Принцесса
25 мая 2018 г., 16:40
Мун знала, что хорошая принцесса должна быть смелой. Но почему-то, в последнее время она частенько ощущала обратное чувство. Ведь ей казалось, что Тоффи — это самое страшное, что с ней случилось за всю её короткую жизнь. Она встряхивала её идеализированный мирок своими рассказами из серии «спустись на землю». Она залезала под кожу с замечаниями по поводу того, как Мун себя вела, что делала (или наоборот — не делала).
Самое ужасное, что та говорила правду. На правду бесполезно обижаться и в неё не выстрелишь из волшебной палочки, чтобы она исчезла. Поэтому Мун молча злилась и отказывалась её принимать, по ночам задыхаясь от страха и стыда.
Избегать септарианку она не могла, так как та была их официальной гостьей. Поэтому совместные завтраки-обеды приходилось терпеть. Но каждый раз, когда она замечала её в конце коридора, она предпочитала свернуть в другую сторону (если возможность была) и припустить со всех ног, словно за ней гналось самое ужасное чудовище. В конце концов, Тоффи монстр. Хотя, несмотря на это, некоторые рыцари на неё всё равно заглядывались. Ещё бы, такая экзотика! И даже ледяной взгляд самой септарианки и взор её охранников, прожигающий насквозь, не остужал их интерес. А Мун не понимала почему та вместо того, чтобы завести интрижку и отстать, предпочитала подловить её где-нибудь одну и пыталась довести упрёками до белого каления (зачастую успешно).
И вот они оказались вдвоём в горах. И бежать от неё было некуда. А ещё от своего организма, который явно был не на её стороне.
Мун вся вспотела, несмотря на то, что она была легко одета. Подъём вверх по крутой горной дороге был очень тяжёлым, она всё чаще вспоминала прохладу белых стен дворца. Ей было жарко, хотелось пить, всё тело ныло, и боль в стёртых ногах была завершающим штрихом её мук. Маленькие крылья не помогли бы взлететь, а по желанию принимать форму Баттерфляй она ещё не умела.
— Ай!
Когда очередной камешек со всей силы врезался ей в ступню, миновав преграду из подошвы, девушка внезапно поняла, что мама не с проста называла её «тепличным цветком».
— Ну, что у Вас там ещё случилось, принцесса?
— Ничего, — жестко отрезала Мун.
Септарианка стояла на повороте извилистой горной тропы, которая располагалась на уровень выше, чем каменистая площадка, на которой застряла девушка. Тоффи смотрела на неё сверху вниз, и её глаза, отражая солнечные лучи, светились, как расплавленное золото. Не обжигая, тепло. Чарующе. Мун сглотнула и, опустив голову, сделала вид, что ей необходимо срочно смахнуть пылинки с подола своего платья. И также она притворилась, что её не заинтриговал таинственный блеск на дне глаз Тоффи.
— Я устала. И собираюсь отдохнуть! — тоном, не терпящим возражений, заявила принцесса и присела на ближайший валун, всполошив двух лиловых дроздов, которые с громким пронзительно-высоким свистом в испуге взметнулись в голубое небо.
Она почувствовала, как приятно загудели мышцы в ногах. Но дело было не только в усталости. Красивые новые туфли (которые она по глупости надела, чтобы впечатлить своим роскошным нарядом незнамо кого) разодрали в кровь пальцы и пятки. Девушка сняла лазуревую лодочку со ступни, чтобы оценить масштаб катастрофы и пришла к неутешительным выводам.
— Дайте посмотреть! — совсем близко раздался тихий голос септарианки, едва слышимый сквозь шорох зелёной листвы деревьев, росших на склоне.
— Нет!
Мун ушла от прикосновения, протянувшейся к её ступне ладони.
— Хотите, чтобы бактерии попали в рану и Вам ампутировали конечность? — беззаботно поинтересовалась Тоффи.
