё не познал счастья отцовства? Что неистово желает спокойной жизни, в которой рядом будут любящие его люди? Бред какой-то… Спустившись почти до конца улицы, Егор напряжённо взглянул на большую пятиэтажку с пятью подъездами. К одному из них парень медленно подошёл и принялся набирать номера квартиры, дабы ему открыли дверь. Родителям не хотелось звонить и пугать их раньше времени. Спустя несколько номеров квартир, где либо не отвечали, либо банально не открывали, Егор все же попал внутрь после его вежливого «можно войти» и молчаливого разрешения в виде открытой двери. Поднявшись на второй этаж, омега почувствовал, как внезапно подкосились колени. Вот она, знакомая и родная дверь домой с номером «5», в которой прошло все его детство и юность. Сердце внутри забилось сильнее, больно разгоняя кровь по всему телу. От страха у Егора побледнело лицо, и он очень надеялся, что не испугает родню своим видом. Дрожащей рукой парень нажал на звонок, слышал, как по квартире раздалась его противная трель. Время будто застыло и вновь продолжило свой ход, когда в коридоре послышались чьи-то лёгкие шаги. «Папа», — с замиранием сердца узнал Егор, поставив сумку у ног. По звукам родитель остановился у двери и взглянул в глазок. Тишина. За это время Егор сглотнул, прекрасно зная, что папа сейчас смотрит на него и так же не понимает, что делать. Минута, и дверь медленно открывается. На пороге стоит омега в домашнем, чуть потрёпаном халате и мягких тапочках. Свои рыжеватые волосы он сейчас, видимо, только помыл, поэтому они были прикрыты полотенцем. Родитель постарел, это было видно по его небольшим морщинкам у глаз и рта. Единственное, что оставалось неизменным — карие живые глаза, которые в данный момент смотрели неверяще. — Егор? — выдохнул папа, осматривая сына с ног до головы. Казалось, он увидел привидение — до такой степени было удивление. — Мальчик мой, как ты?.. — Родитель не договорил, зажав себе рот ладонью и захныкав. По его сухим щекам покатились слезы, и Егор поспешил обнять папу. Руки старшего омеги крепко обхватили сына и прижали к себе. — Малыш, ты вернулся домой… Егор смотрел вглубь квартиры, замечая, что внутри тоже ничего не изменилось за последние десять лет. Все было таким родным и знакомым, что парень еле сдержался, чтобы не заплакать. Казалось, дом всегда его ждал, как и его жильцы. — Ты так вырос! — чуть отпрянув и осторожно дотронувшись до щек сына ладонями, произнес мужчина. — Так изменился… — Он грустно улыбнулся. — Что случилось, малыш? Егор, еле сдерживая слёзы, улыбнулся в ответ и покачал головой, давая понять, что ничего особенного и страшного не произошло, из-за чего бы стоило волноваться. Отправляясь сюда, парень сразу дал себе понять, что не будет жаловаться и рассказывать, что случилось на самом деле. Ну, разве совсем чуть-чуть и только тогда, когда поймёт, что никто не будет его за это осуждать. Папа, будто очнувшись, принялся крутиться рядом, уговаривая сына зайти и отдать тяжёлую сумку, но Егор все сделал самостоятельно. Ему было приятно войти в теплую квартиру, вкусно пахнущую папиным борщом и стиральным порошком. Ступая по половицам, парень слышал, как они скрипели, а некоторые — чуть прогибались. Он дома. Здесь, в маленьком и уютном убежище, где по вечерам телевизор работает на всю громкость и является единственным источником света в гостиной, где папа сидит на кухне и пьёт чай, что-то перемывая из посуды или разговаривая по телефону с родственниками, где Костя, замуровавшись в комнате, играет в компьютер или занимается своими делами. Всё никогда не будет, как прежде, но воспоминания из детства будут вечно греть душу. Егор наблюдал, как папа судорожно ходит туда-сюда, помогая сыну снять верхнюю одежду и поставить обувь. Из гостиной раздались тяжёлые шаги, и, прежде чем в коридоре