— Что? — принцесса так и застыла с отведённой в сторону ногой.
Мун сама стала похожа на маленькую взлохмаченную птичку, которая готова вспорхнуть при любом неверном движении.
— Я пошутила. Ладно. Вот возьмите, — Тоффи достала из набедренной сумки пучок каких-то трав и протянула принцессе. — Тогда сами обмотайте, станет легче. — и слегка прищурившись, ехидно добавила: — Уверяю Вас, это не приправа для немного протухшей «консервы».
Мун со всей силы сжала в ладони резко-пахнущие листы. Конечно, Тоффи не приминула напомнить ей об инциденте, который произошёл сегодня утром.
Ей пришлось согласиться с предложением септарианки, которое та озвучила за завтраком — прогуляться в горы до заброшенного храма монстров. Потому что многозначительный взгляд мамы говорил о том, что она должна это сделать. И ещё потому что, недалече как прошлым вечером, она проспорила Тоффи желание.
Чтобы избавиться от тяжелых бесед наедине, она предложила септаринке сыграть в игру: «Кто первый доберётся до центра с фонтаном зелёного лабиринта из кустов». Принцесса закрытыми глазами могла пройти его за максимально короткий срок, потому что гуляла в нём тысячу раз, что нельзя было сказать о гостье. Она надеялась на лёгкую победу.
— Хм. Не люблю глупые игры. Но в качестве исключения уступлю Вам. К тому же Вы уже проиграли, принцесса. Потому что фонтан я слышу даже отсюда и уже знаю, где находится центр. И мне не составит труда пройти туда прямо через заросли.
Мун ошалело подумала, что она действительно не учла того, что монстры обладали чутким слухом. И обалдела ещё больше, когда септарианка, сорвавшись с места, широким шагом с невероятно быстрой скоростью устремилась в глубь лабиринта, крикнув через плечо:
— Начнём!
Ей оставалось либо смириться со своим поражением, либо поступить не совсем честно. Но поскольку наглая ухмылка Тоффи, выражающая превосходство, невероятно раздражала, Мун выбрала второе. Да, и в грязь лицом ударить не хотелось.
Её маленькие крылья, спрятанные под длинными светлыми волосами не позволяли ей летать, но немного приподнимать её в воздух они могли. Мун забралась на первый куст у входа в лабиринт и попыталась встать на него, выпрямившись во весь рост, махая голубыми крылышками. Не будь их, она просто провалилась бы во внутрь малахитового сооружения.
Принцесса огляделась по сторонам. Центр лабиринта мерцал вдалеке благодаря подсветке фонтана. Она побежала в его сторону прямо по стене, едва касаясь ногами веток.
Когда Мун уже почти достигла заветной цели, она краем глаза заметила движение внизу. Оставался последний куст, который отделял её от полукруглой полянки. Её взгляд был сосредоточен на ней, она уже видела вальсирующие струи фонтана в лучах радужных огней. Она соскочила вниз, не глядя, и тут же больно врезалась лбом во что-то, так, что даже искры из глаз полетели.
Мун не сразу поняла, что её удерживают чьи-то руки. В голове звучал набат, а в уголках век выступили слёзы.
Когда девушка наконец-то смогла сфокусировать взгляд, она увидела перед собой лицо Тоффи, которая с любопытством её разглядывала, держа на вытянутых руках. Взор септарианки был сосредоточен на крыльях за спиной принцессы.
— Занятно, — наконец произнесла она. — Мухлюете, Ваше Высочество? — взгляд переместился на раскрасневшееся лицо Мун, которой было некуда спрятаться от проницательных глаз, которые смотрели на неё с насмешкой.
— Опустите меня, — тихо произнесла Мун, в слабом протесте дёрнув ногой в воздухе.
Когда принцесса наконец-то почувствовала под ступнями землю, она на пару секунд зажмурилась, пытаясь вернуть себе спокойствие. Грудь тяжело вздымалась и опадала, щёки горели. Она кинула робкий взгляд на Тоффи, которая стояла почти вплотную. Принцесса честно пыталась собраться с мыслями. Но сделать этого так и не удалось, потому что она ощутила прикосновение к волосам. Септарианка отвела их в сторону, зажав в кулаке, и склонилась к крыльям Мун через её плечо, от чего девушка почувствовала себя совсем глупо и ничтожно.
Принцесса потерялась от такого близкого контакта, её крылья нервно затрепетали и ударили Тоффи по носу. Та чихнула и хмыкнула, но её волосы из ладони не выпустила. А когда септарианка ткнулась носом в макушку и шумно вдохнула, Мун в конец опешила. И смутилась настолько, что казалось даже потеряла свою идеальную осанку.
— Та дурацкая песенка врёт, Ваши волосы не пахнут лавандой. Они пахнут Вами. Что гораздо приятнее, — произнесла Тоффи после секундной заминки, разжимая кулак, пропуская пряди девушки между пальцев.
Капля воды от брызг фонтана стекала по длинной серой шее, исчезая в вороте туники. Принцесса поймала себя на том, что хочет проследить путь этой капли пальцем. Тоффи успела перехватить взгляд её испуганных глаз с расширившимися от множества эмоций зрачками. Мун ожидала, что та отпустит в её сторону какую-нибудь колкость или усмехнётся. Но вместо этого лицо септарианки стало задумчивым и серьезным. Поклонившись, она молча удалилась.
А утром заявила, что она выиграла, раз Мун мухлевала. Поэтому возможности отказаться от похода в горы у принцессы просто не было. Во всяком случае при Тоффи. Поэтому она попыталась уговорить маму внести свою лепту. После завтрака, оставшись с той наедине в столовой, девушка решила указать ей на мнимую опасность мероприятия:
— Почему? Почему ты доверяешь Тоффи? Может она берёт меня с собой в горы в качестве «живой консервы»!
— Во имя кукурузы, Мун, что ты несешь? Септариане не едят мьюнианцев! — королева всплеснула руками и покачала головой.
— И если бы Вы учились лучше, принцесса, Вы бы это знали, — безжалостная улыбка чувствовалась даже в голосе, и Мун знала от чьего взгляда сейчас пекло затылок.
Чёрт! Теперь получалось, что она ещё и не умела отвечать за свои поступки и её слово (обещание) ничего не стоило.
У матери начался новый приступ неловкого кашля, который в последнее время возникал у неё чересчур часто.
Принцесса, повернув голову, с вызовом смотрела через плечо на Тоффи и не собиралась забирать свои слова обратно. Конечно, она знала, что септариане не едят мьюнианцев. Она так и не думала, она просто пререкалась, но отступать было поздно.
Причём в качестве акта доверия ей пришлось не брать палочку с собой «на прогулку». Скрипя зубами, после всего, что она сделала и сказала, ей пришлось согласиться и на это. Однако, конечно, её не оставили бы без присмотра наедине с септарианкой вдалеке от дома. Где-то летало «всевидящее око», настолько незаметное, что Мун вообще сомневалась, что оно есть. Может мама сказала, что оно будет для её успокоения? Нет, она не настолько безалаберная. Мама взбалмошная и доверчивая особа, но не настолько же.
Мун внезапно ощутила неприятный холодок, пробежавший по мокрой спине. Она медленно выдохнула, почему-то чувствуя себя невероятно крошечной и потерянной среди острых, словно зубы монстра, вершин гор. Сердце ёкнуло, и она бросила быстрый взгляд на Тоффи, но тут же вернула его обратно на ногу, успев заметить, что та смотрела на неё слишком внимательно.