появился глава семейства, послышался его недовольный голос: — Серёжа, кого там принесло?! Опять этот нахлебник ключи забыл? Не успел отец ещё что-то сказать, как встретился взглядом с Егором. Последний отметил, что родитель сильно изменился: отрастил большое пузо, полысел в макушке и почти полностью поседел. Он и раньше не был особо поворотлив, но сейчас из-за своих габаритов значительно уступал младшему мужу, который со временем, казалось, наоборот, стал ещё меньше и гибче. Взгляд отца был идентичен взгляду папы, когда последний впервые за столько лет встретил сына, но потом мужчина явно взял себя в руки. Нежностей от него Егор не ждал. — Явился! Мы с папой и на похоронах своих не рассчитывали тебя увидеть. Чего надо?! — Дима, — осуждающе проговорил папа, поглядывая на спокойного сына, — не говори так. — А как с ним ещё разговаривать? Сосунок променял родителей на гомосячую жизнь! И за это время хоть раз позвонил и поинтересовался, как у нас дела? Шиш! А теперь, как я и говорил, вернулся и ждёт, что мы у его ног ползать будем! Что там говорит твой бог, Сережа? Подставить вторую щеку? А вот! — отец показал кукиш, и папа побледнел, быстро залепетав: — Не богохульствуй! Не бери грех на душу! — Дайте сказать, — довольно жёстко оборвал Егор только начавшийся спор родителей, где отец ещё что-то явно неприятное хотел сказать.- Мне ничего не надо. Я приехал к вам в гости на день или два, как решите сами, просто для того, чтобы всех вас увидеть. Родители замолчали. Папа, слегка улыбнувшись, тихонько заговорил: — Кушать будешь? Егор кивнул и взглянул на отца, что теперь недовольно жевал губы. Встретившись глазами с сыном, он презрительно хмыкнул и с скрылся в гостиной, оставив омег, перешедших на кухню, одних. Папа тут же принялся что-то бубнить себе под нос, доставая тарелки и разные кастрюли. Егор, помыв руки, сел за стол, рассматривая слегка отклеивающиеся обои, едва держащиеся дверцы тумбочек и в некоторых местах откровенно проваливающуюся плитку пола. «Был бы тут Филипп — все починил или нанял мастера», — мысленно отметил парень, вспоминая, что хоть омеги и не были богатыми, возлюбленный всегда находил деньги на ремонт. От одной мысли, что что-то может быть сломано и неисправно, он приходил в праведный гнев. Тогда Филипп готов был обзвонить всех мастеров, наведаться за помощью ко всем соседям или же самостоятельно взяться за исправление неполадок. В этом же доме было двое альф, и никто из них даже не подумал что-то чинить. Егору стало стыдно за то, что он уходит от того, с кем было уютно, кто его любил и заботился всеми силами. Папа налил полную тарелку борща, подогрел макароны с тушёнкой, сделал чай на двоих, нарезал покупной фруктовый рулет и, наконец, сел, наблюдая за сыном. «Филипп ненавидит борщ, — внезапно промелькнуло в голове у Егора, который сидел и медленно черпал суп большой ложкой. — Он готовит иногда, но мало, обычно только для меня. Зато Артур его любит и умеет готовить, причем очень даже неплохо». — Сынок, — прошелестел папа, мягко улыбаясь, — как твои дела? Ты не обращай внимание на отца. Он в последнее время себя неважно чувствует. Недавно у него случился инфаркт. Можешь себе представить, как мы все тут перепугались. Но, к счастью, всё обошлось. Рассказывай о себе. Как поживаешь? Где работаешь? Как… там дела у твоего молодого человека? Егор безэмоционально усмехнулся, видя, как родитель боится, задавая все эти вопросы. Видимо, когда-то сынок уж слишком сильно взбрыкнул, дав всем понять, что больше не будет идти по указке родителей. Теперь папа был осторожен, будто один неправильно поставленный вопрос мог как-то спровоцировать Егора. — Все нормально, — пожал плечами тот, продолжая есть. — Приехал к вам ненадолго. Потом уеду назад. Раньше работал в школе учителем, теперь уже нет. Буду искать работу в ближайшее время. А где… — омега чуть бы не поперхнулся на вопросе, вспомнив, о чем хотел поговорить с родителем, — Костя? — Ушёл искать работу, — нехотя ответил папа, и Егор удивлённо поднял брови, вынуждая его продолжить. — Надеюсь, вернётся сегодня. Видишь ли, — он устало опёрся на руку, — Косте как-то не везёт в этом плане. То он что-то найдёт, поработает, потом уволится или его уволят. Как ты понимаешь, все это сказывается на нём, и он идёт выпивать. Мы же не знали, что ты приедешь сегодня. Если бы ты хоть позвонил, все были бы дома. «Бедный папа, — Егор с жалостью смотрел на родителя, принявшегося устало потирать переносицу. — Он вынужден все это терпеть, при этом заниматься домом и ухаживать за отцом и взрослым сыном. Как часто Костя приходил в еле живом состоянии, а муж вредничал и заставлял себе прислуживать? Ещё и внезапно сын-гомик свалился как снег на голову со своими проблемами». — Но я рад, что ты здесь, — закивал головой папа, медленно попивая свой чай. — Мы не виделись с тобой столько лет, и я уже действительно боялся, что больше никогда тебя не увижу. Скажи мне, маленький, — он едва улыбнулся, — ты счастлив? Ну, выбрав такую жизнь? Я… имею ввиду, что у всех она своя, но, возможно, тебе что-то захотелось поменять? — Нет, все нормально, — покачал головой Егор, а потом задумался. — Но я хочу чаще вас всех видеть. Мне этого не доставало. Папа счастливо улыбнулся, но вновь сник, и парень знал, почему. Родителю все не терпелось узнать про его жизнь с Филиппом, но он старался якобы не придавать этому значение. Егор помнил, как он спросил про возлюбленного, но решил тактично промолчать, дав понять, что не хочет об этом разговаривать, ну, по крайней мере, пока. — Нам тоже тебя не хватало, маленький, — папа нежно дотронулся до щёки сына. — Ты так вырос. Стал таким красивым и самодостаточным. Ты кардинально поменялся. Честно говоря, я бы никогда тебя не узнал, если бы не глаза. Егор вновь усмехнулся, вспомнив, кому именно он обязан такой перемене. Омеги уже как два часа ходили по широкой оживленной улице со множеством магазинов. Было лето, и жара стояла невыносимая. Егор, одетый в одни шорты, панаму, шлепки и лёгкую футболку, через каждые пять минут прикладывал маленькую бутылочку с водой к губам. В руке он держал лёгкий пакетик с какой-то ерундой типа нижнего белья и маечек. Зато Филипп отличился. Он разоделся в джинсы и легкую рубашку и тащил в пакетах остальные вещи. Каждый раз, когда Егор смотрел на него, то обязательно делал маленький глоточек воды и стирал со лба пот. — О, давай ещё сюда зайдём, — Филипп указал на один из больших магазинов, уверенной походкой направляясь к зданию и открывая дверь, пропуская внутрь уставшего любимого. — Шевелись-шевелись, нужно ещё потом тебе парфюм хороший подобрать и зайти в супермаркет за продуктами. Егор чуть бы не взвыл волком, но единственное, что его порадовало, так это наличие кондиционера в магазине с одеждой. Парень не понимал, почему они не могут закупиться в одном месте. Филипп и так на свой вкус набрал кучу всего для возлюбленного. И вот сейчас, поставив пакеты, он принялся ловко перебирать вещи, отбирая наиболее понравившиеся. Егору ничего не нравилось. Если на что-то и падал его взгляд, так это на что-нибудь вязаное и обязательно коричневого цвета. Парень знал, что у него никогда не было вкуса, но не думал, что настолько сильно. Когда Филипп впервые попросил любимого выбрать все, что нравится, то был слегка шокирован, копаясь в тряпках, состоящих из каких-то расклешенных джинсов и безразмерных пуловеров. «Это что такое? — возмущался тогда он. — Хочешь сказать, что будешь это носить? В топку!» С тех пор Филипп — любитель классики и маленьких изюминок — взял всё в свои руки. Конечно, Егор позволял ему выбирать за него, но