Способны ли септариане чувствовать чужой страх? О, нет, надо перестать бояться. Тоффи могла что-нибудь заподозрить…
Мун пыталась справиться с приступом неконтролируемой паники. Она отвлекала себя обмоткой ступни травой, закусив щёку изнутри, чтобы не шипеть от боли. Но её руки слегка тряслись, а дыхание стало слишком частым.
— Что на этот раз? — Тоффи практически отчеканила эти четыре слова. — Я уже привыкла, что Вы принимаете меня то за мужчину, то за людоеда. Что Вас напугало?
Всё-таки чувствовали.
Мун старалась придать своему лицу самое безразличное выражение, но острота септарианского восприятия её настораживала и нервировала. Казалось, что Тоффи смогла бы прочесть все её эмоции под любой маской. И это невероятно удручало, потому что сама она не понимала тщательно скрываемых чувств септарианки. Та всегда была слишком собранной и спокойной, сардоничной – да, но не более. Ни гнева, ни возмущения ни какой-либо другой сильной эмоции — она никогда не проявляла.
— Ничего. Всё хорошо!
Гордо вскинув подбородок вверх, Мун поднялась на ноги. И с усилившимся гулом крови в ушах сделала несколько шагов в сторону Тоффи.
Та скептически разглядывала медленно двигающуюся вверх, слегка пошатывающуюся принцессу.
— Я не думала, что подъём займёт так много времени. Нам нужно поторопиться, у вас слишком холодные ночи.
— Но ведь сейчас лето!
— Да, и именно поэтому наша делегация прибыла в это время года. Септарсис, если честно, давно смог бы захватить ваше сахарное королевство. Но этот климат не слишком-то нам подходит. На холоде мы становимся вялыми и засыпаем.
Мун скривила губы в подобии улыбки; дрогнувшими из-за недавних переживаний пальцами, поправляя выбившиеся из косы пряди. И надеясь, что её внутреннее напряжение не просочилось наружу. Ведь строгие жёлтые глаза осматривали её чересчур критично.
— Будет быстрее, если я Вас принесу. Здесь осталось немного, несколько километров, но при таком раскладе мы сэкономим где-то час.
Мун захотелось возразить, когда внезапно перед ней возникла спина, вставшей на одно колено Тоффи. Но низменная часть сознания подкинула ей мстительную мысль, что той в итоге станет тяжело, она тоже устанет и больше не будет казаться такой выносливой.
Когда принцесса, не особо церемонясь, со всего роста обрушилась на септарианку, стиснув руки в замок на шее, та на своём наречии простонала что-то явно не цензурное. Но выпрямившись и поправив хвостом чуть сползшую Мун, которая в этот момент почувствовала себя мешком с кукурузой, в довольно быстром темпе продолжила путь, подхватив ту под колени.
Спина Тоффи была сухой и от её тепла исходила защищенность. От этого будто бы дышалось легче и чувство потерянности отступало. Пожар в душе затухал и не стремился разгореться снова, неприятные мысли растворялись в ощущении комфорта. Мун даже стало как-то неловко, что она мочила спину септарианки своей вспотевшей грудью. «Протухшая консерва» — это точно. Она была права. И не только в этом.
— Я очень плохая принцесса. Всё это время Вы были абсолютно правы, — сквозь болезненный вдох она всё-таки выдавила из себя это признание.
Искренний, тёплый смех, который приникал в душу до самого отдалённого и потаённого уголка, окутал Мун.
— Если будете следовать мудрым советам и возьмете себя в руки, Вы ещё сможете стать отличной королевой.
Принцесса задумалась. Возможно, ей действительно стоит прислушаться к тому, что говорила Тоффи и выйти из зоны комфорта? Никто никогда не объяснял ей, что она что-то должна. Ей всегда казалось, что быть принцессой — это привилегия, септарианка утверждала, что это труд. А все её нападки означали одно — она видела в ней потенциал и желала его раскрыть. Может быть Тоффи — не самое страшное, что с ней случилось, а лучшее?
И это пугало не меньше.