обязательно оценивал вещи на себе и мог упереться рогами, почувствовав, что эту вещь ни за что на свете не наденет. «Ты работаешь в школе, а, значит, должен презентабельно выглядеть! — говаривал возлюбленный, одной рукой подсовывая парню рубашки, костюмы, штаны и туфли, — Хочешь, чтобы все думали, что я за тобой не ухаживаю?» — а уже другой рукой давал Егору футболки, облегающие джинсы, толстовки и кеды. С тех пор омега сам выбирал вещи, немного разобравшись в одежде, но все равно не мог обойтись без возлюбленного во время покупки. Единственное, что отвоевал себе Егор — возможность носить дутые куртки, которые Филипп на дух не переносил, предпочитая плащи и пальто. Парень видел, как любимый чуть ли не шипит, когда он самостоятельно выбирал верхнюю одежду. Но нужно отдать Филиппу должное — он здесь не вмешивался. Меха же оба омег отвергали. — Да, — задумчиво проговорил Егор, расправившись с борщом и занявшись макаронами, — я сам не ожидал, что все так поменяется. — Встретившись с обеспокоенным взглядом папы, он продолжил. — Но все было к лучшему. Я ни о чем не жалею. Мне не хочется тебя грузить своими проблемами, вижу, у тебя их не мало. — Ну что ты, маленький! — испугано забормотал родитель. — Мы всё выслушаем и всегда поможем, ты же знаешь! Прошу, говори! Егор замолчал, продолжая есть. Папа тоже молчал, не смея давить на сына. Он лишь обеспокоенно потирал пальцы, уставившись на пол. — Извини меня, — не доел парень, вставая, — я наелся. Мне так хочется отдохнуть. Моя кровать ещё цела? — А?.. Да, конечно, маленький, — растерянно закивал головой папа. — Только… — резко вспомнил он, когда сын уже собирался выйти, — забыл сказать, что ее занял Костя. Но ты можешь лечь! — Ничего, — улыбнулся Егор, — я посплю на диване, — и скрылся в коридоре, поднимая сумку. Пройдя немного вглубь квартиры, парень остановился у небольшой закрытой двери. Раньше здесь жили оба брата. Только Костя спал на диване, а Егор — на кровати. Толкнув дверь, омега зашёл внутрь. Ничего практически не поменялось, ну, разве что не было компьютера, постарела мебель ещё больше, исчезли книги и вещи Егора. Парню даже не верилось, что спустя столько лет дом был прежним. Поставив сумку у небольшого столика, за которым когда-то омега делал уроки, Егор осторожно, будто боясь, что скрипящая софа вот-вот не выдержит и провалится, забрался на нее. Спустя столько лет было непривычно на ней лежать. Взяв небольшую подушечку, парень подложил ее себе под голову и лег, уставившись в давно небеленный потолок, покрывшийся маленькими трещинами. Как бы квартира не выглядела, в ней все равно было спокойно и уютно. Егор чувствовал себя здесь в безопасности. Глаза сами потихоньку закрывались. Но прежде чем заснуть, омега достал два телефона. Филипп явно звонил ещё и с чужого, но вскоре прекратил. «У кого-то тоже имеется гордость», — Егор зевнул, а потом посмотрел на телефон, подаренный Артуром, в котором было только одно сообщение: «Ты доехал?» Отправив альфе сухое «да», парень отключил оба телефона, вновь уставившись в потолок. Ему не хотелось в данный момент ни о чем думать и переживать. Он на минуту представил, что вновь попал в детство, где все так легко и беззаботно, где папа — молодой и красивый омега — водит сыновей с собой в церковь, где их иногда угощают яблоками, пресным хлебом и конфетами, где отец, приходя после работы, пахнет машинным маслом и немного пивом; тогда он всегда приносил им сушёную рыбу, которую Егор так сильно любил. В то время можно было ни о чем не думать, хотя даже в детстве у омежки присутствовали свои проблемы, но они были такими маленькими и незначительными по сравнению с нынешними, что парню хотелось смеяться. «Боже мой, как же я не ценил те моменты…» — Егор закрыл глаза, медленно проваливаясь в спокойный и размеренный сон.